Гон, наручники и чёртов кок

-Завитушка, освободи меня, иначе твоей заднице хуже будет, - тяжело и горячо дыша, обливаясь потом и краснея лицом, хрипло проговорил Ророноа Зоро, будучи прикованным наручниками из кайросеки в трюме Таузенд Санни. -Как раз таки ей хуже будет, если ты освободишься, - не замедлил съязвить Санджи, после неспешно и медленно закуривая и пуская сизый дымок под потолок. Фрэнки постарался на славу. Фрэнки, можно сказать, сделал невозможное, сумев обустроить на их корабле такое место, где буйные альфы могли безопасно или, по крайней мере, с наименьшим ущербом для других и себя самих проводить свой гон. Комната, укреплённая тем самым знаменитым адамовым деревом и обитая добротными стальными листами, не входила в изначальный проект бригантины, но всё же была создана из соображений чрезвычайной необходимости из-за преимущественного наличия альф в команде, особенно некоторых слишком сильных и неподконтрольных альф, таких как Луффи и Зоро, который сейчас с рыком и негодованием сверлил взглядом преспокойнешего кока. -Скотина, ты говорил, что здесь что-то случилось! – взрываясь яростью и диким гневом, со всей злости выкрикнул Ророноа, пока повар, немного скучающе вздохнув, неторопливо поводил головой по сторонам, словно ища источник этого комариного писка. -А ты, тупица, поверил, - всё же обнаружив того, кто издавал этот звук, с чувством безусловно неоспоримой победы произнёс Санджи, расплываясь в самой самодовольной улыбке. – Ты кретин не только топографический, но ещё и просто - умственный. -Сволочь! Выберусь – отымею! – ревя со всей силы своей ненависти, не то прорычал, не то провыл Зоро, оставленный на попечение кока на время своего гона. Ну как оставленный, скорее просто брошенный. И как «на попечение» скорее на издевательство, потому что пока все остальные накама поспешили сойти на очередном острове и убежать куда-нибудь подальше от корабля, лишь бы голова не кружилась от обилия феромонов сильного альфы, бета кок был настойчиво упрошен женской частью команды приглядеть за ним. И бровастая тваринка согласилась. Согласилась хоть и знала, что его терпение на исходе к тому же после всех её необдуманных выходок. То онигири ночью приготовит для него и соврёт, что просто не спалось после тяжелого дня и борьбы со штормом, то рядом с койкой в лазарете несколько ночей просидит, а потом скажет, что Чоппер просил, хоть сам оленёнок и кричал на всех, что к раненому вход строго воспрещён. В общем, гадина с завитками напрашивалась сама как могла и не только своими действиями и поступками, но и просто самим своим существованием, одним своим пребыванием на свете. Бровастика хотелось до дрожи и до безумия, Завиток нравился так, что в уме всплывали все старые легенды про истинных и будто сами собой воплощались в реальность. Вот он улыбнулся широко и от всей души, и в сердце что-то защемило и закололо при взгляде на него, а вот он счастливый подносы с едой перед друзьями ставит и радуется, что накормить всех может, и внутри тепло-тепло тут же становится от вида этой картины. А вот Завитушка спит, свернувшись клубочком и лицом наполовину уткнувшись в подушку, и так приятно, так блаженно жить становится только при одной мысли о том, что удалось встретить это чудо. Это милейшее создание, которое так и хотелось оберегать и в руках всегда держать, ведь она такое любимое, такое драгоценное и такое….вашу ж мать язвительное! Особенно последние две недели! Особенно крайние дни перед гоном! Так и отжигало, так и отыгрывало на нём свои словесные обороты, называя всеми представителями фауны и смиряя самыми насмешливыми взорами после любого мало-мальского блуждания. Во вкус скотинка входила только так и только так вместе со всеми приспустилась с корабля куда подальше от него, узнав, что гон скоро. -Но, Нами-сан, прекраснейшая, добрейшая моя, пусть это будет Фрэнки или Брук! Оставьте с ним Джимбея или Усоппа! Чоппера! Хоть кого-нибудь, но только не меня! Умоляю! – сделав резкий разворот после женской команды, со слезами на глазах умолял кок, пока навигатор их команды была крайне непреклонна и непоколебима. -Остальные с Зоро в гоне долго находиться не смогут, а за ним приглядывать да приглядывать нужно, чтобы он корабль не разнёс и на остров не вышел, потому что здесь только небольшая деревушка, которую он всю разгромит, ведь на этот раз Чоппер у него усиленное буйство прогнозирует. Но раз ты бета, и на тебя убийственные феромоны грозного альфы никак не действуют, то останешься с ним ты, Санджи-кун. К тому же ты куда как благоразумнее большинства этих остолопов, - подписывая повару его приговор, самым неоспоримым тоном заявила девушка, после совсем добив несчастного и сделав его несогласие невозможным. – Ты же не откажешь леди в её пустяковой просьбе, милый ты наш? И кок, воя и скуля, кусая в бессилии свои губы, самыми ошарашенными и очумевшими глазами смотрел на того, кого старательно выводил из себя все последние дни. Ему точно конец. Вот прямо самый натуральный и естественный, причём в ближайшее время. Слюна едва прошла по глотке в момент тяжелого и натуженного сглатывая, пальцы нервно сжались в кулаки, а накама чуть ли не в припрыжку скрылись подальше