Этюд в голубых тонах

      Сталь. Жёсткая, крепкая. Холодная, как богатая сука. Блэйн всегда слышал её, всем телом — волосками на коже, солёным железом своей крови. И сталь отзывалась ему, раздвигая прутья своей кристаллической решётки, еле слышно вызвякивая его имя — блэйн, блэйн — когда его пальцы вращали круглые гладкие диски лимбов с чёткими насечками цифр.       Взломщиком Блэйн был гениальным — он не знал слова “неудача”. О подвигах его слагали легенды, подробности сражений с железными монстрами бывалые сыщики пересказывали новичкам.       Блэйна-Стальные-Орехи ещё не ловили. Работал он один. В том числе из-за одной своеобразной привычки — потрошить врага, скрывающего сокровища в холодной душной утробе, Блэйн предпочитал обнажённым.       Раздевался он не сразу, и не всегда полностью. Обычно хватало жилета и рубашки — одежда душила, забивала своим шуршанием звенящий голосок стали… Но в этот раз снять пришлось всё.       Железный “цербер” герцога Арнбергского был лакомой добычей. Приз почётный и… неприступный. Кто в здравом уме покусится на целую армию охраны фамильного замка Арнбергов?       Резиденция герцога в городе — другое дело. Блэйну шепнула птичка, что жирную часть ценностей семья его сиятельства захватила с собой в столицу. По счастливой случайности, Арнбергов неожиданно пригласили на помпезный бал на переоборудованном военном линкоре, принадлежащем некой эксцентричной коронованной особе — с салютами из артиллеристских орудий, бравыми матросами в качестве официантов и прочей военно-морской экзотикой. Поэтому, почтенное семейство оказалось отрезано от земли минимум на ближайшие пару дней.       Из челяди в столичном особняке оставался истопник, храпевший где-то в укромном месте — Блэйн мог работать спокойно.       Предыдущий час был потрачен на вскрытие огромного стального шкафа хитрой системы… А затем — на штурм ещё одного, мать его, сейфа, который оказался внутри первого. На этот сюрприз Блэйн сказал:       — А выглядишь скромником, шлюха ты беременная.       На “бастарда” были израсходованы ещё два часа.       И сейчас Блэйн, в нарушение правил, курил дорогую барскую сигариллу, упав без сил в подвернувшееся кресло… Пока не услышал звук, которого в пустом доме быть не должно. Чужое дыхание.       В двери бесшумно появилась вихрастая голова. Быстро заглянула в комнату, втащив за собой хозяина — парня лет девятнадцати-двадцати в потрёпанной одежде типичного кокни. Звякнув большим мешком (Блэйн на слух определил серебро и латунь), парень принялся ощупывать взглядом пространство на предмет подсвечников, портсигаров и иной мелочёвки — совершенно игнорируя голого Блэйна, развалившегося в кресле посреди кабинета.       Взломщик, не двигаясь и не дыша, одними глазами следил за фигурой в носках, крадущейся на цыпочках к герцогскому бюро. Пока паренёк осторожно укладывал в мешок табакерку, сигары, набор для письма, Блэйн сделал затяжку, медленно выпустив облачко ароматного дыма в сумерки комнаты. Уловив в зеркале движение, воришка обернулся, открыл рот и грохнулся на задницу.       Блейн почти сочувствовал пареньку: обнаружить за спиной голого мужика — непростое испытание.       — А-а-а… Ы-ы-ы… Ге-ге… Арг… Арнгбр…       — Ваше сиятельство, — подсказал Блэйн, прекращая эту фонетическую агонию.       — А-а-а вы же… — Парень потыкал пальцем в Блэйна, а потом начал махать куда-то назад. — Туда! Там!.. Мистер сиятельство…       — Ваше! Сиятельство, — тихо, но чётко повторил Блейн. Воришка явно принял его за хозяина. — Кто ты, несчастный?       — Ну-у-у, М-м-микки, Ваше сиятельство. Полицию не зовите…       Блэйн подошёл, забавляясь, с каким удивлением светлые глаза воришки воззрились на достоинство липового герцога, бодро привставшее от недавнего напряжения. Спустя секунду Микки, смутившись, отвёл глаза и привлекательно зарделся.       — Умоляю, вашество, не сдавайте легавым, всё сделаю, что скажете! У меня…       — …У тебя мать при смерти и у сестрёнки чахотка?       — Откуда знаете, мист…       — Ваше сиятельство! Если ты бестолков, обирал бы лавочников. Полиция тебе вправит мозги.       Микки побледнел и бросился в ноги, цепляясь холодными пальцами за голени и пытаясь лобызать лакированные туфли Блэйна.       — Пресвятым небом молю вас, Ваше сиятельство! Всё верну, отработаю, только отпустите…       Блэйн, сардонически ухмыляясь, поднял воришку за шкирку и поставил перед собой.       — Проверим, как ты всё вернул… — пробормотал он принялся бесстыже лапать дрожащего паренька, обыскивая на предмет похищенного. В карманах штанов ничего, кроме крепкой задницы не нащупывалось. Неровно дышащая грудь Микки тоже оказалась вовсе не тощей, как оно бывает у кокни с окраин — чахоточных и полуголодных. Постепенно член Блэйна принял боевую стойку, понукая хозяина воспользоваться ситуацией. Ведь столько раз, одерживая победу над стальными монстрами, возбуждение и эйфорию приходилось грубо убивать, не давая закончить заслуженным экстазом.       — Тебя необходимо наказать, дрянь… — просипел Блэйн в приоткрытые от ужаса губы Микки. Мокрые серые глаза хлопали коротенькими ресницами, кружа по физиономии Блэйна, благодарно соглашаясь на что угодно, лишь бы не в полицию, не на Парабеллум-стрит…       Блэйн рывком развернул паренька, отбросил куцую курточку, сдёрнул штаны и задрал серую рубаху. О-о-о, как он сложён! Округлые ровные ягодицы, чистая ложбинка между ними и розовый узелок ануса, дёргающийся как носик у кролика. Блэйн ликовал — этого Микки привела сюда счастливая звезда. Как бы хотел он посмотреть на лица ищеек, которым Микки будет заливать о трахнувшем его в задницу герцоге перед дверцами выпотрошенных сейфов! Пусть только оставит побольше отпечатков. Блэйн бесшумно смеялся, остервенело вбиваясь в тугую жаркую плоть, пихая неподатливое тело Микки за плечи на себя — чтобы резче, жёстче, крепче… Тяжёлое неровное дыхание паренька начало рваться хриплыми стонами. Да что с ним такое? Он что, подмахивает? Проникся? Любитель? Или пытается выслужиться?!. Никогда Блэйна не раздирало страстью настолько сильной, одурело взрывая безумием. Ничего не соображая, он швырнул Микки на колени, задрал ладонью вихрастую голову и вломился в рот до упора, изливаясь в узенькое, дрожащее спазмами горло.       Сознание крупицами слипалось обратно, возвращая дар соображать. Тут же прошибло холодным потом — стоит сейчас задыхающемуся пареньку рефлекторно сжать зубы и… Однако, Микки сам осторожно, даже не чиркнув по нежной кожице, выпустил ствол Блэйна на свободу, попутно ссасывая всё, что могло испачкать одежду и обстановку. Всё ещё холодные пальцы скользили по ягодицам, бёдрам, животу Блэйна нежно, ласкающе. Это было невыразимо приятно, как и смотреть в огромные серые глаза, в мокрых лужицах которых плескалась… настоящая страсть? …любовь?! Что за морок, наваждение?!       Тем временем ласковые пальцы перешли на всё ещё твёрдый член и податливые яички. Микки прилип малиновыми губами ко всему этому великолепию, посасывая то головку, то яйца, покрывая чмокающими поцелуйчиками ствол.       — А-а-а-х-х-х… Отпу́стите меня, Ваше сиятельство? Или… — Блэйн молчал, наслаждаясь, поэтому Микки продолжил: — Мне никто не поверит, что я вот этими пальцами держался за столь прелестные стальные орешки.       Разнеженное экстазом сознание с запозданием на долю секунды ухватило и произнесённое прозвище, и прорвавшийся в голосе Микки лёгкий металлический скрежет.       