третьей степени

Когда Даби говорит это – они вдвоём в тусклом свете комнаты переговоров ПФО – Ястреб смеётся так, будто думает, что это шутка. Что имеет смысл, поскольку Ястреб думает, что вообще всё вокруг – шутка, и Даби и сам не из тех, кто всерьёз воспринимает вот это всё. Но прямо сейчас? Даби серьёзен. Он пиздец как серьёзен. И этот смешок заставляет его хотеть дать Ястребу по лицу. – Я не шучу, – говорит Даби. – Смейся, сколько влезет, но если ты не сделаешь выбор, я сделаю его за тебя. Это не очень сложное решение. Это либо-то-либо-это, чистый ультиматум, положенный к ногам Ястреба, потому что Даби, блять, не доверяет ему. Ястребу слишком долго удаётся играть в двойного-тройного агента без каких-либо проблем, и вне зависимости от того, какой стороне он действительно предан – если он до сих пор сам знает ответ на этот вопрос – ему не может и дальше сходить это с рук. Смех Ястреба затихает, превращаясь в забавляющуюся улыбку. – Извини, ты застал меня врасплох. Я буду серьёзен, – говорит он, помахивая рукой в очевидно несерьёзной манере. – То есть, либо я позволяю тебе выжечь на мне свой отпечаток, либо я ухожу и никогда не возвращаюсь? Это мои варианты? – Вроде того, – отвечает Даби. – Либо ты можешь сдохнуть. Так тоже можно. – Если бы я хотел умереть, я бы уже сделал это, – говорит Ястреб. – Ну, тогда раздевайся или проваливай, – надавливает Даби. – Предупреждаю, будет больно. Очень. – Очевидно. Но хотя бы называй вещи своими именами. Ты хочешь заклеймить меня, – констатирует Ястреб. – Дать мне что-то, что останется навсегда, даже если я предам тебя. Как-то так? – Так, – безо всякого выражения откликается Даби. (Да. Именно так.) – Мне подходит, – пожимает плечами Ястреб. – Только не лицо и не шею, ну, желательно. Не хочу светить этим на публике. Надеюсь, я прошу не слишком много. Он ведёт себя настолько непринуждённо, что Даби требуется секунда, чтобы осознать это, и, когда он осознает, он почти выбешивается. Это должно было заставить Ястреба выйти из равновесия, но он соглашается, будто это вообще ничего не значит. Вместо ты уверен или хотя бы в равной степени уместного ты в порядке Даби говорит: – Снимай свою куртку. Футболку тоже. – Само собой, босс, – легкомысленно отзывается Ястреб. Он просто образец беззаботности, когда сбрасывает свои очки, перчатки и наушники на стол, раздеваясь по пояс. Даби наблюдает, потому что его всегда слегка интересовало, как Ястреб раздевается с этими своими гигантскими крыльями на спине. Даби также наблюдает, поскольку чувствует лёгкое упоение властью от этого, и, что самое важное, потому что Ястреб горяч, а Даби всего лишь человек. – Хорошо, – говорит Даби. Он делает пару шагов вперед и осматривает Ястреба сверху-вниз, становясь лицом к лицу – его острый золотой взгляд слишком спокойный, гораздо более доверчивый, чем должен быть у того, кто находится в такой позиции. Даби не хочет об этом думать. – Разворачивайся. Не двинь мне крыльями. Ястреб легко подчиняется, поворачиваясь спиной, позволяя Даби ухватить его за худой изгиб талии, и так гораздо лучше, когда ему не приходится смотреть Ястребу в глаза. Его мизинец ложится на острый выступ тазовой косточки Ястреба. Кожа такая мягкая, неповреждённая. Будь Даби человеком хоть немного лучшим, ему, наверное, было бы даже немного стыдно из-за того, что он собирается сделать. – Ты согласился на это, птичка, – напоминает он Ястребу. – Не говори потом, что я не предупреждал тебя. Это единственное предупреждение, которое он получает. Даби выпускает причуду и ощущает опаляющее нарастание жара между своей ладонью и кожей Ястреба. Он настолько близко, что абсолютно точно определяет момент, когда боль регистрируется в мозгу Ястреба; чувствует, как все его тело напрягается в желании отодвинуться. К его чести, он подавляет его, не двинувшись с места и не