от Санни, не желая даже близко подходить к Зоро, когда он в гоне. Определённо конец. Ведь Маримо теперь само в ту смирительную комнату не уйдёт, хотя…. -А как бы я тебе отказал, когда ты такую рожу плаксивую сделал?! – звеня наручниками и напрасно стараясь дотянуться до кока, беззаботно стоящего всего в паре сантиметров от длины цепи, обиженно взвыл Зоро, вспоминая, как оказался в ловушке. Альфа никогда не вытерпит, если его пару обижают, или если ей плохо. И природа внутри вся зарычала и заскулила вместе с обострившимися в период гонами инстинктами, когда чуть ли не ревущая взахлёб Завитушка, утирая рукавом пиджака своё лицо и пряча его в изгибе локтя, сказала, что здесь что-то случилось. Разум едва ли можно было назвать трезвым, сознание плыло от ненависти и вмиг возникнувшего неистового гнева, пока все мысли крутились вокруг поникнувшей фигурки Бровастика и его горестно-тоскливых подвываний, и просьб пойти посмотреть случившееся. Кто посмел? Что произошло? Кто сейчас умрёт за каждую слезинку этого улыбчивого солнца, кого он сейчас раздерёт на куски? Где он? Где этот чёртов смертник?! Где?! Ярость с кровью стучит в висках, перед взором всё плывёт и затягивается, пока вокруг есть только усилившиеся запахи и лютая ненависть к тому, что довело Завитка до такого. Гнев, желание убивать, защищая любимого и непоседливого Бровастика, злость, жажда крови, тряска в руках и кипяток в жилах. Свирепое бешенство, ревущий Завиток, быстрое движение и щелчок. Завитушка со всей дури сиганула от него прочь в ту же секунду, когда раздался специфический металлический звон, а картина происходящего целиком сложилась в голове. Бровастик скаканул подальше от него со страхом в глазах и явным желанием спасти свою определённо напросившуюся шкуру. Но вот только долго боязнь бровастой бестии не продлилась. И уже через минуту, осознав, что всё закончилось хорошо и его всё же не поймали, завитушчатый гад расплылся в самой подлой и надменной улыбочке, стоя на минимальном расстоянии от него и дразня, будто цепного пса. Дрянная ситуация, треклятые наручники и чёртов кок! -Только освобожусь, завалю сразу же! – бесполезно бесясь на цепи, орал разъярённый Зоро, которого так и не смог покинуть повар, оставаясь рядом с ним, чтобы отслеживать его состояние. И снисходительно вздохнув после прозвучавших слов, Санджи затушил сигарету. Всё же Маримо было сильным альфой, на которого даже ингибиторы не действовали, и оставлять его совсем одного чрезвычайно опасно было. Его же собственная природа может погубить и заставить сгореть за один гон до полуживого состояния, отдав всю энергию его организма на бесполезные поиски своего омеги для вязки и оплодотворения. Вот только у Зоро своего омеги не было, а все проблемы из-за гона – нате вам, пожалуйста – в избытке и всякий раз. И теперь рядом с ним приходилось сидеть и сторожить его, чтобы в случае чего бежать и звать Чоппера, который бы, зажимая свой чувствительный нос, постарался помочь бедолаге, благо на этом островке найти любого было делом несложным. Да и вообще его же Нами-сан просила за Кустом приглядеть! -Да знаю я, знаю. Ты мне это давно уже обещаешь, - немного неприязненно морщась, словно его раздражали крики, столь упорно сотрясающие воздух, совсем беспечно ответил Санджи, с ленивым зевком усаживаясь прямо напротив взбеленившегося Зоро, который, вдруг прекратив все свои потуги сорваться с цепи, резко переменился в лице, растягивая губы в хищном оскале. -А ты что волнуешься за меня, Бровастик, раз остался приглядеть? - отчётливо понимая единственную причину, по которой кок до сих пор не ушёл от него, со счастливым трепетом в груди и лишь усилившимся желанием схватить эту самовлюблённую гадинку, с довольством спросил Ророноа, уже готовясь получить приятный ответ. -Скорее насмехаться, - вынуждая мечника непонимающе и удивлённо на него посмотреть, спокойно и даже будто безразлично и сухо произнёс Санджи, после гаденько так улыбнувшись, как сразу определил это для себя Зоро. – А в яйцах уже звенит? Или в первый день ещё не начинает, а только во второй? И, может, мне тогда дня со второго голышом ходить, чтобы, так сказать, тебе полный антураж безнадёжности и праведного воздержания создать? А, Маримо? Ты знал, что воздержание полезно, а особенно для таких взбесившихся кобелей и псин как ты? -С-суу.., - так и не смог договорить Ророноа, в затянувшихся гласных уйдя в вой безысходности и отчаянья. Ну всё, теперь пусть только цепь порвётся или ключ появится, пусть только у него будет свобода, и Завитушка этот свой высокомерный голосок в стонах сорвёт, потеряв всю свою спесь и насмешливость. Бровастик тогда сразу же во всех позах и позициях каждой частичкой своего тела узнает, что такое выведенный из себя альфа, и как его на самом деле могут и хотят любить. Пусть только его тушка в зоне досягаемости окажется, и тогда ходить она не только не захочет, но уже и не сможет, имея беспрестанно стоящий член и подкашивающиеся ноги. Об этом уж хорошенько позаботятся, и вынудят Завитка самого большего хотеть и просить, его от манеры дразнить альфу в гон быстренько отучат и доходчиво так объяснят, почему не надо такие ситуации усугублять. -Светик