👅
28 сентября 2023 г., 02:51
hands up! (slowed) — kets4eki [Pixel hood] & 6arelyhuman
Чонгук не любит вечеринки, они всегда как-то отталкивали, что ли, он не понимал кайфа в том, что компания людей приходит, напивается до состояния нестояния и начинает творить всякую дичь. Зато вечеринки любит Хосок, лучший друг Чона, который не упускает возможности утащить того на очередную попойку. Кто-то из его друзей снова устраивает её, потому что сумел-таки съехать от родни и решил организовать эдакое новоселье. В двушке пятнадцать человек помещались едва не впритык, чтобы не мешать друг другу. Все сидели в гостиной, не рискуя тревожить спальню хозяина квартиры. Чоны пришли как раз к веселью, немного опоздав, и застали кричащих парней — омег и альф — уже дискутировавших о чём-то. Кажется, они играли в «Уно» и что-то не поделили. Но не суть. Это происходило за небольшим столиком у стены. Возле дивана ситуация была немного интересней. На нём, как и возле него, расположилась другая половина гостей, среди которых бельмом на глазу выделялось несколько фигур, одетых в слишком светлую одежду, — сам владелец квартиры, Сокджин, в кигуруми единорога; похожий на пушистое облако Юнги в мягком белом свитере; и кто-то незнакомый Чонгуку, одетый в белую майку и расклешённые голубые джинсы. Последний вальяжно расположился на мягком кресле-мешке, согнув одну ногу в колене, а другую вытянув. В руке была стеклянная бутылка какого-то слабоалкогольного коктейля, а лицо уже выражало то, что этот омега явно не из простых, о чём свидетельствует разговор, который прибывшие гости слышат, пока разуваются в прихожей и вешают куртки на крючки. — Да ладно, всем в этой комнате известно, какими делишками ты промышляешь, Ким, — тянет какой-то парень с высоким голосом. Он весь вечер пытался доказать, что круче всех на этой вечеринке, и продолжает попытки самоутвердиться за счёт других, выдавая — как он думает — пафосные фразы и втягивая в разговор нужных людей. — Кончай притворяться святым. Омега, которому обращены слова, довольно улыбается, повесив голову на кулак свободной руки, поставленной на мягкий мешок. Блондинистые волосы с недавно обновлённым цветом разделены пробором, но всё же немного попадают в глаза из-за длинной чёлки. Тэхёну не привыкать быть на таких попойках, более того, чаще всего он их организовывает, ему нравится то, как люди меняются под воздействием алкоголя, травки или чего-то более запретного. В окружении угашенных в ноль людей он себя чувствует более чем спокойно, а иногда и уверенней, чем обычно, поскольку может оставаться в своём уме в отличие от них. Он лучше абсолютно всех в этой комнате и прекрасно это знает, а потому со скучающим видом отвечает, едва не вздохнув наиграно: — Вы сами делаете меня святым. Я никогда не говорил, что стремлюсь к этому. — Ты буквально только что сказал, что никогда не ляжешь спать за деньги! — подлавливает того на словах тот же альфа, Сехун. — Конечно, не лягу, — не спорит Ким, — только если у папика не будет здоровый член и на лицо он будет чуть страшней Джастина Бибера, — и в конце давит ухмылку, от которой у многих альф щемит в одном месте. Тэхён любит смотреть за реакцией людей на себя, легко может манипулировать ими и частенько это делает, забавляясь. — Фу, блять, — морщится один из гостей, явно недолюбливающий певца. — Ты же спишь только с теми, на кого у тебя встаёт, да? — присоединяется к разговору ещё один альфа, Чону. — Ну, допустим, — толкает язык за щеку Ким, переведя на того взгляд. Внимание к себе тоже льстит, он привык его получать, а потому не сопротивляется и развивает тему, что затронула его персону. Чонгук проходит в гостиную вместе с Хосоком, сразу примечает, что кто-то ушёл с дивана посмотреть, как дела у ребят, играющих в «Уно», и тянет друга, чтобы сесть туда. Сокджин приветливо кивает им, как и несколько других человек, знающих Чонов лично. Но дискуссию касательно чужой личной жизни никто не прекращал, и новоприбывшие гости становятся новыми слушателями. — А… — начинает было первый альфа, который и завёл данную тему, но блондин его прерывает: — И только если у них здоровый елдак, — ухмыляется Тэхён, смотря Сехуну в глаза — видит в них смятение от таких откровений, сказанных грубо для омеги. Но Ким, откровенно говоря, вертел на большом и толстом общественное мнение и всякие рамки приличия. Хосок хмыкает, узнавая характер своего давнего знакомого, Чонгук же немного отрешённо откидывается назад, скатившись чуть вниз, и ставит одну ногу на край дивана, чтобы закинуть на колено локоть. Омега с перчинкой привлекает внимание сразу, являясь, по всей видимости, главной звездой этого вечера. На вид он довольно красив, хотя, нет, будет ложью сказать это, ведь это преуменьшение того, насколько блондин пиздат и сексуален, будто спустился с обложки какого-то порно-журнала или сайта с эскортниками. Такие мальчики в какой-то степени привлекают тем, что показывают свою вседозволенность и обычно имеют язык без костей, которым мелют что хотят. Такие люди либо глупцы, либо, наоборот, гении, умеющие фильтровать речь как надо. Самоуверенный альфа только прыскает, отвернув голову. — Тэхёну лишь бы потрахаться, — подмечает верно Хосок, поднеся горлышко бутылки к губам и тут же отпив холодного пива. — Извини, детка, я сегодня без гондона, — стреляет в Кима плотоядным взглядом Сондже, думая, что выглядит привлекательным альфа-самцом, и что держит ситуацию под контролем. Однако Тэхён оказывается хитрей, идёт на манипуляцию, зная, как правильно задеть и какими словами. — Да ты сам как гондон, зачем тебе? — усмехается ему в лицо он, расслабленно отпивая коктейль из бутылки. Некоторые из присутствующих начинают смеяться, оценив остроту речи омеги. — К тому же, — решает добить свою позицию до конца, — у меня не встаёт на короткие хуи, — его любимый вид игры — «игры на нервах забитых комплексами альф». Посмотрим, сколько этот парень продержится. — А ты что, рентгеном обзавёлся? — фыркает Сондже. В голосе сквозят нотки зарождающегося раздражения. Несмотря на то, что он старается сохранить лицо, улыбка всё же пропадает, а челюсть внезапно напрягается, когда омега продолжает. — Значит, ты подтверждаешь, что у тебя маленький член? — больше утверждает, чем спрашивает Тэхён, чуть сощурившись, и, кивнув самому себе, делает вывод: — Значит, мой радар не подвёл. Наверное это аморально, неправильно и называется буллингом, но Тэхёну это приносит удовольствие, тем более, если бы у кого-то не было комплексов и он относился к этому, как к шутке, конфликт не смог бы возникнуть. А он, скорее всего, возникнет, потому что альфы, намекающие на секс посредством грязного флирта, чаще всего оказываются теми, на кого проще всего надавить через его самомнение. Простыми словами: спустить с небес на землю. Тэхёну осточертело смотреть, как такие альфы, как Сондже, думают, что им дофига можно и они едва не возомнившие себя богами, что могут получить омег для своих утех в любое время, в любом месте и без согласия. Ким таких ублюдков насквозь видит и знает, что потом Чону попробует надавить на кого-то другого, если его всего раз не приструнить. — По поиску больших хуёв? — прыскает Сокджин. — Ага, — кивает омега, а задетый его словами альфа разгорается, не желая оставлять последнее слово за ним. — Дерзкая сучка. Чонгук удерживается от