показывая ни единого признака слабости, не считая того, как он хватается за спинку стула до побелевших костяшек. Для большинства людей это была бы худшая боль, которую они когда-либо испытывали. Это не выглядит, будто это худшая боль, которую когда-либо испытывал Ястреб. Это больно, но он справляется. Вполне успешно. Его болевой порог просто пиздец какой высокий, честно говоря. Даби раздумывает, не в первый раз, какая же хуйня с ним случалась. Наклоняясь так близко, насколько позволяют крылья между ними, Даби шепчет прямо в ухо Ястребу: – Больно, неправда ли? Надо было дать тебе закусить что-нибудь. – Я в порядке, спасибо, – выдавливает Ястреб сквозь стиснутые зубы. Он цепляется за спинку стула так сильно, что Даби слышит треск пластика. Даби прекращает, когда начинает улавливать отголоски жжёной плоти в воздухе, поскольку он делал это столько раз, что понимает по запаху, когда кожа сгорит до состояния невозврата. Перед тем, как отодвинуться от спины Ястреба, он говорит: – И не вздумай позволить кому-то вылечить это причудой. Я буду проверять. – Круто. Принято, – отзывается Ястреб. Его тон звучит как-то поспешно и странно. Он наполовину оборачивается к Даби, прикрывая большую часть тела крыльями от его взгляда. – Это всё? Просто если да, то я, пожалуй– – Дай мне посмотреть, – перебивает Даби. От отпихивает крыло локтем и смотрит, оценивая свою работу, но– оу. Во-первых, этот ожог – одно из лучших творений Даби, если так можно выразиться. Есть что-то такое в том, чтобы смотреть на отпечаток и знать, что это его рука, что размер и форма совпадут, если измерить ладонь и длину пальцев. Куда бы Ястреб ни пошёл, чем бы ни занимался, отпечаток будет там. Во-вторых, помимо ожога, обнимающего его талию, у Ястреба очень заметный стояк. Даби неверяще моргает: – У тебя– ебать. У тебя что, стоит? – Это из-за тебя всё вышло таким возбуждающим, – отпирается Ястреб, сознательно отступая на полшага назад. – Подошёл ко мне сзади, шептал на ухо. Ты знал, что делаешь. – Да мне наплевать, что я сделал. Стояк на ожог третьей степени – это ненормально. – Это не просто ожог третьей степени, это ожог третьей степени от тебя. В любом другом случае этого бы не произошло, просто ты такой– Ястреб пытается закончить предложение каким-то бесполезным помахиванием. Даби вздыхает: – Говори словами. – Ты горячий, Даби. Типа, ха-ха, место для шутки про причуду, но я реально имею это в виду. Только я никогда, бля, не мог ничего с этим сделать, потому что ты бы решил, что я пытаюсь попасть в Лигу через постель, – объясняет Ястреб, и, справедливости ради, это именно то, о чём Даби бы подумал. Это то, о чём подумал бы любой рациональный человек. – И это было бы раздражающим недопониманием, потому что я от всего сердца желаю, что бы ты разложил меня на каждом предмете мебели в этом здании. А это очень много мебели. В это трудно поверить. В это действительно трудно поверить, но– Блять. Даби верит ему. – Это действительно много. Но ты всегда был амбициозным, – соглашается Даби. Он делает пару шагов вперёд, Ястреб делает пару шагов назад, пока не упирается задницей в стол, и кончики его крыльев не свешиваются с края как уголки скатерти. Даби нависает над ним, упираясь ладонями в поверхность стола. Его запястье проезжается по чувствительной коже ожога на боку Ястреба, и Даби скалится на его резкое болезненное шипение. – Начнём прямо здесь, чтобы во время следующего собрания я мог выдвинуть стул и подумать о том, как хорошо я тебя трахнул на этом столе. Ястреб смотрит на него широко раскрытыми глазами: – … реально? Типа, прямо сейчас? Даби кладёт руку на заднюю часть шеи Ястреба, вцепляясь ему в волосы и оттягивая его голову назад: – Было бы большим упущением, если нет, правда? – спрашивает он. – У тебя каменный стояк, птичка. Что-то явно не так в твоей симпатичной