мой, солнышко, освободи меня, - не желая только сильнее рассориться с коком, ласковым соловьём произнёс Зоро, тая во взгляде голод опасного хищника и имея каждый мускул в сильнейшем напряжении. -Нет, мой зайчик. Пошёл ты в задницу с такими хотелками, - такими же полными доброжелательности и теплоты интонациями ответил Санджи, состроив мечнику лицо с самыми милыми глазками. – И именно в свою, а не мою. Зоро тяжело выдохнул. Воздух сам так резко и шумно выбился из его лёгких, стоило ему только с живостью представить то, что вначале сказал повар. Он бы с превеликой радостью и с большущим желанием туда пошёл, если бы это только было возможным в реальности. Он бы повязал, он бы пометил, он бы загнал в него, как можно глубже, так чтобы у этого бровастого придурня дыхание перехватило от избытка ощущений. Он бы всё на свете сотворил и сделал, лишь бы этот идиот, только бы его Бровастик, смотрел на него одного и других больше не видел, принадлежал ему и всегда был рядом, позволяя альфе внутри чуть расслабиться и успокоиться в беспокойстве за него самого и его вечно ищущую приключений задницу. Завитка бы больше ни к одной женщине не подпустили и ни одному мужчине бы не дали к нему подойти, чтобы завитушчатая неусидчивость преспокойно сидела в тепле и уюте у него под крылом и собственные пёрышки начищала, беззаботно чирикая и треща. Сладки были неосуществимые фантазии, до дрожи в коленях были приятны вмиг нарисовавшиеся в голове картины принадлежности кока ему, но вот только прозвучавшее окончание фразы моментально выбило из Зоро всю радостную для сердца мечтательность. Завитушка, которую все всегда глазами пожирали, а дай им волю, и не только бы ими, явно добровольно отдаваться ему не хотела и в его надёжные объятия идти не желала, даже если бы ради неё из кожи вон вылезли, но больно бы ей не сделали и не проникли бы в неё, с лихвой обойдясь всем другим. И природа в душе взвывала яростным зверем. Выбранная пара свой характер показывала и и-за этого словно в любой момент могла достаться другим, а всех этих потенциальных других уже убить и уничтожить хотелось, только бы они его сокровище не тронули и не обидели. -Зачем же ты меня наручниками приковал, миленький мой? – с пересохшей до ужаса глоткой, чувствуя, как накаляется из-за жара гона собственное тело, продолжил свои бархатные речи мечник, имея сейчас голос демона-искусителя из легенд. -А ты сам почему сюда сразу не пошёл? А ещё зыркал на меня как Луффи на ветчину. Ну уж нет, дорогое моё Маримо, посиди-ка ты тут, скотина озабоченная, - не сменяя лучезарнейшей улыбки даже на последних словах и от её ширины прикрывая глаза, с таким сахаром в голосе ответил кок, что мечнику даже показалось, что эта избыточная и приторная сладость осела у него во рту. Вот ведь сволочь бровастая! А ведь во рту у него и кое-что другое могло побывать, что бы и ей самой куда больше понравилось! И пока Ророноа, сгорая от своих желаний и обливаясь потом лихорадки, напрасно пытался натянуть и порвать цепь из кайросеки, Санджи облегчённо выдыхал с чувством избегнутой катастрофы. Как же всё-таки было хорошо, что Маримо от его грустных глаз так потекло и растеклось, что даже сопротивляться ничему не стало и мечи свои позволило отстегнуть и по пути сюда скинуть, о чём сейчас наверняка немало пожалело, испепеляя его таким угрожающим взглядом. Угрожающим и…. Ох, лучше бы постараться больше не смотреть на такого Зоро, тем более после того, как он в ответ перехватил его взор, тут же растянувшись в предвкушающем оскале. -Но мы же с тобой уже столько раз целовались, эро-кок, столько раз зажимались во всех углах. А сколько ночей ты провёл со мной на вахте, прибегая ко мне под бок и ища тепла для себя? Ты же так и поджимался ко мне всегда и просил обнять тебя, всегда так призывно скулил и доверчиво оставался со мной на всю ночь. Так что же сейчас изменилось, мой Завиточек? Неужели не хочешь, чтобы я тебя обнял и приголубил, подарил пару жарких поцелуев и укутал в своих объятиях? – лаская слух кока мурлыкающими интонациями, льющимися будто дорогое вино, с новой силой возобновил свои уговоры Зоро, сверкнув безумной одержимостью в хищно прищуренном глазе. Завиток колебался! Бровастик смутился, отведя от него свой взгляд. Он сомневался, он проигрывал собственной выдержке и задуманному плану! Завитушка всё же и в самом деле нуждалась в нём и не могла так легко ему отказать, выстояв против его напора! А значит, надо только немного поднажать, надо только ещё чуть-чуть постараться, и тогда наручники спадут! И тогда-то уж он подарит Бровастику всё, чего он захочет, занежит и залюбит его до головокружения и обессиливших ног. И Завитку больше не надо будет так измываться над собой и отказывать себе в том, чего так хочется, потому что всю ответственность за него самого и его удовлетворение с него с радостью снимут и переложат на себя. Поэтому пусть только Бровастик подойдёт к нему, и ему со счастливым блаженством тут же дадут всё, чего он только пожелает. -Давай же, кок, нам уже давно пора двигаться дальше, давно стоит сделать ещё шаг вперёд, и поэтому будь послушным мальчиком и найди ключ от этой чертовщины, - словно имея самые чистые и бескорыстные помыслы, с