того, чтобы хмыкнуть на его дешёвую провокацию, и прикладывается к бутылке. С названым Тэхёном так просто не будет, но, кажется, альфа этого не понимает. На этот цирк хочется продолжить смотреть уже с попкорном, но его Чон заменяет чипсами, которые лежат на столике. — Ещё какая, — поддакивает Ким скучающе. Он этот бой не проиграет. — Тебя бы на место поставить, — добавляет Сондже. — Это была всего лишь шутка, расслабься, — найдя интересным свои наманикюренные ногти, говорит Тэхён, а потом поднимает взор на альфу. — Ой-ёй, — притворно жалобно тянет, надув нижнюю губу и округлив глаза, — или мы нашли ущемлёныша? Напомнил о комплексах, да? — и заканчивает, перейдя на шёпот: — Прости, я не хотел. Чонгук всё-таки хмыкает под нос, наблюдая за развернувшейся картиной. Тэхёну бы правда заткнуться, пока не нарвался на гнев обидевшегося на него парня, но тому будто в кайф то, что он может своими словами вывести его из себя, что может задеть альфье эго, а как говорят — это очень хрупкая штука. У Чонгука позиция другая — не трогайте его, и он вас не тронет, а если всё же кто-то решится потревожить его покой, тому может прилететь пара не очень лестных слов. Но, если быть откровенным, с этим омегой он бы не стал связываться по одной простой причине — их словесная перепалка может надолго затянуться, а ему слишком лень сегодня говорить с кем-то. Тэхён больше привлекает как тот, на кого он бы посмотрел сверху, разложив на плоской поверхности. — Рот завали, Ким, — предупреждающе говорит альфа. — А что ты затыкаешь меня? — насмехается Тэхён над ним, неподдельно усмехнувшись. Эти самонадеянные альфы его забавляют. — Я щас как начну говорить, охуеешь. — Тебе, может, правда остановиться, Тэ? — решает вмешаться без особого энтузиазма Сокджин, скосив взгляд на друга. Такие выкрутасы для него не в новинку и он к ним относится как к бесплатному представлению. — Я всего лишь сказал, что у него маленький член, — говорит самым невинным образом блондин, видя, как багровеет от этих слов альфа. — Не знаю, может, кому-то такие и нравятся, но по мне так лучше, когда есть, чем доставлять удовольствие, — на последних словах провокационно смотрит с улыбкой на альфу, немного склонив голову к плечу. — У меня не маленький член, — протестует яростно тот, как ребёнок, чем распаляет Тэхёна продолжить ещё сильней. — Правда? Что-то не верится. Кто-то из присутствующих тянет тихо «о-о-о», чувствуя приближение перепалки, когда становится видно, как до побеления костяшек сжимает подлокотники кресла Сондже. Но он не посмеет встать и ударить омегу — тот ему хребет сломает тут же, да и никто из гостей, в том числе и Сокджин, не позволит случиться заварушке прямо в квартире. — Если я щас встану — ты ляжешь, — перешёл на угрозы альфа. — Я лягу так, что отреагирует даже твой маленький дружок, — скосив взгляд вниз, на чужую ширинку, отвечает Тэхён, не поведя и бровью. Остальные в гостиной уже дружней кричат в унисон. — Ну так что, малыш… встаёшь? — ухмыляется победно Ким. — Не зови меня малышом. — Ах, точно, комплексы, — поднимает руки в сдающемся жесте, — прости. Толпа снова начинает смеяться, а обиженный альфа выходит из гостиной, уйдя в сторону кухни. — Бедолага, — хмыкает тихо Сехун, смотря тому вслед. — Пиздец, Тэхён, — качает головой Сокджин, восхищённо улыбаясь. — Так вывести человека из себя надо уметь. Сондже обычно тише воды ниже травы. Как ты это сделал? — Если человек комплексует, это всегда видно по словам, реакции и мимике, — абсолютно спокойно отвечает Тэхён, продолжив рассматривать ногти с недавно сделанным маникюром. — Он сам сдал себя с потрохами, я лишь не позволял окунуть меня в грязь и опустить до уровня беспомощных омег, которые только скулить, потираясь о ногу альфы, и могут. Он весь вечер смотрел на омег так, будто они уже все отсосали ему, и я бы промолчал, если бы его недотрах не коснулся меня, — в конце поднимает серьёзный взгляд на Кима. Тэхён любит, когда флирт обоюден, как и желание, а не когда мужланы предпочитают своими гадкими методами затащить в постель. Один из омег, сидящих на подушке на полу, немного подаётся вперёд к Киму, чтобы тихонько, робко спросить, как тот сплетник: — Думаешь, у него правда… маленький? — Хочешь, проверь пойди, — хмыкает Сокджин и отпивает пиво. Шум с другой части гостиной прекращается. Компания, игравшая в «Уно», решает присоединиться ко всем и располагается кто где, делая кружок сплетников больше. — Окей, с маленькими членами разобрались, — хлопает подошедший с играющими омега, Минхёк, тот, что обычно заводила, и с лёгкостью подхватывает суть разговора. — Что скажешь о больших? — положив ладони на плечи Тэхёна и склонившись к нему, окинул он беглым взглядом присутствующих альф. — О больших?.. — задумчиво повторил Ким, смотря на каждого по очереди: кто-то зажимается, чем сильно выдаёт себя; кто-то старается держаться уверенней, оттягивая ворот футболки, прочистив горло; один вообще начал заигрывать, поиграв бровями — все выглядят до ужаса смешно в глазах Тэхёна. Пытаются такими дешёвыми способами превознести себя, что даже обидно как-то, что нет достойного экземпляра. Однако взгляд задержался на том парне, что делал вид, будто вообще не участвует в этой потасовке и преспокойно отпивает пиво, словно его это не касается, а потом пересекается с его невозмутимостью, и омега точно понимает: Нашёл. Тэхён тянет уголок губ вверх, когда Чонгук, отпив ещё, поворачивается к нему, как и все ожидая вердикт. — Большие я забираю себе, — омега не заставляет их долго ждать, сказав ровно тогда, когда убеждается, что зрительный контакт с нужным парнем создан. — А с чего ты решил, что тебе что-то просто так достанется? — толкнув язык за щёку, спрашивает Чон, смотря исподлобья на Кима. А вот его и задели. Что ж, Чонгук постарается закончить эту борьбу быстро. — А с чего ты решил, что я говорю о тебе? — парирует омега, подняв брови и сделав самое невинное лицо. Кто-то снова открыто тянет восхищённые гласные, но Тэхён уже не обращает внимания на свой успех в чужих глазах, а полностью отдаётся альфе, сидящем на диване. — Я Хосока имел в виду, — лжёт, пытаясь спровоцировать. — А ты кто у нас, спаниель? — зацепившись взглядом за длинные волосы, даёт ему прозвище он. — Наверное, тот, кто хочет и сможет заткнуть тебя? — отвечает за друга Хосок, с многообещающей улыбкой взглянув сначала на омегу, а потом на Чона. — Только в его влажных снах, — добавляет уже от себя Чонгук, оставаясь таким же невозмутимым. Тэхёна это раззадоривает. — Что, боишься замараться и опуститься до таких шлюх, как я, да? — продолжает выводить он, найдя интересным своего соперника. И крайне сексуальным в своей серьёзности и холодности. — А это твой комплекс? — спрашивает Чон, вскинув брови, переходит на шёпот, подавшись немного вперёд, и передразнивает омегу: — Прости. Компания вновь разрывается восхищённым криком, а Тэхён не находит себя ни обиженным, ни оскорблённым, лишь жуть каким довольным, потому что видит, как парень с длинными волосами и пирсингом в брови улыбается, отпивая своё пиво и не отводя при этом взгляд от него. Он сделает всё, чтобы сегодня оседлать это красивое тело, хочет этот парень этого или нет. У него сразу стянуло всё внизу живота тугим узлом, когда Чонгук начал так грамотно и, главное, спокойно отвечать на его провокации. Уверенные, холодные