Панда

      Он лежал на палубе собственного корабля, не чувствуя от удара половины лица. В ушах застыл писк, голова гудела и кружилась, а во рту внезапно стало очень вязко — лорд Гунмэня вот-вот сплюнет кровь на проломившиеся доски. Контуженный и дезориентированный, Шэнь разлепил красные глаза и поморщился. Перед ним застыла бело-красная вспышка, вся в искрах и хлопках, и от нее не получалось закрыться крыльями. Когда помутнение разума ослабло, а картинка в глазах прояснилась, Шэнь обнаружил, что выжил один из экипажа. Груды досок погребли под собой волков, и теперь на корабле не осталось ни одной живой души. Лишь густой черный дым клубился вокруг его потрепанного, припорошенного пеплом тела. Тела, что даже несмотря на лучший шелк во всей провинции, больше не принадлежало могущественному лорду.       Шэнь сделал вдох на свой страх и риск и тут же пожалел о содеянном. Едкий дым проник внутрь и обжег легкие, и Шэнь почувствовал, как в горле начало саднить. Не успел он как следует посетовать на жизнь, как над головой пугающе заскрипел металл. Шэнь с ужасом задрал голову и столкнулся взглядом с детищем-оружием, что так и не поставило Китай на колени. Массивный ствол пушки расплавился и раздулся, чудовищную массу, способную оставить от Шэня мокрое место, удерживал в воздухе десяток натянутых веревок, а пасть дракона, что метко плевалась в черно-белую панду искрящимися шарами, стала неузнаваемой. Из носовой части корабля, которая откололась первой после взрыва и теперь вместе с бушпритом дрейфовала по волнам в гавани, донесся шум. Похоже, Шэнь ошибся, и на борту еще остались выжившие. Собрав оставшиеся силы, он поднялся на ноги и сфокусировал помутненный взгляд. Роскошный военный корабль стал тенью расстелившихся развалин, и Шэнь ожидал увидеть что угодно среди этих развалин, но только не посох давно помершей черепахи из Нефритового дворца.       — Великолепно, — выдохнул павлин, будто необъяснимое появление малой панды вбило последний гвоздь в положение вещей. Он сделал шаг назад и взбодрился, доска под ногой прогнулась и заныла, а вслед за ней взвыло то, что осталось от корабля. Веревки натянулись, груда металла над головой покачнулась и накренилась. Чудесно. Если выскочка из Нефритового дворца надумает подраться, Шэнь с удовольствием превратит место сражения в свое преимущество. Перережет веревки, и их песня будет спета. «Выскочка» не заставила себя долго ждать. — О, боже, — прошипел павлин в сторону поваленной мачты, за которой уже отчетливо виднелись два больших нервно вздрагивающих уха. — Неужели в мою сторону и правда движется очередная ошибка Вещуньи.       — Вещунья никогда не ошибается.       — В самом деле? — Шэнь пьяно посмеялся, не отводя глаз. — По ее словам мне предначертано умереть в битве с пандой. Поверни голову и скажи. Ты видишь ту самую панду? Подсказка. Она валяется вон там, на пирсе, и не факт, что еще дышит.       Корабль качнулся. Ничего не услышав от оппонента в ответ, Шэнь потерял равновесие и попятился назад, пока не впечатался спиной в бочки пороха, нагроможденные друга на друга. Устойчивость все еще давалась с большим трудом. Если бы он не сглупил и сразу добрался до меча, что торчал из палубы в трех шагах от него, оставаться на своих двоих не стоило бы таких усилий.       Наконец неведенье закончилось, и огненно-красные глаза столкнулись с глазами цвета моря.       — А теперь еще раз. Вечер добрый, господин правосудие! — вздернув подбородок, торжественно изрек Шэнь. — Смотрю, вы что-то потеряли на моем корабле. Если это зубы, то боюсь, они вылетели за борт.       — Всего один вопрос. Таким ты видел свое будущее, Шэнь?       Какая потеха. Шерсть на голове и щеках мастера Шифу обуглилась и завилась от ласковых касаний взрывного жара, она торчала во все стороны, а цвет кимоно и пояса налились искусственно темными тонами. Мастер совсем недавно выбрался из воды, но шел к павлину и кажется, дышал огнем. Он брезгливо переступил через алые паруса, от которых осталось одно тряпье, и резко остановился. Взгляд, что даже самых стойких мастеров заставлял чувствовать себя обнаженными и беззащитными, вонзился в лорда, навалившегося на бочки, как пьяная дамочка на супруга.       — Так выглядит твоя благодарность? — Шифу ткнул пальцем на шлюпки, всплывшие к верху дном. Тела, плавающие поплавками рядом, принадлежали тем, кто отчаянно пытался спастись. — Эти парни поклялись тебе в верности. Десятки волков одним выстрелом… Их дома ждали дети! Смотри мне в глаза. Я повторяю, — низким голосом процедил мастер сквозь зубы. — Так ты видел свое будущее? Истребление мирного населения. Целая империя на коленях! Гунмэнь, разрушенный и напуганный! — мастер шагнул вперед. Вместе с ним павлин шагнул назад. Его спина вплотную вжалась в бочки. — Мастера кунг-фу, стертые с лица земли.       Шэню стоило признать, что после стольких побед и сражений быть загнанным в угол на собственном корабле и разоруженным взглядом какого-то немощного старика, это худшие из ощущений, что преподносила ему жизнь. Хуже только разговаривать с врагом не ради забавы, а ради сохранения лица.       — Жалкий старый вояка, — Шэнь выпрямился, его напряженное лицо разгладилось. — Явился поучить меня жизни.       Шэнь взмахнул крылом, запустив в мастера перьеобразные лезвия, и выскочил вперед, силой вырвав из палубы меч. Мастер Шифу отскочил в противоположную сторону и с молниеносной скоростью отразил атаку в спину. По палубе эхом раскатился звук удара металла о металл: клинок лорда Шэня скрестился с посохом мастера кунг-фу, с пластиной, скрепляющей две части посоха в одно. Мастера поменялись местами, и от скорости их движений стена пыли взлетела в воздух. Когда лорд напряг зрение и разглядел в мутной пелене лицо малой панды, то оскорбился. Мастер Шифу невидящим взглядом смотрел в пустоту, в горы досок и разруху, но никак не на соперника.       — Ты в край обезумел, — подытожил тот.       — Твои старания ничего не стоят, — язвительно прыснул Шэнь, стиснув крепче рукоять меча. — Если ты хоть сколько-то обладаешь рассудком, ты не станешь у меня на пути. Я все равно прикончу панду и всех ей подобных, а потом воскрешу флот и приду за каждым из вас. И никакой внутренний покой вам больше не поможет. Вы умрете, как тот дурень из совета.       — Приступай, — приказал мастер и посмотрел лорду в глаза. Его слова звучали как вызов. — Приступай же, черт возьми.       Когти лорда царапнули по палубе. Мастер давил на посох с такой силой, что Шэню пришлось смещать центр тяжести и упираться, чтобы не попятиться назад и не потерять позицию. В его мыслях мелькнула неуверенность в собственных силах, сомнение, которое сразу же пресекла гордость. Мастер Шифу продолжил метать слова, подобно ножам:       — Воин Дракона оставил тебя в живых, потому что у него доброе и чистое сердце. Он уничтожил оружие, подарив тебе шанс на побег и искупление. А ты все никак не успокоишься. — Мастер надавил сильнее и Шэнь опешил. Не ожидал он от старика такой силы и потому был вынужден схватиться за рукоять меча двумя крыльями. — Грозишь расправой ученикам и друзьям, глядя мне в глаза.       Лорд обвел дугу мечом, и крест из оружий разорвался. Они замерли каждый в своей позе: Шифу с посохом, а лорд с клинком, длиной в его рост.       — Зло награждается злом. Я отнял у панды то же, что он отнял у меня. Будущее.       Шэнь атаковал, рывком бросившись вперед. Мастер уворачивался, не пуская в ход посох.       — Только я не позаботился о приемном папаше. Благо, его история об усыновлении износилась как дешевый костюм.       — С каких пор родиться — преступление? — спросил мастер, закипая от ярости. До сих пор он не хотел наступать на Шэня из чувства жалости и тлеющей надежды его вразумить, но терпение заканчивалось. И сострадание тоже. — Ты считаешь, это По виноват, что он родился пандой? Или моя вина в том, что он буквально свалился мне на голову и стал Воином Дракона? — мастер отразил десяток хаотичных атак павлина и грубо прижал того к перилам тупой частью посоха. Чуть больше силы от Шифу, и соперник вывалиться борт. — Может, это тебе не стоило рождаться павлином и видеть во всем живом потенциальную угрозу?       Шэнь пнул ногой посох и не раздумывая бросился в атаку.       — Об угрозе вопила Вещунья.       — Довольно перекладывать ответственность!       Завязалась новая ожесточенная схватка. Адреналин от встречи с Шифу поставил Шэня на ноги, но лишь временно. Ярко, как никогда, он почувствовал последствия взрыва, и теперь отбивался от атак нападающего Шифу на негнущихся ногах. Манера сражения этого мастера требовала повышенной сосредоточенности и бдительности, он возникал из ниоткуда и исчезал в том же направлении, и Шэнь ничего не мог поделать, когда ставил несвоевременные блоки и пропускал удары в корпус. Голова кружилась. Волны толчками бились о корпус корабля, раскачивая его, и к горлу лорда подкатывала сильная тошнота, ведь еще большую качку создавал сам поединок.       — Его ты мог кормить своим бахвальством сколько влезет, — продолжал Шифу разговор, нить которого лорд потерял. — Со мной же, Шэнь, будет иначе.       — Только идиот не видит, что ты мягкосердечен, — Шэнь склонил набок голову. Он очень старался не вырвать. — Ты же примчался сюда, как только запахло жареным. Испугался за детишек, да? — он склонился вперед, понизив голос. — Что, сердце было не на месте?       Замахом посоха мастер ударил Шэня по голове, и тот отшатнулся, схватившись за поврежденное место. Одна только мысль о том, что могло случится с По и Пятеркой в Гунмэне, усилила напряжение в груди мастера Шифу. В ней зародилось пламя, неземной силы клубок энергии, и он находил выход в кулаках, в холодном взгляде и ударах посоха, что отбивал нелогичные, неуклюжие удары лорда. Все таки, он не был мастером настоящего кунг-фу. И чувств имел не больше, чем у трупа.       Шэнь ставил блоки, меч порхал у глаз подобно бабочке, и тот слышал лишь звонкие щелчки, когда меч бился об оружие противника. Он встряхивал головой, распугивая звезды, что летали перед глазами, но попытки встать в нормальную боевую стойку обернулись провалом. Шифу же выглядел так, словно только разминался, но глаза его, справедливости ради, округлились. Внешний вид правителя Гунмэня выглядел жалко, когда-то белые и воздушные перья покрылись серыми грязными разводами, но голос его не дрожал, а меч держался крепко в крыле, что не сжимало голову. Павлин сидел на коленях, головокружение и боль почти завалили его на пол, но лишь достоинство сохраняло его спину ровной. Он держался, как подобает лорду.       Вдруг, Шифу встал в нейтральную позу и подошел к павлину. Тот выдвинул вперед меч, демонстрируя, что еще способен обороняться.       — Кости бросать будешь псам, — прохрипел павлин. — А мне твои подачки не нужны.       — Хватит, Шэнь, — почти ласково молвил мастер, не реагируя на угрозу мечом.       Павлин тяжело дышал, в его горле зарождался крик, но он держался, не видя в этих жестах смысл. Жизнь, о которой он мечтал, шла ко дну вместе с кораблем. Крылья его ослабли. Меч под собственным весом выскользнул и упал.       — Мне одно интересно. И долго же ты будешь злиться?       — О чем ты? — плюнул Шэнь, пьяно качая головой.       — Ты злишься на весь мир. В данный момент — на меня. А ведь я всего лишь защищаю тех, кто мне дорог.       — П-панду.       — Да, панду, — разозлился Шифу, но поспешил унять свой пыл. Как бы ни пытался, он не мог подобрать слов, чтобы объяснить, что право называть Воина Дракона «пандой» уже занято. И занято не лордом.       Мастер видел, как у Шэня раскалывалась голова, и чувствовал легкий укол вины за это.       — И что самое интересное, ты мог бы не желать ему зла.       Шэнь поднял голову и открыл один глаз.       — Чушь.       — В глубине души ты ведь порицаешь свою жестокость. У тебя есть амбиции, изобретательность, таланты. Чтобы увидеть в фейерверках, безобидной детской забаве, шанс усовершенствовать армию, нужен ум. Но твои родители не увидели всего этого. А если увидели, то побоялись помочь сыну реализовать себя. Я прошел через их опыт и понимаю их. Понимаю, как сложно балансировать над пропастью, где ютятся две крайности одной ситуации: либо ты помогаешь сыну, допуская, что однажды тот не сможет остановиться и станет безумным гением, либо связываешь ему руки, ограждая от опасности. Суть в том, что оба варианта сломают ребенку жизнь.       — У тебя есть дети? — вопрос Шэня звучал как оскорбление. — И что же ты выбрал?       — Если ты слышал о Тай Лунге, то знаешь ответ.       — А… — очевидно выдохнул лорд. — Одаренный барс твоих рук дело.       — Я выбрал поддерживать сына во всех начинаниях. Я верил в него. И хотел, чтобы он верил в себя точно так же, как и я. Я поклялся, что его ждет великое будущее, что с его упорством все дороги будут открыты, но… Получилось, как получилось.       — Шифу… — устало протянул Шэнь. — Зачем мне эти откровения…       — Чтобы ты увидел обратную сторону медали и подумал дважды. Твоим родителям нет оправдания, как и нет оправдания мне. Но то, что произошло, теперь в прошлом. Ты можешь направить свой талант на благое дело. Месть и разрушения не дадут тебе покоя. — Шифу промолчал, а после стал вдвойне серьезнее. — Шэнь, ты запутался. Ты злишься не на панд. И не на По. Ты злишься, что в его жизни есть фигура родителя, и даже не одна. А у тебя нет и не было ни одной. Ты всю жизнь несчастен, и пока ты не с этим не разберешься, ты…       В умиротворенных глазах вспыхнуло пламя. Шэнь вскочил на ноги, застав Шифу врасплох, и с предельной точностью метнул блестящие лезвия. Мастер успел описать посохом несколько кругов — железяки звякнули под ноги, а те, что не были задеты, вылетели за борт и шлепнулись в непроглядную воду. По поверхности разошлись беспокойные круги. Мастер стал в позицию и замер. Не отводя взгляд от Шэня, он коснулся пальцами щеки, те стали мокрыми. Шэнь закашлялся смехом при виде голубых глаз, с удивлением уставившихся на липкие от крови кончики пальцев.       — Ты в стократ проворнее и шустрее жирдяя панды. Оттого приятнее пустить именно твою кровь, — Шэнь с присущей ему грацией подобрал меч и направил его на Шифу. Он все не мог выйти из ступора. Видать, мастер много лет не видел собственной крови. — Я предан пути, который избрал, Шифу. Твои сладкие речи на меня не подействовали.       — И мне жаль это слышать, — взгляд Шифу уколол лорда холодом. — Искренне жаль. Ты очень похож на моего сына.       — Не смей сравнивать меня… С каким-то жалким барсом! — прокричал Шэнь и бросился в атаку.       С новой силой меч сцепился с посохом. Удары стали о сталь заменили тишину. Бег, постоянные прыжки, кувырки и перевороты раскачали корабль, заскрипевший, как в последний раз. Устойчивая поверхность палубы уходила у мастеров из-под ног, бочки с порохом, ящики со снарядами, мечи волков и мусор: теперь все подряд скользило от одного борта и ударялось о другой, стоило палубе накренится под достаточным углом, и так снова и снова. Окончание боя обрекло себя на еще более непредсказуемый исход. Мастер Шифу парировал атаки лорда Шэня, клинки на пару с мечом сверкали перед глазами, но отсутствие опыта в сражении с таким нестандартным стилем изрядно выматывало и сбивало с толку. Каким бы проворством мастер ни отличался, силы имели свойство заканчиваться. Столько всего позади… Дни пути до Гунмэня, путь к Пятерке, что прошел он вместе с Быком и Кроком по улицам, кишащим бандитами, бой с пехотой на канале и пушечный залп, после которого все перемешалось. И тогда начался кошмар. В глаза ударил свет. Его тело пронзает боль, он парит в воздухе, а после шлепком погружается в холодную воду. Он чувствует, что тонет, что с каждой секундой перед глазами темнеет все больше, но тело не откликается на зов. Голова гудит, заглушая приступы паники. Холодная вода сковывает ноги в судороге, и вот внезапная боль в бедре — оглушительный хлопок, толчок, удар под дых, открывший ему глаза. Мастер встрепенулся и поднял голову. Скорее всего он умрет. Воздуха и сил не хватит, чтобы выплыть и увидеть их вновь.       — Нет, — подумал Шифу, начиная грести. — Нет, они не останутся одни. Там По… Шэнь… Они все…       Все это всплывало в памяти Шифу неуместными картинками. Он смотрел на павлина, раскрывшего хвост для отвлекающего маневра, и поймал себя на безжалостной правдивой мысли: повода щадить его больше не было. Он всматривался в красные глаза, огромные то перевозбуждения, и не видел в них Тай Лунга, не видел маленького одаренного мальчика, отвергнутого родителями. Не видел доброе детское сердце, спрятавшееся за скорлупой жестокости. Мастер Шифу видел безумие на крайней стадии отчаяния. И это безумие хотело убить Пятерку. Убить По. На этой мысли погас огонь надежды. Сострадание закончилось.       Бой прервался. Мастера застыли как ледяные фигуры и выжидающе уставились друг на друга. Грудь Шэня вздымалась, он жадно хватал воздух. Но когда опустил взгляд, выдавил из себя улыбку. Жалкую улыбку, обозначающую проигрыш.       — Вот, значит, что, — почти довольно сказал он. — Ты все же решил меня прикончить. Скажи, ты так сделаешь с каждым, кто обидит твою панду, да?       Шэнь рассчитывал ударить последней издевкой напоследок. Но мастер бросил горькую правду, даже не поперхнувшись:       — С каждым.       Мизинец Шифу опустился. Повисла тишина. А вслед за ней волна теплого желтого света укрыла разрушенный портовый город.