самым пресвятым и праведным выражением лица проговорил расслабившийся вдруг Зоро, решив, что уже вскоре победа в этой игре «избеги воздержания» будет за ним. -Так он у меня с самого начала есть. Зачем мне за ним идти, Газон? – шокируя мечника, даже не сразу целиком осознавшего его слова, и демонстративно показывая ему ключ, вынутый из кармана, с самым искренним недоумением и поразительнейшей лёгкостью переспросил Санджи, стараясь удержаться от смеха. Мох обрабатывал полученную информацию долго, Водоросль явно свято верила в то, что её до сих пор не освободили лишь потому, что ключ был где-то далеко, а не находился прямо тут, в шаговой от неё доступности. Но ведь в этой жизни не все шаги так легко совершить… -Нужен ключ, так бери его. Он же прямо тут, вот он, прямо перед тобой, - беспечно вертя ключик в руках и словно непонимающе пожимая плечами, расслаблено произнёс кок, держа столь интересующий Зоро предмет в паре сантиметров от его досягаемости. – Вот же он, в одной с тобой комнате. -Ты совсем сдурел, придурок бровастый, как я его, по-твоему мнению, возьму?! Я что резиновый?! – вскипая неподконтрольной яростью, взревел Зоро, сразу же заставляя повара потерять с лица всю свою маску непринуждённости и спокойствия и оскалиться в ответ. -А ты, Зелень безмозглая?! Как я, бета, альфу в гон приму? Я что тоже резиновый?! – зеркально завозмущался Санджи, впервые за всё время, что он остался с мечником на корабле, выходя из себя и показывая такие яркие эмоции, переставая держать на лице мину издевательства и насмешки. – Какой нормальный бета с альфой в гон ляжет?! -Такой, который хочет, чтобы альфа сохранил рассудок и не сделал ему слишком плохо! Потому что иначе этот альфа себя проклянёт и возненавидит! – на повышенной громкости парировал дальше Ророноа, стараясь после рвано отдышаться после такого оглушительного крика, пока капли пота так и выступали на его висках. Тихо-тихо позвякивала цепь, и практически тишина стояла в подготовленной специально для гона комнате, где двое синхронно умолкли, потонув каждый в своих мыслях. И стоило только щелчку зажигалки нарушить эту немую напряжённость, чтобы попытаться поджечь новую сигарету, как раздался сожалеющий вздох, а новый дымок так и не взвился кверху. И кок, удручённо склонив голову, уставился в одну точку на полу, готовясь слушать объяснение мечника без спасительного никотина. Всё же в таком перенасыщенном феромонами воздухе сигаретный дым будет излишним, тем более для Маримо с его обострившимся сейчас обонянием. -Я без тебя больше не могу, бровастый ублюдок, - также уставившись куда-то в неопределённость, подавленным и глухим голосом начал свой рассказ Зоро, торопясь пояснить притихшему повару то, отчего он, будучи альфой и зная про все опасности своего гона, всё равно хотел остаться в это время с ним. – Каждый гон всё хуже, себя контролировать всё сложнее. Внутри всё лютует и горит…прося тебя. И рука кока вновь потянулась к зажигалке, и снова были извлечены из кармана сигареты, но также как и в предыдущий раз ничего не произошло, и Санджи, склоняя голову лишь ещё ниже, продолжил сидеть без своего привычного успокоения в нервных ситуациях. -В последний раз всё совсем плохо было, совсем страшно всё прошло, я только тебя под собой, перед собой и вообще везде видел. И только это с того гона помню, - уже даже не звеня цепью, ещё более приглушённо и угрюмо продолжил Ророноа, пока кок запускал дрожащие от напряжения пальцы в волосы. – У меня внутри всё жгло… Всё горело, как в адском пламени, и внутренности словно размешивались друг с другом. Совсем всё худо было, и ничего в памяти не осталось. Ничего, кроме тебя. И я понял… Понял, что в этот раз точно до тебя доберусь. Я себя не удержу, я хоть откуда выберусь, когда самый разгар гона начнётся…. Кок, прости, я боялся, что если так всё пойдёт, то я совсем с катушек слечу и тебя…. Тогда бы совсем по-звериному, как альфа хочет, как альфа требует, чтобы омега не мог сбежать и скрыться. Прости, Бровастик, тебе больше не уйти. Тихонько звякнул металл, совсем судорожно задрожали пальцы повара, а будто севший голос Ророноа ненадолго пропал, пока комната всё больше и больше заполнялась тяжёлым, маскулинным запахом. -Но если бы ты был с со мной с самого начала, если бы мы начали гон вместе, Завиток, то мой внутренний альфа получил бы желаемое и успокоился, и тогда я бы смог хоть немного контролировать себя и сдерживать, и ты бы меньше пострадал, чем если бы я, потеряв голову, добрался до тебя. Просто Чоппер ничего не смог с моим гоном сделать… Просто Луффи отказался избивать меня до полусмерти, чтобы я ходить не мог… И в итоге они согласились на это. Чтобы ты сразу был со мной, и альфа во мне был спокойнее, - совсем сокрушённо и разбито договорил свои последние слова Зоро, в конце всё же приподнимая свою голову и взглядом устремляясь к трясущейся фигурке на полу. Крупная дрожь сотрясла всего кока. Крик извинений и мольбы о прощении практически вырвался из его горла, как резко сжавшиеся кулаки всё остановили, а возникшее в глазах отчаянье, смешанное с величайшим стыдом, сменилось сильнейшим страхом, уже вскоре заменённым яростью и усиленно вызываемым гневом. И спёртая от чувств грудь сильно расширилась от глубокого вдоха. И снова вдох-выдох. Вдох-выдох! И сорваться от злости! -А я был разодранным! Просто потрясающий план, Маримо! Просто великолепный! Просто невероятная ты скотина! – встречаясь с потухшим взглядом мечника, словно в изрытых надрывами сердцах выкрикнул Санджи, бесясь от клокочущей внутри него ненависти и продолжая всё также сотрясаться всем телом. – Сволочь ты! Эгоист чёртов! Это обо мне ты так подумал и побеспокоился?! Меня так сберечь решил?! С порванной надвое задницей?! Маримо, да ты тварь! И…и..