Великолепно ужасное

Каждый раз, когда Дазай смотрел на Достоевского, он видел в нем себя, свое изуродованное отражение. И от этого становилось жутко. Он хотел убить его, уничтожить, скрыть от других все то, что Федор выставлял напоказ — самые темные свои аспекты, те, что Осаму так старательно прятал в глубине своей прогнившей насквозь души. Дазай думает, что если однажды решит умереть, то захватит этого Демона вместе с собой — в самые глубины ада. Ему там было самое место. Однако сейчас он расположился на мягком подлокотнике дивана, читая очередную книгу, наполненную от и до религиозным содержанием. Дазаю даже не нужно переводить ее название, чтобы это понять. Он просто знает. Также как знает, что Федор очень хрупкий. Одно неосторожное целенаправленное движение — и можно переломать ему все кости до единой. И видит Бог — он мечтает это сделать. Можно попробовать сейчас, когда он не ожидает, когда он так увлечен чтением. Можно попробовать… Дазай поднимается со своего места в дальнем углу комнаты и быстрым тихим шагом преодолевает расстояние до Достоевского, замирая в сантиметрах от него, будучи полностью захваченным взглядом темных фиолетовых глаз, смотрящих поверх книги. — У тебя ничего не получится, — спокойно произносит Федор, констатируя факт. У Дазая и правда ничего не получится. Достоевский слишком проницателен. Он знает, что Дазай не сможет убить нечто настолько великолепно ужасное в своей сути. Федор такая же часть его, как и он — часть Федора. Достоевский аккуратно закрывает книгу и плавным движением соскальзывает с подлокотника, оказываясь прямо напротив Дазая. Холодная обложка касается губ, и Федор наклоняется и целует Осаму через книгу. Им обоим уготовано место в аду.