альфы всегда привлекали его. И что важно отметить — наблюдение показало, что альфе явно есть, что показать. Немногим позже, когда Чонгук отходит на кухню ещё за пивом, Хосок идёт за ним, чтобы помочь принести выпивку на всех, и пользуется моментом, подходя к другу вплотную. Оперевшись боком о стенку холодильника, из которого парень доставал бутылки одну за другой, он спрашивает: — К тебе или к нему? — М? — не отвлекаясь мычит, требуя пояснения, Чонгук. — Я знаю эту реакцию, Чон, ты бы промолчал, будь Тэхён тебе неинтересен. — Возможно. Но не более, чем тот, с кем можно было бы переспать, — возможно, немного лукавит, поскольку твёрдости характера Кима может позавидовать любой альфа, но Хосоку об этом знать не обязательно. — А ты думаешь, что он не ту же цель преследует? Прыгает с хуя на хуй в поисках настоящей любви? Чон ответ не получает, поскольку из-за спины привлекает внимание низкий, бархатистый голос: — Опережать нехорошо, Чон Хосок, ты в курсе? — Тэхён стоит в проходе, привалившись к косяку со сложенными на груди руками. — Извини, я должен был это спросить, мне интересно, — пожимает плечами Чон, почти не удивившись появлению омеги на кухне. Было предсказуемо, что тот захочет воспользоваться возможностью и остаться с Чонгуком наедине после того, что они вдвоём устроили часом ранее. Хосок сразу понял, что друг заинтересовал довольно придирчивого до половых партнёров омегу, и уловил ответную заинтересованность в глазах Чонгука, их нужно было просто немного друг к другу подтолкнуть. Они похожи, это Кима и зацепило. Он почему-то ни разу не сомневается, что Чонгук без проблем сможет покорить его ненасытную натуру. — Изволь откланяться, — просит омега, но с приказным подтекстом, мило улыбаясь другу. Тот копирует его фальшивую улыбочку, берёт некоторые бутылки и, не разрывая зрительного контакта, покидает кухню. Тэхён, дождавшись, когда Хосок уйдёт, следит за Чонгуком, всё ещё стоящим спиной к нему и продолжающим вытаскивать бутылки нарочно медленно, чтобы не давать омеге удовольствия, облюбовав вниманием и повернувшись слишком быстро. — Игнорируешь после того, что между нами было? — тянет Ким, чувствуя, как уголки губ самопроизвольно бегут вверх, и лёгкой поступью подходит к Чону. Тот выше на полголовы и шире в плечах, за ним укрыться не составит труда. Наверняка под чёрным худи тот скрывает шикарное тело. Такой парень не может не. — Между нами что-то было? — отвечает вопросом на вопрос Чонгук. — Не припомню. — Какой неприступный, — тянет удовлетворённо, коснувшись кончиком пальца плеча альфы, и проводит по лопаткам ниже, чувствуя, как они сразу напрягаются. У Чонгука по телу от чужого прикосновения мурашки бегут. — А я-то думал, что мы сможем найти общий язык. — Много думал, — ставит последнюю бутылку на стол, закрывает холодильник и разворачивается, прислоняясь к нему спиной. Руки сразу складываются на груди, лицо не выражает тот интерес, который Чонгук чувствует по отношению к омеге. Его наглая натура зацепила, стоит это признать, парни с длинным языком всегда вызывали какое-то такое ощущение, странное. Хотелось немного приструнить их. И не стоит скрывать — на его дерзость могло бы твёрдо встать, если бы альфа не контролировал себя и свою реакцию на Кима. — Разве ты не хочешь меня? — склоняет голову к плечу омега. — Что, это сильно задевает твоё эго? — Нет, просто я решил, что сегодня в кои-то веки смогу нормально расслабиться, а ты так меня обламываешь, — не увиливает Тэхён и говорит как есть. Альфы, которые были у него в последнее время, мягко говоря, не впечатляли. Появился расчёт на того, кого Хосок назвал Чонгуком во время одного из разговоров. Да и горячий тот, чёрт возьми, что коленки бы точно подкосились, не сиди Ким весь вечер в кресле-мешке! — Не стыдно? — Абсолютно, — совсем нет, ему только чуточку интересно и немного больше пленительно и маняще, но ни в коем случае не стыдно. Хосок не просто так столкнул их лбами в самом начале, заманив тем, что Чонгук сможет усмирить строптивого омегу. А Чону же интересно только узнать, будет ли тот так же хорош в постели, как остр на язык в отношении альф. Чонгук не любит сборища и вечеринки, но любит отлично потрахаться, когда предоставляется возможность. Однако просто давать Тэхёну понять, что тот его заинтересовал, слишком просто и придаст больше уверенности омеге, завысит его самооценку. — А я, кажется, понял, — изрекает Ким. — Тебе просто слабо. Чонгук усмехается. — Думаешь? — Уверен на все сто, — ухмыляется Тэхён. — Парни, которые спали со мной, оказывались снизу почти сразу, как давали слабину. Абсолютно каждого я объездил сам, потому что сильней и люблю вести, — и притворно вздыхает. — Знаешь, так забавно, когда каждый второй пытается доказать тебе, что будет жёстче и властней, а на деле оказывается на лопатках уже через три минуты. Тебе просто тоже страшно, что я тебя покорю и ущемлю, вот и всё. Чонгук понимает, что омега берёт его прямо сейчас на слабо, но ведётся, потому что ломался только для вида, чтобы не показать блондину, какое тот имеет влияние на него. Как сильно он его заинтересовал, не просто как сексуальный объект, а как бойкая личность, которая не привыкла молчать. — И что же сделать, чтобы ты перестал так думать? — голос альфы стал немного ниже и по глазам Тэхёна он видит, что тот всё понял — и его отношение к себе, и планы. Данная манипуляция не остаётся без внимания — омега чувствует, что снова внутри органы скручиваются только от смены интонации. — Не дай оседлать тебя, — расстояние в полшага сокращается, Тэхён поднимает немного голову, едва не касаясь чужих губ своими. — Подчини меня, если посмеешь. Чонгуку в нос врезается сладкий феромон омеги, стоявшего слишком близко для того, чтобы не появиться на лице улыбке. Её Чон не сдерживает, растягивает немного губы, не позволив поцелую случиться. Взгляд лишь на миг падает с лисьих глаз на оголённые ключицы, острыми лезвиями выглядывающие из-за ворота. На одной из них он видит татуировку, короткую фразу, которая выглядит девизом, с которым омега привык жить. Fuck it. — Почему ты думаешь, что я хочу этого? — спрашивает Чон, продолжая забавляться их игрой «кто кого упрямей». — Потому что лучшие забирают лучшее, — Тэхён размыкает чужие руки, отнимает их от груди и опускает на свою талию. Через тонкую ткань майки чувствуется, насколько горячие ладони у альфы. — А ты, по моему скромному мнению, здесь именно лучший, Чон. — Откуда знаешь моё имя? — спрашивает из чистого интереса, лишь немного удивившись. — Поверь, если хочешь что-то узнать в кратчайшие сроки — сделаешь что угодно. А ещё у нас по чистой случайности оказался общий друг, который очень любит потрепать языком. — Как любезно с его стороны было помогать тебе, — Чонгук рук не убирает, только немного сжимает хрупкую на вид талию в ладонях. — Конечно, ведь знал, что отказываться от этого тела, — направив ладони Чона ниже, омега опускает их на свои ягодицы, обтянутые тканью джинс, — грех, — перед Чонгуком сейчас только один грех, смертельный. Похоть в истинном её обличии. — И ты бы не смог отказать себе в этом удовольствии. — Подчинить тебя? — Только в мечтах, разумеется, — щурится хитро Ким, вернув чужие слова и намекнув, что сделать это будет не так просто. — А если попытаюсь в жизни? — Тогда постарайся не разочаровать.***