и..капитан согласился на это? И…Чоппер…Чоппер, главное, тоже? Да все вы… Ненавижу вас… Вновь сжалась фигура кока, и ещё более крупная дрожь пробила его тело, пока его спина дёргано ходила ходуном, а выражение страшнейшей боли исказило лицо мечника, уже в самых жутких красках представившего себе насколько горячие и жгучие слёзы проливает сейчас повар, когда вокруг них, где-то за пределами Санни Го, бурлила и играла жизнь, светило солнце, и море нежилось в его лучах, обмывая своими ласковыми волнами это несчастное побережье. Там свет, там радость, там праздность и счастье в глазах, пока здесь лишь помещение без окон и духота безысходности, в которой так и дёргается всех и вниз спина страдающего кока, вдруг замершего и ставшего поднимать своё лицо. Зоро ждал всего: опухших и покрасневших глаз, сырых дорожек и свято-праведного гнева ко всему и вся, а особенно и в частности к нему. Но к бледной как у мертвеца коже и вселенской обречённости во взоре он всё же оказался не готов. Ни капли влаги, ни толики гнева, и только океан скорби и тоски. -Ненавижу это всё, - упадшим голосом прозвучало в тиши, и побелевший Санджи с миной сильнейшего сожаления в мире всё же пустил сизый дымок под потолок ещё раз. Капли становились всё крупнее. Каждая последующая будто соревновалась с предыдущей, спеша набрать в себя как можно больше пота и оказаться как можно больше той, что до этого стекала по спине, груди или лицу Зоро, сгорающего в пламени гона. Дышать было едва ли возможно, и каждый раз вместо воздуха в лёгкие набирались словно только собственные феромоны, усиленно душащие изнутри и заставляющие изнывать от жара и нестерпимого желания ещё сильнее. Член стоял колом, изо рта вырывались лишь тяжкие хрипы, а перенапряжённые мышцы, казалось, вот-вот лопнут, не выдержав такой натуги вместе с цепью. Весь сырой, облепленный своей же одеждой и изнемогающий от собственной же природы Ророноа Зоро едва сохранял здравый рассудок, сменяя одну фазу гона другой, пока рядом с ним уже несколько часов, не меняя своей сгорбленной и скомканной позы, на всё том же самом полу и в том же самом месте оставался молчащий кок, так и не ушедший отсюда. -Почему здесь сидишь? – хорошо осознавая, что это сейчас не самое лучшее место на корабле, хриплым шёпотом чудом произнёс Зоро, мутным взглядом концентрируясь на поваре и со скрежетом в сердце не особо рассчитывая на ответ от него после произошедшей ссоры. -Тебя сторожу, идиот, чтобы тебе в твой гон слишком плохо не стало, и ты совсем кони не двинул, - вертя в руках давно потушенный остаток сигареты, негромко отозвался Санджи, не имея в голосе ни капли обиды или ненависти, в отличие от привычной сухой язвительности, звучащей сейчас совсем спокойно и беззлобно, и можно даже сказать как-то умиротворённо и сдержанно, словно какое-то эмоциональное равновесие в его душе всё же было достигнуто. -Значит, всё же беспокоишься обо мне, - со слабой и вымученной улыбкой тут же сделал свою расшифровку этих слов Зоро, пока повар, чуть нервно дрогнув уголками губ, но всё-таки сдержав маску безразличия на своём лице, поспешил ему возразить. -Значит, не хочу, чтобы ты помер…тем более по моей вине, - добавив последние слова после небольшой паузы, поправил осчастливленного старпома кок, громко цокнув языком после того, как лицо напротив ни чуточки не изменилось. Маримо так и продолжило тянуть свои пересохшие и потрескавшиеся губы в довольной улыбке, словно оно только что самого Михока победило, а не сочло, что его какой-то захудалый кок любит. Вот ведь идиот тупоголовый! Вот ведь как всегда в своём самоуверенном и твердолобом репертуаре! Треклятый Газон! Чёртова влюблённая в него Водоросль… Бычок был отложен в сторону, и руки снова потянулись к зажигалке, в конце концов, повторно так и не щёлкнув ей, и снова отказавшись от этой затеи, по крайней мере, хотя бы на время. Горящий в собственном котле, внешне остающийся спокойным и лишь изредка выдающим то, как сильно шалят его нервы, Санджи ругал себя и проклинал всё прошлое, коря свой собственный язык и все слова, произнесённые им. Всё же он был также хорош, как и Маримо, и всё же Маримо было менее виновным, чем он сам, ведь оно шло на это от безысходности, а он из самолюбия и ревности. Это он был подлым и чёртовым эгоистом, а не эта дурная Водоросль, что так и не переставала измученно лыбиться, страдая из-за него и даже не осознавая, кого она должна винить во всех своих бедах. А ведь Зоро наверняка себя отвратительно, просто премерзко чувствовал, когда на это решался, точно не одну ночь себя снедал и терзал, в то время как его недавний и очень горластый