голове. – Наверное, – выдыхает Ястреб. Он дёргает бёдрами вперед, когда Даби тянет за волосы чуть сильнее. – И тебе это тоже нравится. Я уверен. Ты точно из тех, кто трахается на почве ненависти. Честно говоря, Даби правда нравится делать больно Ястребу. По ряду причин, который только растёт, когда он понимает, насколько просто свести Ястреба с ума, причиняя боль. Он смеётся, потому, ну– может быть, Ястреб прав. Может быть Даби реально нравится трахаться на почве ненависти. – Если хочешь смазку или презервативы, то это на тебе, – он выказывает наивысшую степень своей доброты. – Скажи одному из своих маленьких перьев принести их из моей комнаты. Стол у кровати. Ястреб моргает, раскрывая широко глаза в кокетливой манере, пока пара перьев отсоединяются от его крыла. Даби еле сдерживает порыв ударить его по лицу. – Теперь разворачивайся и говори, чего ты хочешь. Ястреб отвечает, как всегда всё усложняя: – Я уже сказал тебе, чего я хочу. Даби хватает Ястреба за бёдра, разворачивая, кладёт ему ладонь между крыльями и вдавливает лицом в стол: – Значит, скажешь ещё раз, – приказывает он. Пальцы скользят сквозь перья Ястреба. Такие мягкие, обезоруженные. – Ты знаешь, что я хочу услышать. – Боже, ну какой же ты мудак, – бормочет Ястреб, выдыхая сквозь зубы, когда Даби дергает целую горсть перьев. Он бросает горький взгляд через плечо и говорит: – Ладно, Даби. Я хочу, что бы ты трахнул меня так, будто ненавидишь меня. Что, наверное, так и есть, поэтому это должно быть легко и просто для тебя. – Вот и всё, – говорит Даби. Он наклоняется, задерживаясь на секунду с пряжкой ремня Ястреба, прежде чем наконец расстёгивая ее. К этому времени отсоединившиеся перья возвращаются с флаконом смазки и парой презервативов из комнаты Даби – управление причудой Ястреба действительно восхищает, ну, не то что Даби когда-либо признается в этом– Ястреб стоит в штанах, уже спущенных до колен, готовый принять пальцы Даби. Даби бы соврал, если бы сказал, что не думал об этом. Ястреб, очевидно, действительно настолько ебабельный, как все говорят про него. Есть что-то такое в его улыбке, что вызывает у Даби желание стереть её с лица, что-то такое в этих симпатичных перьях, отчего хочется вырвать целую горсть. Подготовка быстрая и грубая, по пальцу за раз, пока Даби не считает, что Ястреб готов; возможно, этого слегка недостаточно, но он сказал, что хочет быть выебанным так, будто его ненавидят, и именно это он получит. Даби раскатывает презерватив и выпрямляется позади него, одной рукой всё еще вцепившись в бедро. Он весь в смазке, и он не собирается двигаться медленно. Он входит одним слитным движением в Ястреба, врезаясь бёдрами в задницу. – Блять, – стонет Ястреб. Крылья опадают по бокам. – Даби– – Вот так, – говорит Даби мягким голосом, в котором сквозит издевательство, когда он выходит и грубо загоняет обратно. – Это то, чего ты хотел, так? – Да, – глотает воздух Ястреб. Его ногти царапают гладкую поверхность стола. – Потяни за волосы. Даби хватается за пряди Ястреба одной рукой, оставляя другой резкий удар на его заднице, и Даби ухмыляется, когда это вызывает чужой хриплый стон. – Тебе нравится это? – спрашивает он, уже уверенный, что знает ответ. Он делает так ещё раз, вызывая такую же реакцию. – Знал, что так и будет. Грязная шлюшка, охочая до боли. – Какой ты грубый, – надувается Ястреб. Даби вцепляется мёртвой хваткой в волосы, чтобы начать вколачиваться быстрее и жёстче. – Закрой рот. Ты получаешь именно то, о чем просил. Ястреб выдавливает смешок. – Закрой его мне. – Паршивец, – срывается Даби. Он отпускает волосы Ястреба, позволяя упасть лицом на стол, и засовывает два пальца ему в рот. – Соси, сучка. Я грубый, потому что ты бесишь меня. Для того, кто всё время говорит, Ястреб слишком жадно смыкает губы вокруг пальцев Даби и давит горячим языком на них. Даби цепляет его