sam smith (ft. kim petras) — unholy
Вечеринка остаётся позади. Впереди же — только два разгорячённых тела, что сплелись в страстном танце дикого желания, и тёмная ночь, опустившаяся на город. Чонгук кусает Тэхёна за губу, когда они оказываются в квартире омеги, прижимает сразу того к стенке в прихожей, раздразнённый тем, что свои игры блондинистая бестия начала ещё у Сокджина, когда достала из одного из шкафчиков на кухне небольшую коробочку, где было три раздвоенные шоколадки. Шоколадки с афродизиаком, нашумевшие среди многих. — Угощаешь? — хмыкнул тогда Чон. — Или подкупаешь? — Скорее обеспечиваю, — ухмыльнулся омега. — Себе стопроцентное удовольствие на вечер. Ломтики быстро растворились сладким шоколадом на языке, а нужная смесь молекул быстро проникла в организм, принявшись разгонять кровь уже в такси. Сейчас, когда движения не скованы, а возбуждение достигает своего предела, сдерживаться становится всё сложней. Чонгук едва удерживал себя, чтобы не накинуться на Кима ещё в лифте, пока они добирались на его восьмой этаж, всё поглядывал на алые пухлые губы, которые манили к себе долгие часы у Сокджина и сводили с ума сейчас, по пути в квартиру Кима. А звуки, которые издают эти губы, плавят мозг и заставляют улавливать только их — ни то, что они что-то сбивают по пути в спальню, ни то, что кошка, живущая у омеги, возмущённо мяукает, когда на неё почти наступают. Тэхён от напора альфы шумно дышит через рот, когда его прижимают к стене у двери, отрывается от чужих губ и выгибает шею, позволяя Чону сразу оставить на ней влажные следы. Тот не жалеет нежную кожу, кусается, сразу зализывает, слышит тихий скулёж от сладкой боли и чувствует, как в паху от этого блядского голоса тяжелей становится с каждой секундой. — Животное, — усмехается Тэхён, пытаясь пробраться руками между их телами, чтобы расстегнуть куртки. — Все мужики одинаковые. Как только те падают на пол никому не нужные, омега пользуется моментом и в этот раз сам пригвождает альфу к стене внезапно легко и вгрызается глубоким поцелуем в губы Чона. На ягодицах оказываются чужие пальцы и сжимают упругие половинки. Чонгук не позволит этой бестии вести, чуть опускается и подхватывает его за бёдра на руки, более не зажатый между блондином и стеной. — А как же быть нежным с омегой в постели? — приторно мило спрашивает Тэхён, потянувшись рукой в сторону и открыв дверь в спальню, чтобы они с Чоном туда попали. — С тобой нежно не получится, — отвечает тот, попадая вместе с парнем в облитую розовым неоном комнату, где помимо большой двуспальной кровати стоял шкаф с зеркалом в полный рост и стол с компьютером и несколькими мониторами. — Веб-кам? — спрашивает из любопытства первое, что пришло в голову. По антуражу очень подходит, даже кольцевая лампа за столом стоит. — Почти, — говорит омега, в перерыве между репликами целуя небрежно Чона, пока тот несёт его дальше, ощутимо сжимая за ягодицы. — Блогер. Полегче, я же и ответить могу. — А если я этого добиваюсь? — Чонгук отрывается от кожи Кима, чтобы упасть вместе с ним на мягкую кровать. Нависнув сверху, он упирается ладонями в матрас. — Неинтересно седлать того, кто не сопротивляется. — Ха-ха, твоя правда, — усмехается Тэхён, поняв, что на слабенькую манипуляцию тот не поведётся. — Тебе и не хочется нежностей, — заявляет альфа, резво потянув края чужой майки вверх и снимая её. Тэхён пользуется тем, что он отвлекается следом на снятие своего худи, и одним движением укладывает того на лопатки, свалив на бок, чтобы залезть сверху и отбросить чёрную плотную вещь в сторону вслед своей майке. — И чего же я, по-твоему, хочу, Чон? — выпрямившись, спрашивает, смотря из-под длинных ресниц похотливо. Чонгук упирается стопами в матрас и резко вскидывает бёдра, подталкивая омегу упасть сверху. Издав вздох неожиданности, Тэхён падает вперёд, но успевает поставить руки по обе стороны от головы альфы, замерев совсем близко у его лица. — Чтобы тебя выебали как самую дорогую шлюху. — Как самоуверенно, — хмыкает омега. — Силёнок-то хватит? — Провокатор. — Ещё какой. — Действительно хочешь, чтобы тебя трахнули жёстко, — говорит и меняет их позициями так же резко, как оказался снизу сам. — Возможно, — усмехается омега. — Чтобы не было времени вдохнуть между стонами, — сжав в ладони чужое бедро он поднимает его, чтобы блондин согнул ногу и закинул её на чужую талию. — Мгм, — кивает на слова и действия Чона Тэхён. — А шлепки моих яиц о твою задницу были настолько громкими, чтобы соседи слышали, чем мы занимаемся, — впечатавшись плотно между ног омеги, он вырывает ещё вздох из его груди и ловит его губами. Одежда всё ещё стягивает в тисках тело, давит и причиняет боль. От неё хочется как можно скорее избавиться. — Да, — Тэхён ведёт ладонями по выпирающим мышцам на руках, особенно цепляется взглядом за рукав татуировок, идущий от плеча, зарывается пальцами в мягкие длинные волосы и чуть сжимает их, причиняя ответную слабую боль. Чонгук склоняется к нежной молочной шее, впечатывается в её кожу губами, пуская возбуждающую щекотку по телу омеги и заставляя его снова вздохнуть томно ему на ухо. — Чтобы ты каждый раз срывал голос, когда в тебя грубо входят до основания, — хрипит в ключицы Чонгук, в пальцах сильней сжимая хрупкое на вид тело. — Да, — довольно улыбается Тэхён. — Вот только всё это пустой трёп, не подкреплённый действиями, — он тянет альфу за волосы, заставляя оторваться от себя, и хитро улыбается. — Раз мне уже удалось уложить тебя на лопатки, что мешает сделать это снова? — То, что я тебе этого больше не позволю. — Пустой трёп, — серьёзничает Тэхён. — Я всё ещё одет и не извиваюсь под тобой. Чонгук смотрит всего две секунды, прожигая омегу уничтожающим взглядом, а потом и едва слышно произносит: — На колени. Ким усмехается. — Щас прям! Непокорность омеги отзывается спазмом в солнечном сплетении и плавно перетекает в низ живота. Чонгук долго церемониться не собирается — отстранившись, переворачивает Кима на живот и ставит на четвереньки. А у того рот словно не закрывается, всё испускает глубокие вздохи, делающие нити самообладания всё слабей. — Думаешь, всё так просто? — кривит губы в усмешке Тэхён и собирается развернуться, но со спины придавливает к постели тяжёлое тело, давя на лопатки. Чонгук перехватывает тонкие запястья и заводит омеге за спину, оставив того стоять на коленях с оттопыренной задницей, прижатым лбом к одеялу. — Хах, сука, — усмехается обессилено Ким, плавясь от долгожданного подчинения сильному альфе, и облизывает губы. Чонгук склоняется к чужому уху, продолжая держать в захвате скрещенные руки. — Что такое? — дразняще спрашивает. — Где же твоя хвалёная властность? — другая рука провокационно проникает под омегу, проводит по небольшому животику, а после ниже — по ткани топорщащихся джинс. — Неужели потёк раньше, чем планировал? — и чуть сжимает ладонью очевидно стоящий член Кима. Задушенный в сомкнутых губах стон получается бархатным, приятным уху. — Слушай, а у меня есть идея, как выиграть наш спор, — скосив взгляд с красивой спины с россыпью родинок на кромку джинс, говорит Чонгук. — Так. — Я просто свяжу тебя, — и, звякнув пряжкой кимова ремня, ловким движением выдёргивает его из петель, неосознанно ударив им омегу по животу от резкости действий. А Тэхён как мазохист наслаждается слабой болью, поджимает его и расслабляется