обвинитель вышел сухим из воды, хотя сам всё довёл до такого и заставил этого полудурошного Газона на такие сделки с собой и накама пойти, перед этим так исстрадавшись ни один гон. -Прости, Маримо, - сжавшись в комок и спрятав лицо на коленях, едва слышно пробубнил Санджи, пока чувство справедливости внутри него требовало этого тяжёлого признания. – Я специально тебя перед каждым гоном усиленно доводил, чтобы ты обо мне в процессе думал, намеренно тебя злил накануне, чтобы ты про меня вспоминал почаще…. Маримо, прости, я, правда, не хотел, чтобы в итоге у тебя настолько крыша поехала, и тебе так тяжело без меня приходилось. Я же всегда понимал, что в гон с тобой не лягу, но всё равно продолжал, чтобы ты про меня вспоминал… Всё равно про меня кретина в свой гон помнил! Прости, Зоро, я такой… Я так… Я не знаю, зачем, но то есть я знаю, но не понимаю… Я же с тобой… Мы же никак… В общем, я придурок полный, Зоро! Я честно не хотел, чтобы тебе так тяжко из-за меня пришлось! И я клянусь, я так больше не сделаю! Я же не думал, что тебе настолько плохо станет! Маримо, я, правда, больше не буду тебя так мучить, я тебе позволю с кем угодно пару создать и мешать не стану! Будь ты счастлив уже с кем-нибудь, чёртов Кустарник, создавай свою пару и притаскивай её на борт, и живите вы счастливо ко всем чертям собачьим! Мы все о твоей паре позаботимся и в обиду её не дадим, и я первым в этом буду, поэтому забывай про меня, Водоросль, ищи себе свою омегу и прекращай так истязаться из-за меня в гон! И плечи всё же задрожали от слёз, горечь и обида от превратностей судьбы накрыли Санджи с головой, пока в его сознании билась единственная мысль о том, что такой конец был неизбежен. Для такого как он всё было предначертано и предрешено ещё до рождения, ещё на моменте, когда Джадж вообще завести детей захотел, когда в итоге получился такой как он. Жалкий, никчёмный, не признающий самого себя! А Зоро лучшее из лучшего нужно, Маримо большего достойно! И пусть ему самому сколько угодно обратное кричат, здесь нет Зеффа, чтобы поддать ему под зад за такие рассуждения. Здесь нет Патти или Карне, которые ему кулаками докажут противоположную истину, но здесь есть зеркала и ненавистное отражение в них! Есть недавно возникший риск стать бесчувственной машиной и застарелое полное непринятие себя, потому что омега из него никакой и никудышный получается, а лучше бы и не был вообще! -Ну, конечно-конечно, Бровастичек, - сверкая чем-то пугающим на дне серого глаза и расцветая в улыбке хищника, нашедшего свою желанную жертву, тихо-тихо прошептал мечник, вдруг резко почуяв что-то странное и дёрнувшись на цепи со всей силы. Так вот почему Чоппер всё же согласился! Вот о чём он шептался с остальным, и вот почему они были такими шокированными! Это же феерия! Это же бомба, взрыв и опустошение после него в одну секунду! Это же лучший расклад! Это же чистый Ван Пис, с небес случайно упавший прямо в его руки! Это же его Завитушка, что врала и молчала о таком! -Ты что совсем сдурел, идиотина?! У тебя что настолько резко капусту в голове переклинило, что ты на бет стал так набрасываться! Фу, цепная псина, сиди смирно! – подскакивая на месте от неожиданности и истерично вскрикивая от страха, полоумно заголосил Санджи, от охватившего его ужаса даже позабыв о том, что до него мечник дотянуться не сможет. – Фу, блохастый, на бет не кидайся! -Так ты и не бета, - пуская морозный озноб по спине испарившегося здесь до этого вместе с ним кока и заставляя всю его жизнь пронестись у него перед округлившимися как два блюдца глазами, предвкушающе прорычал усмехнувшийся Ророноа, ощущая, как кровь воспламеняется в жилах и кипит. Слабый и едва уловимый омежий запах стоял в душной и провонявшей его потом комнате, тонкий и нежный аромат струился в воздухе и достигал его ноздрей, верно указывая на своего хозяина и сдавая его с потрохами. Усмешка стала шире, переходя в угрожающий оскал, а цепи практически сорвались, вынуждая адамово дерево вместе с листами стали протяжно и тоскливо запеть, обозначая их податливость и наступившую непрочность. Так Бровастик был омегой! Так его можно пометить и повязать! Можно наполнить собственным узлом и свести с ума от удовольствия, сделав только своим и ничьим более! Можно не рвать больше волосы на голове, не находя себе места и думая о том, как избежать сцепки между ними, можно больше не беспокоиться, что Завиток может снова из-за своих меллорин во всякие неприятности попасть, можно больше не волноваться, что его заберут другие. Помеченных омег трогать никто не смеет! Повязанную пару альфы никогда далеко от себя не отпускают, и никто им это не запретит! Да жизнь оказывается ещё прекраснее и лучше, чем после слов Завитушки о том, что он может хоть кого себе в пару брать и она противиться не станет. Хорошая Завитушка, послушная, хоть и знатно нашкодившая таким своим затянувшимся молчанием, обеспеченным ей явно какими-нибудь мощными блокаторами. Но вот только все её химикаты дали сбой в одном помещении с сильным альфой в гоне, который потом из неё все её мотивы для таких секретов выудит и раскрыть все свои оставшиеся тайны заставит. Вытравление тараканов из этой бедовой головушки