Теперь счастливый

Сатору поднимает тяжёлые веки и впервые свет ему кажется не таким ярким. Он моргает медленно в потолок, оставляя ладони у себя на животе, и тихо дышит, различая сквозь какую-то едва ли ощутимую пульсацию в ушах голоса. — ... стоит немного убавить. За стеной. Сатору что, проснулся позже всех? Он касается ладонью своего горла зачем-то, снова моргает и садится, смотря перед собой взглядом сфокусированным и не чувствует режущей боли. Одеяло натягивается. Не чувствует разъедающего осадка за грудной клеткой, у него не слезятся глаза и он не захлёбывается в чём-то вязком и тёплом. — ... окно. Сатору опускает ступни на пол и осматривается. Его футболка, небрежно брошенная ночью куда-то на пол, была аккуратно убрана на стул, наверное, Сугуру. Он тянет на тело другую, подаренную Сёко шутки ради, и в зеркало различает, как надпись «самовлюблённый влюблённый ублюдок» потихоньку стирается, потому что это любимая его домашняя футболка. Так ведь? Его любимая домашняя футболка. Он молча проводит ладонью по складкам, разглаживает забавный рисунок на серой ткани и дёргает уголки губ, подходя к столу. Ничего такого. — ... а потом как будет? Он молча поднимает с поверхности очки с линзами, и тянет себе на нос — мир перестаёт расплываться и Сатору цепляется взглядом за прикреплённые к стенам фотографии, опуская плечи. Сёко с измазанным в креме лицом, Сугуру с удивлённо приподнятыми бровями и Сатору на них, слишком ярко улыбающийся и точно смеющийся. Хайбара, показывающий диплом и Нанами, который выглядит светлее обычного. Сёко в медицинском халате, которая держит коробочку с шутливыми пачками сигарет доверху и цветами, да надписью «молодец». Сугуру, который притягивает их обоих к себе за шею улыбчивый и счастливый, пока за спиной расстилается закат моря. Сатору улыбается. — ... я не уверен, что оно должно так выглядеть. Коробочка резинок, конфета, кольцо. Сатору касается этих вещей осторожно, будто забыл, что они всегда тут были, и подхватывает длинными узловатыми пальцами книжку, прикрыв глаза. Кажется, Сёко читает её перед сном. — ... я думаю, что он посмеётся. Он оставляет книгу обратно и отворачивается к двери. На ней разметки с ростом и имена, на ней крючок с безумно красивым хаори с рыбками и какие-то налепленные Сатору когда-то давно картинки. Он молча делает шаг вперёд и открывает дверь, пока гул голосов становится громче. Закрытая ванная, картины и цветы. Сатору поправляет очки, шлёпая босыми ногами. Мягкий диван и стол со сладостями, аккуратно разложенными. Сатору ерошит светлые волосы и выглядывает на кухню, поймав двух важных для себя людей за готовкой. Сатору улыбается ещё шире, а Сёко и Сугуру поворачивают к нему голову одновременно, будто парнишка их на чём-то поймал. — А, — издаёт звук Сёко и выпрямляется. У неё закатанные рукава домашней кофты и ему нравится такая Сёко. — Сатору? — Мягко зовёт Сугуру, поднимает брови. У него чёрная футболка и Сатору думает, что ему нравится такой Сугуру. — Почему ты плакал? Сатору моргает и касается подушечками пальцев мягкой кожи под глазом, приоткрывая рот. Мокрая и горящая. Сёко склоняет голову вбок, делая шаг к нему, и её маленькая, узкая ладонь касается лба Сатору, будто надеясь уловить какие-то первые признаки простуды. Но простуды не было. — Хэй, — она отзывается хрипло, стирая тыльной стороной ладони влагу с щеки. Свежая. Сатору не знает, как он... почему? Он уверен, что его лицо непробиваемо спокойное. — У тебя рука в муке, — носом шмыгает Сатору и хрипло смеётся, когда та тут же тянет за мягкую кожу и хмыкает. Парнишка ощущает ладонь на своём плече, ощущает Сёко под боком, ощущает поцелуй Сугуру в ухо и мягкое прикосновение носа Сёко к плечу. Он хрипло смеётся, притягивая их к себе за шею и цепляясь взглядом за торт. Улыбается. Улыбается. Улыбается. — Как же он уродливо выглядит, — комментирует тот своё лицо в виде торта, рассмеявшись, — лучшее, что я видел в своей жизни! Улыбается. И вжимает родных людей в себя, оставляя кошмар позади. Во сне. Он улыбается. Он будет улыбаться вместе с ними.