Интервью с Конским

      Из-за границы приехал писатель Конский. У него нужно было взять интервью.       Журналист Михаил в тот день вообще работать не планировал. Он проснулся, как обычно, в полдень. Выкурил свою первую горькую, как его журналистская доля, сигарету, и затем получил роковой звонок от начальника.       И вот он сидел в номере дорогого отеля напротив Конского. Его сигареты, судя по запаху, также были горькими, а ещё пахли гвоздикой и мятным чаем.       Михаил любил мятный чай, но насчёт гвоздики он сомневался.       — Конский, — он опустил глаза в тетрадь.       — А?       Конский смотрел на него чистыми, незамутненными жизнью глазами. Михаил почувствовал, что сделал большую ошибку, когда взглянул в них. Потому он быстро прочитал вопрос:       — Вам открывают памятник. За лит…литературные заслуги.       Конский два раза быстро хлопнул ресницами. Потом неспешно затянулся. Михаил сделал вывод, что Конский в курсе.       — Каково это — быть памятником?       Конский мягко растянул губы в улыбке.       Михаил немного подождал.       Конский шумно выдохнул гвоздичный дым прямо ему в лицо, и Михаил закашлялся.       — Быть да быть, — изрёк Конский. — Сегодня был, потом не был как был.       Мысль, в целом, была глубокой, но Михаил всё ещё отмахивался от сигаретного дыма. Наконец он пришёл в себя, вытер глаза и сжал губы.       — Конский, так.       — М?       — Как вы относитесь к нашей культуре? Вы к ней вообще относитесь?       Конский, не переставая курить, перетëк с одного бока на другой. Его ясные голубые глаза были безмятежны. На этот вопрос Михаил так и не добыл ответ, как и на остальные. Впрочем, стоило ему выйти за порог, он отринул гвоздичную дымку и преисполнился решимости.       Он должен взять это сраное интервью.       

***

             Михаил скупил все книги Конского, которые смог найти, их было четыре с половиной. Честно прочитал их за три вечера и к концу понял, что безвозвратно тупеет. Но сдаваться он не хотел.       — Конский, — решительно произнёс он. Они сидели в кофейне на набережной, Конский медленно пил кофе через длинную трубочку.       — А?       — У вас очень много пишется о сее…кхм, о сексе, в ваших книгах, — Михаил неловко закашлялся. Уголки губ Конского медленно расползлись по его щекам. — Зачем вы вообще? Ну. Это пишите.       Конский с задумчивым хлюпаньем всосал кофе. Наконец выдал:       — Ночкой не безмолвною о том ты спросишь, не скажешь, о чëм.       Михаил аж глаза выпучил. Это была самая длинная фраза, которую он слышал от Конского за всё это время. И даже самая длинная из тех, которые он вычитал в его книгах.       Конский между тем перевёл на него взгляд, и его ясные глаза вдруг затянулись томной поволокой. Михаилу стало неуютно выше пояса. А ниже ещё неуютнее.       — Не понял? — пробормотал он, ëрзая.       Конский несколько минут молча смотрел на него, почти не мигая, потом тихо вздохнул и, взяв снова в руку трубочку, ответил:       — Не надо…       

***

             — Конский!       Михаил зло засопел. В этот раз ему пришлось привезти Конского к себе домой, потому что того выгнали из отеля вместе с вещами как раз в тот момент, когда Михаил пришёл к нему в очередной раз. Теперь Конский сидел у него в спальне и дымил здесь, а Михаил с каждой секундой всё больше бесился. Наконец он вскочил и принялся надвигаться на Конского с диктофоном.       — А?       — Вы зачем приехали в нашу страну, а?       — Из-за границы приезжают, — Конский выгнул бровь.       — Да понятно! Цель вашего приезда какая?       — Увидеть, то, что когда-то видел…не видел…       Михаил наконец припëр его к стене и навис над ним, скрестив руки на груди. Конский, кажется, впечатлился, потому даже отложил свою вонючую сигарету.       — У вас есть семья? Жена, сын, дочь, мать, отец, бабушка, дедушка?       — Были бы были…- печально ответил Конский. Михаилу вдруг стало совестно. Он потупился.       — Конский, — буркнул он. — Вас тут все ненавидят. Зачем вы вообще приехали! Вас надо выгнать! Вас ненавидит каждый житель нашей страны!       Конский долго смотрел, как Михаил ковыряет носком кроссовка пол, бормоча всë это, потом потянулся и схватил Михаила за плечи. Гвоздичные поцелуи тянулись и тянулись, и тянулись, и тянулись, и тянулись…везде тянулись.       — Конский…мх… — хрипло выдохнул Михаил.       — Мм?.. — Конский поднял на него взгляд, не выпуская член Михаила изо рта. Головка топорщилась у него за щекой, а губы были мокрыми от слюны.       — Я ведь…я ведь должен брать… — язык был таким горячим, что Михаила тряхнуло. — Брать у вас интервью…а берёте вы…       Конский с громким неприличным чпоканием отпустил член и широко лизнул его кончиком языка по всей длине.       — Беру. Даю, — он подмигнул Михаилу своим лисьим глазом. — Я. Вы. Сюда. Туда.       Михаил со стоном вцепился зубами с свою руку.       

***

             — Конский?..       — М?       Они лежали вдвоём на узкой кровати Михаила, Конский устроился на нём и при этом умудрялся курить и томно глядеть. Он снова выдохнул гвоздичный дым, но Михаил даже не закашлялся.       — Вы хоть сами что-то читаете?       Конский задумчиво улыбнулся. Потом отложил сигарету, наклонился и шепнул Михаилу в губы:       — Бывает.       Михаил не нашёлся, что ещё сказать. Кажется, его интервью всё же было окончено. Конский медленно провёл пальцами по его его щеке, потом по губам и сказал:       — Отдыхать не отдыхать, работать не работать, а отдыхать. И Михаил был с ним полностью согласен.