будет крупномасштабным и основательным. Бровастик же обещал о его паре заботиться, вот с собственного организма и отказа от химии и начнёт. -Иди ты к чёрту, Маримо, дальше сам досидишь! – протестующе завопил Санджи, чуя опасность для себя на уровне инстинктов самосохранения и нисколько не желая потакать придурковатому омеге внутри, что полоумно не хотел покидать это место и мечтал остаться рядом с Газоном и лучше прямо у него в руках. И как же хорошо, что единственный ключ у него! И как же хорошо, что вся эта древесина хоть и скрипит, но держится, давая ему время уйти и скрыться к чертям куда подальше от этого рассвирепевшего и явно обозлившегося на него до ужаса Маримо. Зоро ему точно таких утаек не простит! -Куда собрался, попрыгунчик? Куда свои ножки хочешь направить, кузнечик мой? Не к своему будущему альфе что ли? – ликуя и празднуя, ощущая неимоверный прилив сил внутри и полное протрезвление рассудка, с хитрым смешком спросил Зоро, пока альфа в нём соглашался смиренно ждать и подчиняться разуму. Всё равно это чудо с завитушками на лбу будет его, всё равно этот обожаемый до звёзд перед глазами Бровастик вскоре окажется помеченным и повязанным. Гон протечёт хорошо и без помутнения сознания до стреляющей боли в голове, ведь больше страдать и сгорать в муках от недоступности столь желанного Завитка не придётся, ведь неосмотрительная Завитушка уже тут и уже без единого шанса на побег. -Ключик отдай, солнышко моё, достань же его из своего кармана, - смотря на напрасные попытки кока скрыться на жутко подкашивающихся ногах, прежним мёдом с недавним прозвищем возобновил свои сладчайшие уговоры Ророноа, пока досадливое пыхтение и отчаянный скулёж только сильнее раздавались в комнате. Действие таблеток прекратилось слишком резко, а предшествующий этому стресс и слёзное раскаянье только больше усугубили ситуацию и вынудили Завитка потерять бдительность. А ведь, быть может, не страдай он из-за такой ерунды, не кори он себя так напрасно и бессмысленно, он бы заметил, что запахи всё же стали достигать его и ему надо уходить немедленно. Но Бровастик был слишком чистосердечен перед ним, был слишком добр к нему и милосерден и нисколько не знал, что безостановочные мысли о нём от него самого не зависели и от его усилий настойчивее не становились. -Зачем же тебе уходить, мой хороший? Со мной тебе куда лучше будет…и приятнее, – делая остановку перед последним словом и видя, как словно током прошибает повара по позвоночнику, лукавым голосом с небольшой хрипотцой произнёс Зоро, достоверно вспоминая, что он думал о коке каждый свой гон после их знакомства ещё до начала его слишком уж очевидных усилий. Завитку на самом деле и делать-то ничего не надо было, чтобы из его головы не уходить, потому что внутренний альфа хотел подмять его и пристроить у себя под боком беспрестанно. -Ага, сейчас, скот! Прямо так и останусь с тобой, кобелина, - ещё сохраняя остатки гордости и пока ещё не желая уползать от мечника на руках, сквозь зубы пробормотал покрасневший Санджи, усердно стараясь подняться на ноги, пока в сознании царил полный хаос, а в нос так настырно проникал запах Зоро. Треклятого скалящегося Зоро! Зоро, которому он так опрометчиво показал ключ в своём кармане! -А твой запах всё говорит, Завиток, всё выдаёт о тебе лучше любых слов, – наблюдая за бесплодными потугами повара и ещё имея слабый страх внутри перед тем, что он всё же сможет скрыться, заговорщицки заговорил Зоро, готовясь прервать этот побег глупой наивности, - куда лучше твоего рта о тебе рассказывает, Санджи. Ноги ослабли совсем. Звук собственного имени, так редко произносимого мечником, был словно ударом под дых, выбившим весь воздух из лёгких и заполнившим их вмиг этими самими манящими феромонами, что словно так и шептали остаться здесь и никуда не пытаться уйти. Да скотское Маримо их специально только больше стал выпускать! Чёртов Зоро вконец решил его заставить растечься по полу и смиренно ждать, когда его наполнят сзади до упора и хлюпающего чавканья! Да ни за что! Он такого Зоро боится и с ним не останется! Счастья ему, конечно, счастьем, но это слишком уж страшно и пугающе, чтобы оставаться здесь! Слишком неизвестно и незнакомо! К чёрту гордость! Он хоть ползком, но уходит! -Запахи страха и желания звучат по-разному, совершенно различно говорят, - натягивая цепь до предела и находясь как можно ближе к осевшему на пол коку, его личным дьяволом зашептал довольно улыбающийся и едва терпящий собственное возбуждение Ророноа, уже точно зная, что будет дальше. – Я бы тебя раздел. Медленно и неспешно, Бровастик, так чтобы воздух постепенно касался каждого участка твоей кожи, и ты бы видел… А хотя в принципе зачем? Моя повязка на твои глаза, и ты не знаешь, где мои руки будут в следующий раз, не догадываешься, какой именно твой сосок окажется у меня во рту, а может и что пониже, пока твои собственные руки связаны. Я уж найду, чем это идеально сделать, чтобы не навредить им. Ведь ты мне не дашься без боя, Завиток, ведь ты на самом деле не хочешь этого и тебе надо доказать свою выдержку. И, поверь, тебе позволят проявить свою гордость, потому что ты отдался не сам, тебя же связали и не оставили выбора, сделали