Доля секунды. Но этого оказалось достаточно для осознания провала — жёсткие пальцы надёжно сомкнулись на вовсе не стальных яйцах Блэйна…       Микки… Клятая щель, как он мог подумать, что ему не больше двадцати?! Лицо заострилось, принимая свою настоящую, привычную форму, лёгкие морщинки залегли в уголках рта, а серебряные монеты глаз заблестели острыми кромками, кромсая надежду удачно выкрутиться в кровавые ошмётки.       — Блэйн-Стальные-Орехи… Как же я мечтал об этом моменте, ты вообразить себе не можешь.       Молодой мужчина, сжимающий яйца Блэйна, осклабился акулой.       — Будем знакомы — Михель Яагер. Можешь звать меня Микки, раз уж мы… хе-хе… настолько близко познакомились. Сыщик, восходящая звезда Парабеллум-стрит. И я поймал Блейна за его стальные орехи, а-ха-ха!       — Убью, паскуда, сучёныш…       — Легче, сиятельство. — Микки сжал пальцы сильнее, выжимая из Блэйна слезу. — Сейчас шесть сорок три. Через семь минут здесь будет половина личного состава Парабеллум-стрит. А я ещё не закончил с тобой.       Микки рывком поднялся, потащил пленника в нишу, к прикрытому сейфу и аккуратно разложенной добыче — крупным алмазам и сапфирам, которые герцог предполагал отдать в качестве приданого младшей дочери.       Как бездарно он облажался — идиот, тупица! Пришёл покорно в подготовленную ловушку…. А этот выскочка — сколько ему, лет двадцать восемь? — празднует победу. Может, на этом всё же удастся вык… Ох! Паскудёныш пихнул его грудью на сейф и прижался сзади, жарко зашептав в ухо:       — Я бредил тобой с минуты, как узнал о твоём существовании, о твоих феноменально дерзких взломах и ограблениях. Был уверен, что сцапаю тебя, Блэйн. О-о-о, как часто я представлял тебя, вскрывающего очередной сейф — обнажённого, потного, сосредоточенного. Буквально помешался на тебе — но не так, чтобы растерять разум. И вот сейчас на несколько минут ты только мой…       Микки лихорадочно метался жадными ладонями по телу Блэйна, сжимал, мял, впивался пальцами. Ошарашенный таким поворотом взломщик с ужасом чувствовал, как член снова твердеет, поддаваясь бешеной страсти человека сзади.       — Я даже успею вернуть тебе должок… — простонал ему в ухо Микки и вломился внутрь, выдавив из Блэйна тихий вскрик. Всё было кончено за несколько толчков.       — Скорострел, паскуда… — мстительно прошипел Блэйн.       — Так сильно хотел тебя поиметь, Стальные Орехи… — услышал он в ответ и почувствовал, как в поруганную задницу больно протолкнулось что-то холодное. — Утешительный приз. Надеюсь, сможешь этим воспользоваться.       Микки отвалился, мгновенно поправил одежду и жестом приказал одеться Блэйну. Где-то далеко хлопнула входная дверь, по лестнице дробно покатились шаги тяжёлой обуви. Когда Блэйн застёгивал последние пуговицы своего шикарного костюма, в комнату ввалились человек пять рядовых полицейских и пара чинов повыше.       Заткнуть бы уши от этого всеобщего ликования… Блэйн отказывался верить, что всё кончено.       — …Здесь всё, ребята. Но один из крупных камней этот гад успел проглотить! — Микки пихнул Блэйна в бок с деланным раздражением. О, клятая щель, так вот что холодное оказалось у него в…?!       Микки подозвал двоих рядовых попроще:       — Доставьте его в управление. Головой отвечаете, понятно? — оба остолопа усиленно закивали, а Микки скорчил зверскую морду и за ворот притянул Блэйна прямо к своему лицу:       — Захочешь отомстить — я живу… ха-ха-ха… на Парабеллум-стрит, в двух домах от управления.       — Убью ведь.       — Буду ждать. Каждую ночь… — прошептал Микки и незаметно крутанул Блэйна за сосок, скользнув ладонью под пиджак.       Через пару минут на улице раздался топот, разрозненные выстрелы и вопли разочарования.       Михель Яагер на секунду удовлетворённо улыбнулся.