большим пальцем под подбородок, удерживая за челюсть, почти впечатлённый тем, как Ястреб жалуется на его поведение в один момент, а в следующий абсолютно плавится из-за него же. – Пиздец как нравится видеть мой выжженный отпечаток на тебе, – говорит Даби, вытаскивая пальцы изо рта Ястреба и оставляя ещё один громкий шлепок на другой ягодице. Каждый из них заставляет Ястреба сжиматься ещё сильнее вокруг него, и Даби знает, что ни один из них долго не продержится. – До конца твоей жизни, ты никогда не забудешь об этом. – Сделай так еще раз, – требует Ястреб. – Сожги другую сторону. Я хочу обе руки. Даби не мог предвидеть такой расклад событий, но он абсолютно сходит с ума от этого. – Да, псих? – он ухмыляется и тянется к правому боку Ястреба. – Хотел бы я кончать от ожогов. Моя жизнь была бы просто пиздец какой прекрасной, – его ладонь нагревается. – Умоляй. – Пожалуйста, – просит Ястреб. – Я так близко, Даби, пожалуйста– Нетронутая кожа такая же мягкая, как и в первый раз, также легко плавится, когда Даби воспламеняет свою причуду. Волдыри пузырятся под его ладонью, и Даби знает, что это больно. Адски больно. Он знает, каково это, и он даже понять не может, как это может кому-то нравиться. Это выбешивает его в Ястребе ещё больше, честно говоря, потому что– этот уёбок вообще хоть в чём-нибудь проигрывает? Он думал, это разъебёт все мозги Ястребу. Он думал, это будет неподъёмно тяжелым решением – выбрать отпечаток ладони злодея, выжженный на его теле до конца дней, но нет. Мало того, что ему понравилось, мало того, что он попросил ещё один– но Ястреб кончает, когда Даби обжигает его, изливаясь на пол под столом, выкрикивая имя Даби настолько громко, что любой проходящий за закрытой дверью может вполне ярко представить себе картину происходящего. Боль и выносящий оргазм – если есть смысл вообще различать их на этом этапе – заставляют Ястреба сжать член Даби как в грёбаных тисках. Этого достаточно, чтобы отправить его за грань с головокружительной скоростью, и он хватается за последнюю связную мысль, чтобы не сжечь Ястреба и весь стол в огне, когда кончает сильнее, чем за все предыдущие двадцать пять лет своей жалкой жизни. (Это также самое странное послеоргазменное озарение в его жизни. Он только что нагнул героя номер два Ястреба через переговорный стол и трахнул так, как мечтает это сделать половина страны, разве что никто из них не знает, что тот кончает от агонизирующей боли и мелких издевательств. Даби заставляет себя не смеяться.) – Ну, – говорит Даби, – один предмет мебели готов, птичка. Осталось ещё очень много, – он вытаскивает и бьёт по заднице Ястреба последний раз, просто потому что может. – Пошли забинтуем эти ожоги. Это было слегка антисанитарно. Ястреб натягивает штаны и поворачивается. – Тебе-то какое дело? – Я не могу отпустить тебя в больницу в таком виде, но ты бесполезен, если сдохнешь от сепсиса, – говорит Даби, стягивая презерватив и завязывая его в узел. – Ты пожалеешь, что попросил ещё один. Не сможешь спать на обеих сторонах. – Уу-у-упс, – тянет Ястреб. Он звучит так, будто его вообще не волнует тот факт, что он будет слегка недееспособным минимум неделями. Он смотрит вниз, оценивая ущерб, выворачивая шею, чтобы осмотреть пузырящиеся отпечатки на обеих сторонах талии. – Чёрт, это дико. Хотя, ощущается не так плохо, как выглядит. (Ну, можно сказать и дико. Уродливые очертания рук Даби на этих изгибах чуть выше бёдер Ястреба словно два знака, говорящих держаться здесь, когда трахаешься раком. Выглядит плохо, да. Но также– блять, это выглядит хорошо. Ощущается тоже хорошо. С точки зрения Даби, разумеется. Потому что ожоги Ястреба заживут, останутся шрамы, и шрамы будут выглядеть в точности как руки Даби. Всегда. Цель оправдывает средства.) Даби скидывает презерватив в мусорное ведро под столом, подтягивает штаны и