таким беззащитным и доступным, закрыли глаза и отдали в полное моё распоряжение. Так ведь, Санджи? Ну чего ты так тяжело кряхтишь? Зачем ругаешься на меня и снова стараешься уползти? Ты бы со связанными руками делал то же самое, пока твои ноги едва бы слушались тебя, ведь между ними так влажно, так сыро и временно пусто! А, знаешь, во рту у тебя было бы примерно также. Только вот пустовать бы ему не пришлось. Твоя собственная рубашка была бы порвана на лоскуты и затолкана тебе в рот. Ведь ты же был против этого, ты же не хотел, чтобы тебя брали, пока ты истекаешь слюнями и слезами, промачивая кляп во рту и заставляя это всё стекать по твоей бородке, в то время как из твоего зада сочится смазка. А руки связаны крепко-крепко, а глаза закрыты, и всё чувствуется в тысячи раз острее и ярче! Ты будешь глухо стонать и поскуливать, виляя задом и пытаясь самостоятельно насадиться на мой член, и тебя никто не упрекнёт за это, ведь тебя насильно завели и вынудили хотеть меня. И даже вернувшиеся накама тебя не обвинят ни в чём, потому что они даже не услышат тебя из-за тряпки в твоём рту, которая вся будет влажной и мокрой, как и ты сам. Такой беспомощный и целиком открытый, подвластный ненавистному тебе Маримо. Да-а… А потом внутри тебя набухнет узел, который привяжет и пришпилит тебя ко мне, сделав любую попытку сбежать невозможной, потому что при каждом движении связка будет надавливать на все комки нервов у тебя внутри и будет заставлять кончать и кончать, пока ты совсем не обессилишь и не выбьешься из сил, продолжив покорно лежать и принимать в себя мой узел и запертое им семя, что так и пройдётся по всем твоим стеночкам внутри и согреет их своим теплом. И ты сам будешь раздвигать ноги и пытаться двигаться поменьше, лишь бы ненароком снова не заставить себя кончить, протолкнув узел ещё глубже в себя. А твои глаза всё так и будут закрыты, Завиток, и ты будешь в полной темноте, окружённый моим запахом, словно я одновременно касаюсь тебя везде и всюду проникаю в тебя, клыками при этом удерживая за загривок и метя навсегда… -Не-ет! – не то скуля, не то стоня, едва провыл Санджи, уже начиная проливать слёзы и безвольно обмякая на полу. Сил совсем не было, ноги нисколько не слушались, как и руки, пока омега внутри восторженно кричал и ликовал, находясь в трепетном ожидании всего того, что сейчас ему озвучил этот похотливый Куст. Треклятая омежья сущность так и ждала, чтобы полюбленное когда-то Маримо во всём разгаре своего гона осуществило свои слова. Подлая природа подставляла его, заставляя тело так преждевременно сдаться и раскиснуть, распластавшись перед победившим Маримо. Но ключ… Чёрт всё и вся дери, где ключ?!!! -Вот так, молодец, хороший Бровастик, умница, что взял ключ с собой, – ногой дотягиваясь до ключа, недавно оброненного забывшимся коком при попытке встать хотя бы на корячки, с честной похвалой ласково произнёс Зоро, оглушая комнату металлическим звяканьем. Совсем потёкший Завиток был прямо перед ним и явно испытывал дискомфорт в таких сырых и промоченных смазкой штанах, а ведь нисколько негоже заставлять свою пару испытывать хоть малейшие трудности, с чем тут же, поддерживающе и радостно заскулив, согласился и осчастливленный до невозможности альфа внутри. И носом поводя по воздуху и чувствуя усилившийся и обострившийся запах омеги, достоверно говорящий только об одном, усмехнувшийся Ророноа поспешил наклониться к размякшему на полу коку, торопясь обнять его и нежно прижать к себе, устроив его голову на собственном плече, чтобы успокаивающе чмокнуть его мокрый глаз, чтобы любовно потереться о его зарёванное лицо своим и рукой потянуться к своему поясу. Ведь он идеально подойдёт, хотя… *** -А вам не кажется, что мы просто продали Санджи-куна? Санджи-куна, оказавшегося омегой… Нет, Луффи, тебе, конечно же, и как всегда ничего не кажется! Но всё-таки у Зоро гон, а Санджи-кун никогда с альфой не был! Если вообще хоть с кем-то был! И вообще несправедливо это всё по отношению к нему как-то, да и с Зоро мы всё по-другому устроить договаривались, - тоскливым взглядом окидывая всех своих таких же поникших накама, из которых лишь капитан составлял причудливое исключение неунывающей весёлости и поразительной веры в своего дорогого старпома, с унынием произнесла Нами, не прекращая при этом пересчитывать полученные от мечника белли. Сожаление сожалением, а заработанные Зоро в удивительно кратчайшие сроки деньги на нужды корабля и их команды всегда пригодятся, к тому же у них в команде меньше чем через год малыш появится. Им любые средства точно пригодятся! -Санджи давно было пора все эти приёмы таблеток прекращать! Они уже и действовать на него едва стали и всё здоровье ему грозились испортить! – пламенно и непоколебимо заявил Чоппер, не прекращая при этом почавкивать сахарной ватой, купленной на недавно вручённые им деньги. – Да и вообще желаем мы счастья нашему Санджи или нет?! К тому же Робин вон вообще спокойная и что-то важное говорит!... Что значит, накопил на собственные похороны? Про какого родителя-одиночку ты говоришь, Робин?! В смысле сейчас банкет по прощанию с горячо любимым другом?! Робин, сейчас же признавайся, кто из нас умрёт?!