Трамвай до станции Мост

Бабах! Дверь шарахнула об косяк, задребезжали возмущённо витрины. Дэ́нис вылетел на улицу прямо в рабочем фартуке и нарукавниках. Шум города привычно оглушил после уютной тишины книжной лавки, порыв сырого октябрьского ветра вмиг вынес тепло из-под рубашки. Плевать! Дэнис отчаянно вертел головой, шарил взглядом по лицам, силуэтам прохожих. Он видел! Точно видел! Эх, Мадина пристала так не вовремя! Взгляд выхватил рыжий капюшон в человеческом водовороте. Он! — Тэй! Тэ-э-эй! — крик утонул в шуме проезжающего трамвая. Дэнис сорвался с места, стараясь не потерять из виду рыжий капюшон. На этот раз он не мог ошибиться. Капюшон спешил к трамвайной остановке. Надо успеть! Из-под мгновенно промокших кедов разлетались лужи, кто-то ругался вслед… Плевать. Рыжая толстовка с капюшоном скрылась за трамваем. Скорее! Откуда столько людей на остановке? Будто полгорода разом решило прокатиться на трамвае. Силуэт в рыжем мелькнул в окнах первого вагона. — Извините! Пропустите! Тэй! Тэ-э-эй! Подожди! Дэнис ломанулся к дверям. Но там застряла бомжеватого вида старуха с необъятной сумкой-тележкой, которую она тащила в салон. Дэнис подхватил поклажу и впихнул внутрь вместе с хозяйкой. Сил только не рассчитал, старуха громко охая повалилась на стоящих рядом, сумка закупорила проход. Трамвай нетерпеливо звякнул, невнятно забубнил репродуктор. Отжав старуху от дверей, из трамвая посыпались взъерошенные подростки, вопя что-то про смену маршрута. Чуть не снесли. Дэнис мёртвой хваткой вцепился в поручень, чётко решив, что никому не даст оторвать себя от проклятого трамвая. Проклятого трамвая… А какой у него был номер? А вдруг?.. Сердце на миг сжалось в груди и затарабанило ещё быстрее. Плевать! Только бы догнать Тэя. Наконец, прорвался в салон. С шипением захлопнулись двери, больно проехав по спине, трамвай покатил, разгоняясь и покачиваясь на неровностях. Дэнис двинулся через толпу к маячащей у окна рыжей толстовке с чёрными потёками. Краски её поблекли, выцвели от времени. На случайном фото она яркая, совсем новая. В том чате, где сейчас сотни сообщений, которые остаются недоставленными уже год. Оставались до сегодняшнего дня… Дэнис замер за рыжей спиной, не осмеливаясь коснуться или позвать. А вдруг не он? Вдруг опять ошибка? Сколько раз уже приходилось наблюдать недоумённые лица незнакомцев, которых принял за Тэя. Нет. Сейчас точно он. Эту спину Дэнис узнал бы среди тысяч. — Тэй. Не обернулся. Так и стоял спиной, продолжая смотреть в окно. Только, кажется, вздрогнул. Или это вагон тряхнуло? — Тэй! — Дэнис не решился сдёрнуть капюшон, схватил за плечо, потянул, разворачивая к себе… и провалился в бездонную синь его глаз. Потерянных, казалось, навсегда. Он! В груди вдруг стало тесно, к горлу подкатило. — Тэй… — получилось только шёпотом. Взгляд шарил по дорогому лицу, торопясь впитать каждый миллиметр: светлые ресницы, курносый нос, родинку над губой, обветренные, шершавые губы, маленькую хмурую складку на лбу. В глазах щипало, но Дэнис боялся моргать, вдруг всё исчезнет. Ведь оттуда не возвращаются. — … уходи! Тебе нельзя здесь быть! — Тэй сбросил с плеча руку. Дэнис не сразу обрёл способность слушать и понимать. Но в принципе был готов к такому приёму. Главное, он успел поймать первый взгляд, полыхнувший искренней радостью. Трамвай замедлил ход, качнулась приливной волной стена