снова, чувствуя, как улыбка сама появляется на губах, когда Чонгук умеючи фиксирует его руки за спиной ремнём. Нижняя губа омеги закусывается в сладкой истоме, пальцы на ногах трепетно поджимаются, тело послушно расслабляется под руководством жёсткого диктатора, нависшего сзади. Чонгук тянет его джинсы вниз, оголяет мягкие бёдра, которые смять хочется, настолько они привлекательные. Он не отказывает себе в удовольствии и сжимает округлые половинки, наблюдая, как мягкие мышцы поддаются его действиями и проминаются под пальцами. Появляется соблазн шлёпнуть и оставить на ровном тоне кожи след, но сперва — стянуть оставшуюся ткань. — Что замешкался? — не без ухмылки спрашивает снизу Тэхён, повернув голову вбок. — Нравится? — Хочу вылизать тебя, — внезапно заявляет Чон. — Твою мать, — глаза омеги непроизвольно округляются. — Будешь послушным мальчиком, и я сделаю это, — любовно оглаживая оттопыренные ягодицы Кима, даёт слово Чонгук. Омега хмыкает снова. — Ничего не обещаю, всё зависит от того, как поведёшь себя ты. Если перестанешь тормозить и, наконец, вставишь мне, я буду не только послушным, но и счастливым. Хотя это пока под вопросом, — блондин подаётся назад, задом упирается прямо в выпирающую ширинку Чона, касаясь чувствительной плоти, обтянутой тканью джинс, и заставляя того промычать от дрожи, пробежавшей по телу. — Может, ты не сможешь меня удовлетворить, поэтому и пытаешься заранее задобрить риммингом. Трусишь взяться за дело, Чон? — Ещё будешь просить остановиться, — сжимая сильней ягодицы омеги, шипит Чонгук, не позволяя отстраниться. В штанах уже всё горит, кровь бурлит в венах, а голову натурально кружит от того, насколько хочется этого наглого парня под ним. — Как самонадеянно, — закатывает глаза Ким. Чонгук осматривает прогнувшееся перед ним тело, прикидывает что-то в голове и спрашивает: — Сможешь себя растянуть в таком положении? — Ч-что? — смешком выходит. — Ты хоть что-то будешь сегодня делать, раз уж связал меня? — бездействие альфы его начинает выводить из себя. Он и без афродизиака в крови не отличался никогда терпением, когда дело доходило до прелюдий, а теперь, когда внутри всё плавится от желания, Чон решает тупить. Внезапно за скрещенные напрягшиеся руки тянут, отрывая тело омеги от матраса, и прижимают к каменным мышцам. Вторая ладонь оказывается на шее и слабо сжимает её, ухо опаляет горячее дыхание, когда с чужих губ слетают приглушённые слова, от которых грудь вибрирует. — Сказал: растяни. — Уже не спрашиваешь, а приказываешь, растёшь на глазах, — ухмыляется Тэхён, смотря в зеркало напротив и продолжая дерзить, а у самого колени, на которых стоит, подкашиваются от лёгкого чувства удушья из-за узловатых пальцев, сжимающих с каждой провокацией шею всё сильней. Они чертовски горячо смотрятся вот так, на такую картину перед глазами омега дрочил бы всю жизнь. — Нравится выводить других на эмоции, я посмотрю, — рука, что была до этого за спиной омеги, огибает его стройное тело, проводит по поджимающемуся животу и опускается на член, уже оставивший на белье недвусмысленное влажное пятно. Тэхён от удовольствия закатывает глаза, сладко распахнув пухлые губы, прогибается непроизвольно в спине, проезжаясь по чужому возбуждению снова. Рука на шее расслабляется, пальцы проводят по кадыку и задравшемуся подбородку. — Накажешь за это? — Тэхён находит затылком крепкое плечо, немного щекочет его выжженными волосами, и расслабляется, когда Чонгук проникает под ткань белья и проводит размашисто по члену кольцом из пальцев. — Я хочу этого. Пожалуйста. — Опустился до мольбы? — язык касается ушной раковины омеги, задевает серьгу в хряще и заставляет мягкую кожу стать пупырчатой. — Это приказ. — Ты связан и беспомощен. Сейчас у тебя не то положение, чтобы управлять ситуацией. Поэтому играть будем по моим правилам. — Только если в них есть пунктик о беспорядочном, жёстком трахе, — он выгибает шею навстречу чужим губам, оставляющим свои влажные следы на пострадавших от прошлых терзаний местах, зализывающим покрасневшую кожу, где уже начали наливаться алые засосы, потерявшись в приятных ощущениях, не чувствует, как рука с шеи спускается к кромке белья и тянет его вниз. — Они на нём основаны, — Чонгук оглаживает левой ладонью оголившуюся ягодицу Тэхёна, скользит по расселине двумя пальцами, проезжается между половинками, собирает натёкшую естественную смазку подушечками. — Тогда мы сработаем… Блять, — стонет высоко Тэхён, когда в него проникают сразу два пальца. Стенки размякшие, податливые и безумно влажные, принимают с небольшим сопротивлением рельефные фаланги. Омега вздрагивает, получая удовольствие одновременно в двух местах, колени норовят разъехаться в стороны. Чонгук вновь горячо выдыхает на ухо: — Хочу посмотреть, как ты растягиваешь себя. — На растяжку нет времени, — с натяжкой говорит Тэхён, подаваясь назад и насаживаясь на длинные пальцы, попав чётко одним из них по простате, и тут же вздрагивает крупно, подавив стон закушенной губой. — В другой раз. — Другой раз? — не удерживается от усмешки альфа, чувствуя, что Ким всё же послушно вытягивает руки, просовывая их между их телами, и проникает несколькими пальцами в растягивающееся отверстие, хлюпнувшее от количества натёкшей смазки. — А ты планируешь ограничиться одним оргазмом? У Тэхёна жгучее желание повернуться к альфе, увидеть его реакцию на свои слова, на себя, но он сейчас так слаб от ласк, которые доставляют ему его пальцы на члене и свои собственные внутри, что может только лужицей растечься на чужом плече. Он слишком чувствителен, когда возбуждён, словно оголённый нерв реагирует на каждое касание, а дыхание на разгорячённой коже оседает слабой пылью ожогов, особенно на местах, которые терзали губы. Сколько бы он ни пытался казаться сильным, когда возбуждён, он очень слаб. А сейчас ещё и связанные за спиной руки заставляют чувствовать беспомощность. Осознание, что прямо сейчас альфа может с ним сделать всё, что душе угодно, пугает, завораживает и до дрожи в коленях заводит. — Чтобы получить хотя бы один, будь готов поработать, — говорит Чон и плавно давит на чужой затылок, укладывая омегу снова лицом на подушку, и немного отдаляется, открывая себе потрясающий вид того, как тот со связанными руками растягивает себя уже тремя пальцами. Густая смазка хлюпает, блестит в розовом свете, а фаланги с небольшим усердием каждый раз погружаются в горячее нутро. — Когда ты начнёшь работать, Чон? — спрашивает из вредности омега, больше не чувствуя впереди движений. Чонгук оставляет его член, пока омега растягивает себя, снимает с себя одежду полностью, чтобы больше не сдавливало болезненно его естество, и возвращает внимание блондину, ускорившему движение пальцев в себе. От тихих постанываний, звучащих от него, на головке вновь проступает капля предэякулята, оставившего до этого след на белье. Омега перед ним безупречен. Пальцы сами припадают к манящим ягодицам, сминают их и разводят в стороны под тихие поскуливания Тэхёна от приближающейся разрядки. — Как только захочу, — отвечает спустя время Чонгук и к трём пальцам Кима добавляет свой указательный, медленно проталкивая его в сжимающееся отверстие. — Твою ма-а-ать… — выдыхает омега, замерев как лань перед лицом хищника. Четвёртый палец чувствуется настолько отчётливо и совсем немного болезненно, что