вырви из меня страницы что тебе так непонятны
25 сентября 2023 г., 19:35
'я не хочу осознавать, в какую яму я себя зарываю'
@ три дня дождя «кристаллические лярвы»
⋆
ёнджун был на пятом этапе обесценивания своей жизни.
в тот глупый день он потерял свою сумку, в тот глупый день у него была только черная ручка и телефон в заднем кармане. он вернулся в кафе, и там, где была его сумка сидел мальчик. справа от него граненый стакан с какао без трубочки.
он смотрел и смеялся; какао и отсутствие трубочки, ёнджун бы не заводил с таким человеком дружбу —
но что-то в наклоне его головы, что то в черной челке его запутало, словно в спешке покупать зонтик, когда ты уже так сильно промок, словно ярко-розовый стикер на груди.
'влюбляться — как падать в лужу' ёнджун не помнит, откуда взял это.
что-то в природном глянце его ногтей подавило все веселье ёнджуна.
если о ёнджуне — это о воплощении идеи найти любовь где-то там — в большом городе, но не в середине дня и времени года, которое ему даже не очень нравится. хотя ему мало, что нравилось в словарном значении.
ёнджун упрекал в своем молчании погоду, теплую, безоблачную.
ему нужна и его сумка, и, возможно, уйти целым.
*
голос кая сотворенный из облаков; мягкий, тихий, под него хотелось засыпать и просыпаться, слушать свое имя, ёнджуна не предупредили, что рай будет так близко к его кончикам пальцев уже этим летом. желание всегда шло рука об руку с теплотой, теперь ёнджун понял почему — тело кая, грудь, колени — дети ядра земли. 'когда я с ним, у меня нет мыслей о поцелуях, ни о чем около романтичном, словно без него любовь это патетика'*
кай – центр тяжести, послание того, кто создал клубничные поцелуи в щеки, несмотря на темные оттенки в гардеробе, несмотря на всего одно маленькое окно в комнате, его кулоны и кольца издавали звуки с луны, и все равно ёнджуну, все, что затрагивало кая было плохой едей из рода идей вандализма, потеряного золотого украшения, вороства с улиц никому не принадлежащих вещей, плохая идея; брать его за руку — плохая идея; ночной звонок, наполненый слезами — плохая идея. и все равно кай знает, как ёнджун любит рисовать звезды; везде, на руке, на старой остановке, на чеке от покупки вина, кай знает, что ёнджун любит трогать вещи с пыльных лавочек, вечером, когда улица пуста.*
это не просто, это не просто осознание взрывающееся в голову, это беспорядок, это замешательство, маленькое, на нижнем ребре, полке, зудящее. ёнджун не спал до четырёх, не хотел вставать с кровати по утрам, и все же засыпал только под отрывки из фильмов, где люди рыдали расставаясь друг с другом. между ними так много звезд. это период, детское поведение на что-то неизвестное, жаль, что пластырь с животными тут не поможет.*
рядом с каем сердце ёнджуна наполнялось вкусом летних ночей. такие, когда покупаешь попкорн в дальнем магазине, чтобы надышаться свежестью беспросветности, когда вещи просто лежат, и тебе не нужно долго думать, чтобы их забрать, заглядывая в чужую жизнь, такие, когда сигарета освещает все лицо — и этого достаточно, такие когда номер телефона приводит к появлению фосфена в пальцах.*
«тэхен знает имя того, кто тебе нравится?», — это третий раз, когда кай душил его этим вопросом, будто ждет оговорку по фрейду. «да, на самом деле, с самого начала, я просто задавался вопросом, навязываю я себе или нет, он не особо мне помог, но, иногда приятно, когда кто то знает» «скажешь мне?» ёнджуну будто завязали горло морским узлом, а глазам стало так сухо — это был его шанс, разнообразие ответов; «ты», «я думаю ты знаешь», «ты, с самого начала», но его мозг был быстрее лёгких, где хранилось имя, разве не лучше будет, если кай отбросит все будущие попытки? «субин», — язык так легко ударился об стенки, ёнджун начал подозревать, что ответил только в своей голове — «он хороший», — кай не посмотрел на него, глаза ёнджуна заслезились, нет, нет, нет, падающие слезы выдавали его ложь. 'ты лучше него, я мог влюбиться только в тебя из всех' такого больше не повторится, верно? каково это: сказать человеку, в которого влюблен, другое имя? «там туча, мне пора домой», — ёнджун не горел желанием терзать удачу.*