пассажиров. Заскрежетал репродуктор, выплёвывая обрывки слов: — ххрршш…нение маршрута …ппссщщ…дует через мостхххх… Человеческая масса, стеная и ворча, тем не менее покорно поползла к концам вагона, чтобы продавиться через воронки дверей наружу. — Выходи! — Тэй толкнул Дэниса к дверям. — Быстрее! Ты слышал, через мост. — Пошли вместе. — Мне нельзя… — Тогда и я остаюсь. Не собираюсь тебя снова терять. — Выметайся! — Тэй зло толкнул в грудь. — Если пойдёт дождь, всё пропало! — Нет. — Дурак! Двери схлопнулись с хищным лязгом. Вагон дёрнулся, заныл двигатель, застучали колёса… Тэй хмуро уставился в сторону. Замер напряжённо, запертый у окна кольцом рук. Дэнис пожирал его взглядом и не мог оторваться. — Я искал тебя. Я хотел… должен кое-что сказать. — Дэнис с трудом сглотнул. Куда делись все слова, что крутились в голове сутками, сводя с ума? — Тогда… Я соврал тогда. Прости. Струсил. Ты признался в таком… а я зассал. Тупо зассал. Представил, что скажет отец. Что о нас подумают, что трепать будут. И поэтому… наорал, чуть не врезал… Дурак. Я пожалел об этом. Сразу. Но ты уже убежал. И трубку не брал. А на следующий день… мне сказали… про грузовик. Пьяный водила, он тебя даже не заметил… Перед глазами встали кадры из сети. Обломки самоката у бордюра, кто-то лежит на асфальте, накрытый курткой, безвольная рука в рыжем рукаве и бурая лужа из-под головы… Дэнис тогда провалился куда-то. В памяти только обрывки остались. В себя пришёл через месяц. И не поверил. — Ты для этого искал? Всё нормально, я понимаю. — Не понимаешь! Это из-за меня! Всё из-за меня! Из-за грёбаной трусости. Я все похерил сам. А мог бы быть с тобой. Тэй растерянно молчал, прячась в капюшоне, который хотелось стянуть, сбросить со светлой макушки. Но почему то страшно… В перестуке колёс доносились шепотки, смешки, возгласы людей, случайных свидетелей. Спину жгло от любопытных взглядов. Плевать! — Я не мог поверить… — Дэнис горько усмехнулся. — Чуть с крыши не шагнул. С отцом посрался. И не только с ним. Все думают я двинулся. Потому что не верил. Даже на могиле не верил. Это ошибка. Ты ушёл. Уехал. На проклятом трамвае до моста… Как мама когда-то… Ненавидишь меня и злишься, но ты где-то есть. Ходил слушок, что тебя видели в этом трамвае. Так всегда, как кто-нибудь умрёт… Дэнис помнил, как когда-то сам пересказывал другу жутковатые городские легенды про трамвай до моста, делая страшное лицо и смеясь над его наивностью. В городе же не было ни рек, ни мостов. — Но я не умер! — вскинулся Тэй. — А грузовик? — Ну, был грузовик. На переходе. Я упал просто. А когда поднялся, трамвай стоит. Ну я и сел. Самокат всё равно сломался… — Тогда почему ты не снимаешь капюшон? — Что? Тэй глянул растерянно и медленно потянулся руками… очень медленно… будто продираясь через вязкий кисель. Дэнис следил, как мучительно долго, заторможено он сжимает обеими руками ткань капюшона и тянет, тянет, тянет с головы. Можно не торопясь разглядеть каждую мягкую складочку на выцветшей рыжей толстовке, каждую прядь нестриженных волос, дрожание ресниц, вдох… Даже звуки застыли во внезапной звенящей напряжением тишине. Бабах! Прямо за спиной Тэя почерневшее небо разорвало ослепительной вспышкой! И время сорвалось в галоп, будто спустили натянутую до предела тетиву. Грохот, молнии, ливень бешеной волной разбился об окна. Вагон мотнуло, сбивая с ног. И сразу