Аллергия на цитрусовые

адреналин отдается бешеным стуком сердца. даби выкручивает газ - еще немного, впереди остались лишь двое. немного поднажать и звание победителя будет его. мотор взревел, неся гонщика вперед. прямо на соперника. слишком быстро. он успевает лишь зажмуриться, прежде чем удар железа о железо отбрасывает его куда-то на обочину. несколько мгновений и что-то теплое стекает по лбу. по крайней мере, шлем, хоть и помялся основательно, уберег его дурную головушку от возможности быть раздробленной. а еще, кажется, досталось по ногам. левая почти не ощущается. яркие вспышки света слепят даже сквозь опущенные веки. какой-то идиот додумался вызвать скорую. вот будет весело, когда их сначала подлатают, а затем отправят за решетку за гонки прямо на городских дорогах среди ночи. - эй. эй, я здесь. ты меня слышишь ? - кто-то мельтешит перед глазами, местами перегораживая свет сирен. даби на ощупь тянется рукой вперед и чувствует, как его ладонь осторожно сжимает чужая. - вот так. жить будешь. - в усталом голосе слышится облегчение. - никуда не уходи, я скоро вернусь с ребятами. голос исчезает вместе с силуэтом. и так же быстро появляется вновь. только силуэтов теперь три. сильные руки с обеих сторон подхватывают горе-гонщика, отрывая его от земли. голоса тихие, переговариваются между собой. третий, тот, что погромче - уже знакомый - командует зрителям разойтись. сколько прошло времени - не ясно. не много, наверное. шум сменяется тишиной а сине-красные вспышки исчезли. но стоило лишь приподнять веки - желтоватая лампа в машине скорой все же ударила в глаза, заставляя зажмуриться снова. сбоку слышится смешок. все тот же голос. только теперь у него появился образ. размытый тощий образ с голубоватым, почти белым пятном - длинные волосы. еще одно пятно совсем белое - медицинский халат нараспашку. – вот и зрение проверили. говорить-то можешь ? – ладонь, холодная и немного шершавая, касается лба, утирая кровь, сочащуюся из царапины на лбу. - зовут как ? – даби. – давай по-хорошему, или случайно забуду в тебе скальпель. в этот момент даби и в голову бы не пришло, что никто и не собирается вскрывать его тушку. – тойя. тодороки тойя. – уже лучше, тодороки тойя. но я все равно буду звать тебя придурком. не этично, скажешь ты. мне до одного места, скажу я. - даби молчит, смиренно внимая чужим словам. по крайней мере, концентрация на голосе медика не дает ему снова потеряться в пространстве. тот же шумит сумкой, шелестит пачкой бинтов и продолжает. - потому что только полный идиот станет участвовать в гонках. еще и незаконно. а что папа скажет, а , тодороки тойя ? блять. при упоминании отца даже не пострадавшие органы внутри дружно сжимаются. да старатель ему голову оторвет , сожжет и пепел по ветру пустит. энджи тодороки у телевидения и деловых партнеров имел репутацию жесткого и сурового бизнесмена, но ни один журналист не видел, каков энджи тодороки в роли отца. даби скажет, что отвратителен. потом, когда придет в себя. пока его хватает только на то, чтобы злобно прохрипеть: – нахуй пошел. – о,обязательно схожу. – блять! ты че творишь ? медик смотрит на него с видом победителя, расслабляя очень уж туго затянутый бинт на ноге подопечного. – настоятельно рекомендую не выебываться. у нас тут приличный перелом, так что лишний раз тоже не дергайся. я зафиксировал, как смог. гипс наложить здесь не получится. тойя фыркает, но остаток пути до самой больницы действительно молчит, за что, перед тем, как оставить тодороки в палате, томура не только называет ему свое имя, но и оставляет ручкой номер прямо на руке, между татуировками. и уже за дверью так глупо хихикает, когда слышит вопль тойи по поводу нарисованного на его гипсе члена следующая неделя проходит в напряжении для обоих. у томуры работы по горло и еще больше, а у тойи под гипсом пазл для хирурга. лишь в вечер воскресенья молодой фельдшер находит время заглянуть к проблемному пациенту. нет, тойя тодороки не был мудаком, каким казался на первый взгляд (разве что чуть-чуть), однако порядком раздражал своими подколами.шигараки рад бы ответить тем же, но после очередного рабочего дня все же предпочитал отдыхать, как мог. папаша тойи - вот он-то как раз был тем еще мудаком по рассказам самого пациента - не поскупился на отдельную палату, только бы никто не прознал о косяках его старшего сына, так что никто им не мешал. пока его (не совсем) ходячая проблема деловито снимает кожуру с апельсинки, шигараки чувствует, как начинает зудеть шея. с даби ему, вроде как, комфортно. и все же что-то не даёт покоя. он поворачивается к собеседнику, но не успевает сказать и слова. – хочешь ? – тойя протягивает ему зажатую меж пальцев дольку. – у меня аллергия на цитрусовые