вместе с этим сводит с ума собственная узость и чувство наполненности, от которого он удовлетворённо мычит, хмурясь от натуги и утыкаясь лбом в матрас. — Нравится, когда распирает изнутри? — довольно спрашивает альфа, свободной рукой продолжая поглаживать округлый зад Кима. — Любишь чувствовать боль? Когда тебя подчиняют и унижают? — Блять, заткнись, — иначе кончит раньше времени. Чонгук звонко прикладывается ладонью по округлой попе, вырывая вскрик неожиданности у омеги. Но, несмотря на боль, тело реагирует незамедлительно — с движениями пальцев из отверстия вытекает больше смазки, а в животе скручивает всё от новой волны возбуждения. Тэхёну и плохо, и хорошо, что он не знает, как сделать так, чтобы это чувство снова повторилось, и тихо скулит, зарываясь лицом в постельное. — Такой шлюшке, как ты, нравится грубость, так почему я должен заткнуться? — и снова шлепок, порождающий дрожь в теле. — Посмотрим, как ты заговоришь, когда я окажусь сверху. — О, непременно жду этого момента, сладкий, — говорит Чонгук, склоняясь к хлюпающей дырочке и собирая языком вытекающую смазку. — Бля-я-ять, — вогнав в себя пальцы глубже, Тэхён изливается, простонав звонко в матрас и прогнувшись в спине до тихого хруста позвонков, а потом, кажется, решает сделать самую страшную в мире вещь — поднимает голову и вновь утыкается поплывшим взглядом в зеркало, встроенное в шкаф. Выглянувший сзади Чонгук с дикими, возбуждёнными глазами, целует в ягодицу, по которой прошёлся не раз ладонью, смотря при этом прямиком в глаза омеге через зеркало. — Действительно сладкий, — и облизывается. Тэхён много партнёров сменил за свою недолгую жизнь, но такой ворох эмоций сумел вызвать только этот альфа. Чонгук не разрывает зрительный контакт, продолжает замаливать в поцелуях свои грехи, будто от этого кайфует больше всего. От его вида в горле пересыхает, сзади снова становится влажно. — Тебе нравится это? — продолжает Чон, словив зависшее состояние засмотревшегося в зеркало Тэхёна и отметив реакцию его организма на их короткие переглядки. — Нравится смотреть, как тебя нагнули? А Тэхён вместо того, чтобы язвить, вдруг медленно поднимает один уголок губ, смиряя альфу таким же диким взглядом, потому что — да, блять, — ему чертовски это нравится. — Ещё не нагнули, — ухмыляется. — Закончишь начатое? — Ты нас недооцениваешь, Барби, ночь длинная, мы только начали, — хищный оскал, обращённый омеге, даже пугает немного. Но Тэхён не Барби, а ебучая Харли Квинн, раз уж ему это до блядской дрожи нравится. — Блять, — шепчет Тэхён, чувствуя с каждым сказанным альфой словом биение своего сердца всё отчётливей, и утыкается лицом снова в мягкую поверхность. Не думал, что месячное воздержание так сильно скажется на нём, не предполагал, что его первым партнёром спустя столько времени будет ходячий сексуальный пиздец, делающий из него лужу и будто считывающий все его фетиши. — В чём дело, сладкий? — елейно интересуется Чонгук, когда выпрямляется, собирая на пальцы смазку и смешивая её с предэякулятом на своём члене. — Всё самое интересное только начинается. — Развяжи меня, — на выдохе просит Ким, тяжело дыша. — Обещаешь быть хорошим? — приставляя к разработанной дырке головку, уточняет альфа. — Чёрта с два. — Тогда нет, — и начинает медленно проникать внутрь. Омега под ним стонет протяжно по мере того, как он заполняет его изнутри, и сжимает зафиксированные за спиной ладони в кулаки до побеления костяшек. Чонгук нежно гладит их, оказывая безмолвную поддержку, понимает, что, даже после растяжки, принимать его размер тяжело. Тэхён пытается расслабиться максимально, послушно принимает толстый член альфы, помимо немного жгучей боли чувствуя странное мазохистское удовольствие. На лопатках оставляют успокаивающие поцелуи, влажные губы с причмокиванием прокладывают след до затылка с пшеничными волосами. Для удобства Чон упирается рукой в матрас, чтобы коснуться ласково губами мочки омеги. — Молодец, — обжигающим шёпотом, от которого у Тэхёна член дёргается. Пальцы за спиной разжимаются, когда альфа замирает, войдя полностью. — Молодцы сосут концы, — с ленцой улыбается омега, не сдержавшись, и ловит пальцами ладонь Чона, что поглаживала до этого. — Скоро и ты пососёшь, не волнуйся. Не подавись только, — усмехается слабо альфа, снова целуя горячую, немного влажную от солёного пота кожу. — Если есть, чем давиться, я только за. Тэхён плавится от чужой ласки, пока ему дают время привыкнуть к размеру, подставляется под касания губ, не выпускает из пальцев ладонь альфы, и кайфует от того, как сильно его растягивает изнутри член. Кажется, лучше прелюдии у него ещё не было, если так же хорошо пойдёт и дальше, он точно сделает Чонгуку царский минет за старания. На ухо мягко усмехаются. — Как котёнок под руки подставляешься, — комментирует Чон то, что его позабавило и умилило. Тэхён, любящий пожёстче, не прочь и понежиться от ласки, которой его окутывают. — Неужели всё, что было на словах, напускное? — Развяжи мне руки и проверим. — Немного позже, — с обещанием оставляет последний поцелуй на лопатке и выпрямляется. — Ещё успеешь показать какой ты властный и как уложишь меня на лопатки, — дразнит омегу, возвращая его же обещание. — Какая же ты сука, Чон, — хрипло посмеивается Тэхён и резко вбирает лёгкими воздух, когда внутри начинают двигаться и выходят наполовину, чтобы плавно податься вновь вперёд и проехаться головкой по бугорку простаты. — Не расслышал, ещё раз, — придерживая за талию Кима, издевается Чонгук, снова толкаясь и получая задушенный вздох от стимуляции чувствительной зоны. Влажные стенки сокращаются, плотно обволакивают его и сводят с ума своей узостью и податливостью. — Ещё, Чонгук, — просит омега. — Сильней. Чонгук исполняет, качнув бёдрами и толкнувшись так, что хлопок схлестнувшихся бёдер разнёсся по спальне, разнося с собой параллельно короткий стон наслаждения. — Ещё, — почти шёпотом, стараясь интуитивно насадиться самостоятельно. — Не забудь потом о том, что хотел быть сверху, — последнее, что говорит Чонгук, прежде чем начать постепенно раскачиваться, проникая в горячее нутро и ускоряясь. По комнате вместе со шлепками бёдер друг о друга и пошлым хлюпаньем смазки разносятся звонкие стоны омеги, тело которого прошибает экстазом с головы до пят после каждой фрикции. Его немного пошатывает в такт движениям альфы, но крепкая хватка на талии не даёт упасть. Наверняка там потом будут отметины от силы, с которой узловатые пальцы сжимают блестящую в розовом свете кожу. Чонгук откровенно залипает на то, как полные ягодицы содрогаются от каждого толчка, когда его член раз за разом исчезает в горячем теле. Внизу концентрируется приятная тяжесть, от которой он тихо стонет, стоит омеге снова сжаться вокруг него. С тихим рыком Чон переходит на резкие, глубокие толчки. Голос омеги сносит крышу, его податливость добивает. Сведённые за спиной руки, зафиксированные запястья, полная покорность наглого блондина не на шутку кружит голову. Чонгук упирается рукой в матрас рядом с чужой головой, двигается плавно несколько раз, проникая по самые яйца в покрасневшее, истекающее отверстие. Взгляд неожиданно поднимается на зеркало напротив. Выпрямившись, альфа тут же тянет безвольное тело Тэхёна на себя, ставя в вертикальное положение. — Смотри, — рычит на ухо Чон, не переставая медленно двигаться