обратно. Тэя бросило на Дэниса, но тот держался крепко. Сжал объятья и вцепился в поручень, с твёрдым намерением удержать во что бы то ни стало. Какой худой… Под толстовкой Тэй оказался исчезающе худым. Исчезающе? — Тэй! Тэй, посмотри на меня! — закричал Дэнис, силясь переорать грохот бури. — Прости! Прости меня! Только не исчезай! Я люблю тебя, слышишь? — …мост! — Тэй с отчаянием всматривался в лицо друга. — …е смотри… не оборачивайся! Дэнис краем глаза уловил тёмные силуэты во вспышках молний. Они двигались. Приближались рывками. Вспышка! Поднялись. Вспышка! Встали в проходах. Вспышка! Окружили… — …на меня! — Тэй обхватил его лицо и потянул к себе. Дэнис понял, что сейчас всё может кончиться. И сделал то единственное, что должен был сделать год назад. Склонился и поцеловал Тэя в обветренные шершавые губы. Холодный… Просто ткнулся неумело в него лицом, вжал в себя руками, втянул губами. Так чтобы никто и ничто не смогло их рассоединить. Тэй ответил также неумело, но отчаянно. Обвил руками, вцепился, запрокинув голову. Дэнис обхватил его затылок ладонью, чтобы ещё надёжней удержать. Зарылся пальцами в мягкие волосы. Всё в порядке там под капюшоном. Но это не важно теперь. Надо успеть. Показать, передать всё, что кипело и бродило в нём целый год. Силу этого урагана, что бушевал, медленно разъедая его изнутри. Отравленная сожалениями и виной, всё же там царила любовь. Сколько прошло времени? Стало чуть тише. Вагон болтался и прыгал на полуразрушенных путях. Поцелуй прервался, они стояли, тесно прижавшись. Тэй крепко держал в ладонях лицо друга, заставляя смотреть только на себя. Но краем глаза Дэнис видел. Угол кресла. Неверный, полупрозрачный он перетекал из одной формы в другую. Жёсткая пластмассовая сидушка с отбитым краем превращалась в современное эргономичное кресло с велюровой обивкой, потом в угловатый дерматиновый стул, в плюшевые подушки на кованых завитках, в футуристичное непонятно что… Дэнис сосредоточился на Тэе. Всё неважно, кроме одного. — Я люблю тебя, слышишь? И больше никогда не отпущу. — Я тоже… Обветренные губы под поцелуями улыбались. За окнами посветлело. Новенький трамвай плавно катил по опрятной улице с яркими витринами. Ливень превратился в осеннюю хмарь. Ветер теребил остатки золотой листвы, подгонял прохожих, раздувая волосы и плащи… Остановка. — Давай выйдем! — Дэнис потянул его к дверям. — Ты можешь никогда не вернуться. — Я вернулся. К тебе. — А отец? — Мы уже полгода не разговаривали. Быстрее! Они вылетели из вагона, держась по-детски за руки. — Смотри, что это? — Тэй удивлённо разглядывал друга. Только сейчас Дэнис заметил, что они одинаково одеты. Видимо, в форму какого-то учебного заведения. — Круто! Мы студенты. Дэнис достал вибрирующий телефон. Внутри что-то сжалось, когда увидел сотни сообщений. — Знаешь, как я узнал, что ты вернулся? — задумчиво спросил он Тэя. — Я видел тебя в окне, — невпопад признался тот. — С девушкой… — Это хозяйка магазина. Я как раз увидел, что доставились мои сообщения. Все разом за год. — Целый год? Я вроде недолго ехал… От кого же у тебя теперь столько сообщений? — От мамы… — Ого, — Тэй выглядел смущённым. — Напишешь ей? Дэнис понял. Молча вытянул руку, прижал его к себе покрепче и щелкнул селфи. Фото улетело с комментарием: «Привет, мам! Мы приехали. Тэй теперь мой парень.» — Больше никому и ничему не позволю нас разлучить!