щёлкает ремнем. – Выжег нервные окончания дотла, вот почему. Почему у тебя, блять, настолько высокий болевой порог? – Это из-за моих крыльев. Они очень чувствительные, – объясняет Ястреб. Даби в состоянии распознать полуправду, когда слышит таковую. – Пришлось привыкнуть к тому, что ощущаешь всё вокруг. Заняло много времени, между прочим. – А, – говорит Даби, раздумывая. Он как-то особо и не брал в расчёт крылья. Было бы забавно в следующий раз. – Ну, я тебя довольно сильно приложил. Будут болеть какое-то время. – Спасибо за предупреждение. Видимо, повезло, что я не любитель ближнего боя, – отвечает Ястреб. – Места удались, кстати. Супер симметрично. – Ты просто ебанутый на всю голову, – информирует его Даби, будто он сам не знает. – Ты уже говорил, – Ястреб ухмыляется так, как ухмыляется, когда собирается быть полным мудаком. – Это тяжело, знаешь ли? Я рыдаю в подушку каждую ночью, надеясь, что смогу стать таким же нормальным и уравновешенным, как ты. Даби посылает его. Без разницы. Мысль, блять, ясна. – Я не знаю, почему ты настолько небрежно к этому относишься, – говорит он. – Мне казалось, кто-то вроде тебя должен волноваться чуть больше из-за того, что его заклеймили на всю жизнь. Ястреб наклоняет голову и выдавливает полуулыбку. – Кто-то вроде меня. Что это значит? – Твое существование зависит от твоего внешнего вида, – отвечает Даби. – Больше никаких раздеваний для секси-журнальчиков. Никакого раздевания для кого угодно, на самом деле. Никаких перепихов, никаких фотоссесий в плавках, никаких поездок на пляж, – продолжает он, загибая пальцы. – Ну, если ты не хочешь, что бы кто-то рассказал прессе, насколько ты больной псих на самом деле. – Мне и не нужно раздеваться. Полно других способов объективизировать меня, нет? В целом, это всё, в чём люди нуждаются, – говорит Ястреб. Он даже не вздрагивает. – Тем более, они и так редактируют мои фотографии, как душе угодно. Придётся им просто поднять ставки в своей игре в Фотошоп, может раскошелиться на пару договоров о неразглашении. – И тебя это не волнует, – констатирует Даби. Ястреб пожимает плечами. – Жизнь коротка. Слабо верится, что я переживу тридцатку, с тем, что творится вокруг, – говорит он. Кидая нейтральный взгляд на ожоги, он продолжает: – Болит пиздецки, да. Видимо, и правда будет какое-то время. Но когда заживёт, у меня вряд ли будет время думать об этом. – Ты знаешь, что умрёшь молодым, и всё равно тратишь жизнь впустую, проживая её во лжи, – говорит Даби. – Это интересно. – Рад, что ты так думаешь, – отшучивается Ястреб. Он подбирает футболку с курткой со стола. – В любом случае, нам, наверное, уже пора? – Ты что, выйдешь прямо так? Ястреб наклоняет голову. Он стоит там, словно его только что вытащили из самого Рая, с раскинутыми красными крыльями и полуголый с Адскими отпечатками рук, опоясывающими его талию. Блять, как поэтично. – Назови хоть одну причину, почему нет. Даби выгибает бровь. – Мне казалось, у тебя уже есть одна. – Например, какая, я не хочу, что бы прекрасное сообщество Дейка-сити узнало, что меня трахнул их лейтенант? – Ястреб ухмыляется. – Да ладно тебе, Даби. Эти люди умеют хранить секреты, – он указывает на свежие ожоги. Кожа по краям раздражённая и красная, уже сочащаяся плазмой. – Тем более, я не собираюсь надевать футболку на это, потому что потом её придется отдирать, а это мерзко. – Как скажешь, – бормочет Даби. – Как хочешь, птичка. Мне вообще без разницы. – Круто, – говорит Ястреб. Он открывает дверь и выходит, давая Даби место пройти. – Веди тогда, красавчик. – Я действительно тебя ненавижу, – информирует Даби, проходя мимо. Ястреб идёт за Даби, закрывая дверь позади них. Он засовывает руки в карманы, принимая свою обычную позу, выпрямляя спину и ссутуливая плечи. – Я знаю, что ненавидишь, – говорит Ястреб. – Не сомневался в этом ни секунды.