внутри. Снова пальцы находят хрупкую шею и чуть сжимают. — Тебе же нравится смотреть, когда тебя ебут, как грязную шлюху. — Ты себя переоцениваешь, — ухмыляется смело омега отражению, вздёрнув подбородок, чтобы кадык встретил сопротивление в чужой ладони и в горле чуть сдавило. — Правда? — подняв брови, спрашивает Чонгук, толкнувшись резко и глубоко, от чего Тэхён распахивает покрасневшие лепестки губ и закрывает глаза. — Смотри, Тэхён. Блондин открывает глаза — в солнечном сплетении тут же спазмом отдаёт от картины, которая предстала взору. И ещё Чонгук, заполняющий его полностью, не даёт покоя и возможности спокойно мыслить. Голова отключается, когда толчки становятся только резкими, такими, как он требовал, такими, как он любит и жаждет. Чон прав, он самая настоящая шлюха, которая хочет, чтобы её отымели жёстко настолько, чтобы сидеть было невозможно. — Ничего не скажешь? — в шею дышит Чонгук, глубоко дыша через рот в такт стонам омеги. — Язык проглотил? — и как дразнится, проводя своим по чувствительной коже. Тэхён мило скулит, заламывая брови и делая глаза округлыми, совсем невинными, идя вразрез с тем, что он хочет и что испытывает. Стонет настолько сладко, как профессиональные актёры в порно не стонут. Это во сто крат приятней, лучше и ни капли наигранности нет. С головки покачивающегося с каждым движением члена тянется вниз капля смазки, которую Чонгук большим пальцем собирает, когда проводит подушечкой по уретре, заставляя Кима отвиснуть и задрожать в руках. Его разрывает изнутри, ему хорошо снаружи, он не может найти места, со всех сторон атакованный Чонгуком, и только стонет, сжимая снова пальцы за спиной. — Сожми шею, — направляет альфу, чувствуя, что чертовски близко к тому, чтобы кончить повторно. Чонгук выполняет просьбу, сгибает пальцы, слабо впиваясь ими в тонкую кожу и двигающийся кадык, даря нужное чувство удушья, чтобы довести омегу до грани и позволить кончить с закатившимися в экстазе глазами. Он даёт немного времени Тэхёну на передышку, выходя из него, и укладывает снова на кровать, чтобы избавить наверняка затёкшие запястья от ремня и отбросить его на пол. С губ омеги срывается облегчённый вздох. Он убирает ладони из-за спины и упирается ими в матрас, чтобы приподняться на вытянутых руках и поднять голову на зеркало. Он весь растрёпанный, с покрасневшими щеками и разукрашенной наливающимися засосами шеей, выглядит откровенно затраханно, а ведь они только начали свою фиесту. — Нравится то, что видишь? — спрашивает Чонгук, снова приклеив руки к мягким ягодицам. — Глупый вопрос, — стреляет взглядом безумца в альфу Ким. Чонгук одной рукой скользит по выгнутой спине, добирается до разрисованной багровыми лилиями шеи и ласково проводит разведёнными пальцами, как котёнка гладя по ней. — И не боишься, что в один момент какой-нибудь псих запросто свернёт эту хрупкую шейку? — Если в этот момент я буду кончать, считай, умру не самой плохой смертью, — чувствуя, как влажная головка скользит между половинок, Тэхён, имея возможность двигаться, подаётся назад, крутит бёдрами, стимулируя член скольжением. Долго сил терпеть у Чонгука нет, он погружается в дурманящую узость снова, выдыхая протяжно одновременно с омегой, и сразу начинает размашисто двигаться, вновь заполняя комнату громкими стонами и непрекращающимися шлепками. Тэхён сжимает в пальцах постельное тёмно-синего цвета, раз за разом чувствует крупную головку на простате и пьяно улыбается, наблюдая в зеркале, как напрягается Чонгук, сжимая его тело руками, сплошь усыпанными взбухшими венами. У него волосы у корней мокрые, приходится небрежно зачесать их пятернёй назад, но они снова падают на лицо. Горло уже немного побаливает от громкости стонов, переходящих в слабый крик, стоит Чону с силой пару раз войти. — Блядство, — ругается Тэхён, опуская от бессилия голову и чувствуя дрожь в ногах. Стоять уже сложно. — Ты такой влажный внутри, пиздец, — смотря на мокрое от смазки отверстие и свой член. — Хочу вылизать тебя. Сейчас. — Что?.. — поднимает голову блондин, не успев понять, что сказал Чон, и только наблюдает в зеркале, как альфа отстраняется и ложится вдоль кровати. — Сядь мне на лицо. Ким принимает сидячее положение и оборачивается, в некоторой неуверенности смотря на Чона. — Уверен? — подобный вопрос ставит альфу в тупик. — Да. В чём проблема? — Ни в чём, — ведёт плечом Тэхён, а сам вспоминает о неудачной практике данной позы, когда его оскорбили после, сказав, что он весит как кабан. Это был его первый опыт, осадок остался внутри и по сей день. Римминг он любит, но насчёт седлания сомневается, хоть и знает, что чужие слова не должны иметь значение в его жизни сейчас. — Тогда иди сюда и развернись ко мне спиной, — командует Чон, неосознанно ловя пальцами чужую ладонь и подтягивая плавно к себе. Тэхён послушно всё выполняет, мысленно готовясь к тому, чтобы держаться на своих двух и не причинять Чону дискомфорта. Удовольствие получит и так, если не будет ни о чём думать. Когда острый язычок проходится по расселине первый раз, у омеги по телу непроизвольно бегут мурашки от приятного чувства щекотки. Он упирается ладонями в грудь Чонгука, не позволяя себе упасть на него, и тихонько мычит, когда языком тот уже проходится смелей от яиц к сжавшемуся отверстию. — Тэхён, сядь. — Я сел, — отвечает омега, а его внезапно хватают за бёдра и рывком опускают вниз. — Если я сказал «сядь», значит я хочу, чтобы ты взял и всем весом сел на ёбаное лицо, — строго говорит альфа, не позволяя Киму подняться, зафиксировав его тело на себе. Не успевает Тэхён осознать сказанное, как в него проникает извилистый язык и принимается вылизывать чувствительную после нескольких оргазмов дырочку. Вскрик вырывается неожиданно из груди. — Блять, Чонгук! Он точно был к этому не готов. Держаться прямо получается с трудом, не скулить выходит ещё хуже. В уголках глаз от распирающего удовольствия собирается влага. Чон собирает всю смазку до последней капли, играет с чувствительными стеночками, слабо дует, заставляя те трепетно сокращаться, и с пошлым чмоканьем припадает к ним снова, толкаясь острым кончиком языка внутрь. Слюна стекает по подбородку, пачкает скулы и немного нос, смешавшись с приятным феромоном омеги. Его стоны — услада для ушей, ради них хочется стараться. — Я близко, — задыхаясь от ощущений, предупреждает омега. — Мне ждать, что ты нагнёшь меня? — Не в этот раз. — Хорошо, значит, через полчасика. Тэхён смеётся коротко, а после с блаженной улыбкой снова стонет, чувствуя влажный язычок в себе снова, но к нему в этот раз для стимуляции комочка нервов добавляется палец, без труда проникающий внутрь. Через минуту он изливается на живот альфе, задрожав всем телом, а Чонгук прекращает его терроризировать, почувствовав, что омега доведён до предела. Тэхён сразу слезает с него и сползает по кровати ниже, к стоящему колом органу Чона, на который он только сейчас смотрит не стесняясь. — Как насчёт марафона? — спрашивает Ким, оказываясь между ног альфы. Не готов пока принимать то, что Чонгука придётся потом отпустить. С ним настолько хорошо, что он готов его к себе привязать и не отпускать, чтобы получать удовольствие раз за разом. — Твоя кошка не оценит, — отшучивается Чон, слизывая языком остатки смазки омеги с губ и вытирая ладонью подбородок. — Необязательно у меня