ёнджун знал, что у него ужасная память. он мог забыть настолько очевидные вещи, что это было абсурдно. для него никая вечность не имела смысла; он забудет. или вспомнит, когда случайно заметит шрам на носу. так сильно засмотреться на мальчика. не заметить мусор, торчащий из песка, и упасть. он вернулся в тот день домой с рекламной листовкой работы в кофейне и номером мальчика с тяжелым цветом волос, кулоном-звездой, в белой рубашке с короткими рукавами и пятнами помады на ней. к сожалению, его черная ручка затерялась под столом, или ее забрал кай, ёнджун не помнит.*
у ёнджуна руки в чернилах и размытых звездах, у ёнджуна удовлетворительная оценка по литературе и слишком большой рот против своего блага. нет никакой гарантии, что это не нарастало с самого знакомства, что ёнджун лишь подавлял осознание и оно поймало его в мышеловку, в начале года. у кая режим, мягкие руки, и отсутствие слез в организме. как символично. как рационально начинать год с нового мальчика с тихим сердцем. звездный, милый, обескураженный мальчик. каторжность их отношений с зимы.*
«ты вернёшься?», — позвал ёнджун. ты вернёшься за моим сердцем? будь они в ромкоме, это все обернулось большим недопонимание, и в конце шепчущие признание. они в реальности. «уже поздно, спокойной ночи, ёнджун» ёнджун посмотрел на часы. было десять часов вечера и двадцать шесть минут. он не сможет заснуть без щекочущих прядок темных волос кая на своих плечах. «люблю тебя, добирайся в безопасности, кай-я» может быть, кай просто был не для него. и ёнджун застигнул мальчика в расплох на пути к кому-то более подходящиму. уже поздно возвращаться. «это твои чувства, ёнджун, и только тебе с ними иметь дело», — тэхен был хорош в том, чтобы разговаривать на такие темы, параллельно тыкая картошкой в соус, — «ты не можешь просто,» — тэхен вздохнул, — «ходить и спрашивать, будто дорогу до музея, как турист с кнопочным телефоном, это не это не маршрут, ёнджун», — выстрел в ногу в самом неожиданном месте, в ресторане в центре города. ёнджун думал, что убьет тэхёна, потому что тот слишком много знает. абсурдные летние вечера, абсурдная любовь к мальчикам. абсурдный ёнджун.*
локти, предплечья, шея, они все собрались против ёнджунова сердца, они все кричали 'отпусти его', 'ты не заслуживаешь даже смотреть на него', и он верит. было неважно, какое сейчас время года, что за окном, какое число, какой месяц, какая сейчас луна на небе, или ее не видно, насколько сильно заплесневела посуда в раковине, вечера были идентичными, стабильность дыры где-то там между рёбрами, или в них самих, и ёнджун все ждал, что сегодня последняя удерживающая кость рассыпется на подушку. он скучает, он хочет поцелуй на ночь или поглаживаний по бедру. он хочет, чтобы его любили. там, где он ждал комплиментов, ему говорили, что он может лучше. оно саднило, оно не заживало, даже когда он смотрел на уведомления в телефоне. «я не могу сказать ничего прямо»*
'вернись домой' — эти слова так долго лежат на языке ёнджуна, что все прогнило, но он так хочет сказать их каю. у них двоих не было дома. были горячие батареи и зонтик, но не дом. были теплые колени кая, ёнджун бы уснул, даже если бы только его мизинец касался чужой кожи. когда на улице все приобретает синий оттенок, а деревья кажутся зловещими, кай напоминает ёнджуну, что ему нужно вернуться домой. но он уже в нем? он не хочет? дай коснуться твоих коленей еще на минуту. «ага, да» пойдем со мной, я не хочу пропадать как те невнимательные люди, не замечающие зла в прохожих и подрагивающим свечении фонаря.*
и когда кай уснул, ёнджун нарисовал на его щеке звезду и поцеловал, это будет гореть у него на губах до истощения. «я не хочу терять тебя из-за глупой влюблённости, не имеющей подтверждения, я тусуюсь с тобой и пью какао, пока темнеет и жду, когда это пройдет, и у нас снова будет все как раньше, но все мои записки к тебе из прошлого говорят об обратном» под языком ёнджуна бушевал шторм. это был его 258 день. 'но мы не станем с тобой по привычке здесь что-то менять' @ три дня дождя «за край»