дома, — ведёт плечом блондин, ложась удобней между разведённых ног и оказываясь лицом возле каменного члена альфы, прижатого к животу. Взяв в руку, поднимает его и неторопливо проводит вверх-вниз от головки к основанию. — Можно и у тебя, — склоняет голову, смотря, как вздымается тяжело чужая накачанная грудь, а язык толкается в щёку. — Тебе мало того, что между нами сейчас было и что ещё будет? — усмехается Чон. — А между нами что-то было? — наиграно удивляется Тэхён, дразня альфу его же словами и вырывая ещё один смешок. — Не припоминаю, — говорит и проводит развратно языком от основания до головки. Чонгук, наблюдая со слабой улыбкой за Кимом, гладит большим пальцем нежную щёку, подбородок, зарывается в спутавшиеся золотые волосы, дурея всё больше от того, что тот продолжает облизывать его член, не отводя взгляд. Когда Тэхён вбирает в рот головку, опустив пушистые ресницы, Чон откидывает на подушки голову, простонав на выдохе от того, насколько он горячий у омеги. Скользкие стенки обволакивают чувствительную головку, проворный язычок собирает с уретры каплю вязкой смазки. Губы растягиваются на крупном органе, глубоко брать Тэхён пока не решается, обходясь обсасыванием головки. Делая поступательные движения головой, он слабо насаживается на член альфы, помогая себе рукой довести до оргазма. Слюна стекает влажными струйками, пальцы распределяют её по длине, а омега решает брать глубже. Чонгук низко стонет, сжимая волосы Кима в руке, так хочет двинуть бёдрами навстречу, да боится, что причинит боль. Тот и сам прекрасно справляется, языком очерчивая каждую выпирающую венку, отсасывая со вкусом и хорошо, будто живёт этим делом. Расслабляет горло и позволяет головке скользнуть дальше по влажной стенке. — Тэхён, я скоро. Омега положительно мычит, чем пускает вибрации по стволу, и начинает двигать головой усердней, параллельно помогая себе рукой и доводя Чонгука до разрядки. Струя горячего семени выстреливает в горло, тело альфы напрягается и замирает, а Тэхён не останавливается, но замедляется, собирая с головки остатки спермы, и только потом отстраняется, облизываясь довольно и с широкой улыбкой напоследок целуя кончик головки перед тем, как выпрямиться. Однако уйти далеко ему не позволяют, за испачканную в слюне и смазке ладонь ловят и тянут, чтобы уложить на себя и впиться настойчивым поцелуем в губы, принявшие вишнёвый оттенок. Оставив ещё несколько прерывистых звонких поцелуев на них, Чон даёт Киму отстраниться и словно зачарованный разглядывает его. Такой красивый. — Куришь? — интересуется. — После секса — всегда, — отвечает омега. — Но мои закончились утром, поэтому спонсируешь ты. — Идёт. Тэхён, получив согласие, резво встаёт с кровати и идёт к шкафу, откуда достаёт свой домашний тонкий халат до середины бедра и мягкие штаны для Чонгука, чтобы они хотя бы не голыми выходили на балкон, где в придачу ко всему ещё и прохладно. Чон достаёт из кармана джинс пачку сигарет и зажигалку, ловит брошенные ему штаны и надевает, зная, что через время снова останется без них. Они выходят на небольшой балкон, Тэхён закрывает за ними дверь, чтобы не выпускать кошку и не дать холоду пробраться в квартиру. Чонгук достаёт сигарету, зажав между губ, подпаливает, затягивается и протягивает её омеге, выдыхая густой дым в сторону. Тот, зажав её между указательным и средним пальцами, глубоко затягивается и с пущенным по лёгким никотином выпускает меж губ. — Останешься до утра или как закончим уйдёшь? — всё-таки спрашивает Ким, передавая белую скрутку. — А тебе есть до этого дело или просто интересно? — выдыхая в морозный воздух клуб дыма, смотрит внимательно Чонгук. — Мне нет никакого дела, — врёт омега. — Но я бы хотел, чтобы ты остался. Если по пути домой с тобой что-то случится, то подозрения лягут на меня, как на того, с кем ты был последний раз. Мне эти проблемы не нужны, знаешь ли. Чонгук усмехается чужой причине, явно выдуманной, чтобы как-то оправдать своё желание побыть с ним дольше. — А если честно, почему? — затянувшись ещё раз, он передаёт тлеющую сигарету Киму. — Не знаю, наверное, я просто хочу в благодарность за хорошую ночь сделать тебе панкейки утром, — пожимает плечами омега, ухмыляясь. Чонгук, видя тепло в карих глазах напротив, которое не было видно за поволокой возбуждения и безразличия на вечеринке, находит слабый блеск в них очень привлекательным и делает в голове свои выводы. — Буду считать, что тебе просто нужны уютные обнимашки после жёсткого траха. Тэхён опускает голову, закусив губу, и издаёт тихий смешок. — Возможно. А возможно, они нужны мне на постоянной основе, — попытка не пытка, решает омега и забрасывает удочку в надежде, что его намёк правильно поймут. По действиям Чонгука в постели можно было заметить, насколько он чуткий и заботливый любовник, как заботился и не давал возбуждению сотворить что-то импульсивное и впоследствии болезненное. Его действия подкупают. Скорее всего, Чон и в жизни такой же, и упускать такую возможность, как попробовать построить с ним что-то — глупо. Пусть без любви (пока), зато с чувством полной безопасности и доверия. В любом случае, попробовать ничто не помешает. — Хочешь, чтобы я пригласил тебя на свидание и спросил, какой кофе тебе нравится? — непроизвольно улыбается альфа, видя, как меняется Тэхён, когда не скалит зубы и не старается кому-то что-то доказать. — Я не пью кофе, — парирует тот. — Теперь я знаю, что поить тебя придётся чаем. Этап со свиданием можно пропустить. Тэхён снова смущённо усмехается, опустив голову на миг. Сигарета докурена, окурок отправляется Чонгуком в открытое окно, а сам он сокращает расстояние в один метр между собой и омегой и, подняв согнутым указательным пальцем его лицо, с нежной улыбкой касается его губ своими в трепетном поцелуе, от которого в животе приятно сводит. Тэхён ладони располагает на чужой талии, чувствуя, что кожа успела похолодеть и покрыться мурашками из-за слабого ветра, заглянувшего на балкон. Сливается с Чоном в сладком поцелуе без пошлости и скрытого подтекста. — Не нужно торопиться, если тебе так угодно, — говорит омега, когда отстраняется, со всей серьёзностью заглянув тому в глаза. Чонгук, поглаживая кожу на щеке Кима большим пальцем, отвечает: — Ты говоришь это перед тем, как мы устроим секс-марафон, серьёзно? — подняв брови с улыбкой, и вместе с Тэхёном коротко смеётся. — Да, серьёзно. Не хочу, чтобы было ощущение, будто я тебя к чему-то принуждаю. — Если тебя это успокоит, — он подхватывает одну из ладоней блондина, держа за пальцы подносит к губам и коротко касается костяшек ими, — на свидание я позову тебя по собственному желанию. Но немножечко попозже, — добавляет и внезапно подхватывает Кима под бёдрами на руки, вырвав из того слабый вскрик удивления, а после тихий смех от сказанных слов, — когда ты будешь слишком уставший для того, чтобы сказать мне «нет». — Ты бы не услышал нет, я подтолкнул тебя к этому, — говорит Тэхён, скрестив на затылке альфы ладони, пока тот, открыв дверь, заносит его в тепло квартиры. — Тогда всё получается как никогда лучше, — улыбается широко Чон и хочет поцеловать омегу, как вдруг рядом раздаётся требовательное короткое «мяу», отвлёкшее парней друг от друга. — Веста, съеби от греха подальше, — угрожает серьёзно Тэхён, а Чонгук смеяться начинает. — Я же говорил, что она будет против.
