Амбивалентность

-Уэнсдей, не подумай, что это плохо, но ты сейчас бледнее обычного, - из ступора меня вывел встревоженный голос Ксавье, - что произошло? Сказать по-честному, при виде этого злосчастного платка, единственное желание, которое у меня сейчас появилось, это запереться в ближайшем склепе в каком-нибудь гробу и никогда оттуда не выходить. Прочистив горло, я повернулась к Ксавье. Он выглядел очень обеспокоенным. Неужели на моем лице так читался весь тот спектр эмоций, что я переживала внутри? «Теряешь сноровку, Аддамс! Теперь все эмоции у тебя на лице» -Всё в порядке, мне пора, - как можно бесстрастно ответила я и скрылась за дверью Офелия Холл. Быстро идя в сторону комнаты, у меня из головы не выходило два вопроса. Как этот чертов платок оказался у директора Уимс и как это связано с нашим новым преподавателем? Зайдя в комнату и не обращая внимание ни на Энид, ни на Вещь, я достала шар чтобы связаться с мамой. Она не заставила себя долго ждать: -Тучка, дорогая! Я так рада тебя видеть, - на меня смотрели ее всегда любящие и спокойные глаза. -Приветствую, мама… Её взгляд резко поменялся. Ну неужели действительно все мои переживания читаются у меня на лице? «Какой позор…» -Дорогая, что произошло? Ты выглядишь более безжизненной, чем всегда. -Мама, у меня есть серьезный разговор. -Я вся во внимании, мой скорпиончик. Не хотелось себе врать, но мягкость и теплота ее тона всё же заставила меня выдохнуть и немного прийти в себя. -Помнишь тот день, когда я первые увидела… то видение? Взгляд мамы помрачнел еще больше. -Уэнсдей, дорогая. Только не говори, что... -Нет, оно не сбылось. Я увидела его, когда прикоснулась к пиджаку, что висел у нас в прихожей тогда… из кармана того пиджака еще выглядывал зеленый платок. -Да, всё верно… -Кому принадлежал этот пиджак? Я заметила, что мама задумалась, пытаясь вспомнить тот день. -Дорогая, к сожалению, я не могу ответить на этот вопрос. Я помню, что у твоего отца была деловая встреча у нас дома. Но ты же знаешь, что я не лезу в его дела и мало знакома с его партнерами. Я только знаю то, что в конце концов отец сильно разругался с этим человеком, так как тот подставил Гомера. --Скажи…возможно ты знаешь кого-нибудь с фамилией Финиган? -К сожалению нет, дорогая. А почему ты интересуешься этим? — Это неважно, - я потерла переносицу и устало выдохнула. Почему-то сейчас мне не хотелось расстраивать маму или заставлять ее нервничать, - не переживай. -Как скажешь дорогая. Не спокойной ночи тебе, тучка. -И тебе, мама. Откинувшись на спинку стула, я задумалась. Если вспоминать мое видение, то голос, который я там слышала, явно не принадлежал нашему учителю. Но почему именно сейчас тогда? Новый преподаватель, этот платок… явный выговор от директора этому Стенли. Черти что. Слишком много вопросов и совершенно никаких ответов. «А разве у тебя было иначе, Аддамс?» Боковым взглядом я заметила, что Вещь взобрался на стол и начал жестикулировать, всё ли со мной в порядке. -Вещь прав, - послышался сзади голос Энид, - ты бы себя видела со стороны, когда влетела в комнату. Белее обычного, выглядела, как живой труп, - она возмущённо всплеснула руками. -Сочту за комплимент, - излишняя эмоциональность моей подруги порой сильно напрягала, если не сказать, что раздражала. -Уэнсдей, ты же знаешь, я не отстану, пока не пойму, что с тобой, - Синклер переместилась на мою кровать, взобравшись на нее с ногами и рукой похлопав на место, рядом с ней, приглашая меня, - давай, мы с Вещью хотим знать, что тебя так испугало. -Ты знаешь, меня ничто не может напугать, - сев на кровать, со всей возможной напыщенностью ответила я, чтобы отвлечь Энид от того, что меня беспокоило. -Да-да, ледяная королева Уэнсдей Аддамс, эмоции для слабаков и бла бла бла. Ты можешь об этом рассказывать кому угодно, но не мне. Давай с самого начала… сегодня ты пропустила писательский час и тебя очень долго не было дома. Где ты была? Я обреченно вздохнула. «Аддамс, ты стала примитивной. Тебя стало очень легко раскусить и вывести на разговор» «С другой стороны, я полностью доверяю Энид, почему я не могу рассказать ей то, что произошло сегодня? Она ведь не желает мне зла!» «Никто об этом не говорит. Ты просто стало эмоциональной и примитивной.» «А может это банальный пубертат? Или ПМС?» -Я была у Ксавье в мастерской, - на одном дыхании ответила я. Вещь и Энид замерли. Только брови Синклер начали подниматься так высоко, что казалось, будто они сейчас пересекут линию волос, — это всё, что ты хотела знать? Энид лукаво улыбнулась. -А вот это уже интересно. И что ты делала так долго в мастерской у Ксавье? – от смены ее тона я аж дернулась, - неужели…? Энид вдруг громко запищала и захлопала в ладоши. -Как ты вообще могла обо мне такое подумать? – с максимальным отвращением ответила я ей, - ничего такого. Энтузиазм Синклер, тем ни менее, не унимался. -Уэнсдей, ты в комнату забежала такая вся бледная, запыхавшаяся… Я могу предположить всякие варианты, знаешь ли… -Но явно не те, которые ты предположила. Всё, к сожалению, намного банальнее и, местами хуже. Улыбка исчезла с лица подруги. -Да, я была сегодня в мастерской у Ксавье чисто в профилактических целях. Но это не главное, - я очень устала за этот вечер и у меня буквально не было сил углубляться в подробности, - когда Ксавье меня провожал до общежития… У Энид снова лукаво улыбнулась: -Тааак, а вот это любопытно… -ПРОСТО ПРОВОЖАЛ! – я сейчас голос повысила? «Клеймо позора, Аддамс, помни об этом! Оно прям у тебя на лбу!» --И не в этом суть… недалеко от Офелия Холл стояли директор Уимс и мистер Финиган. Они горячо о чем-то спорили. Энид спокойно кивнула, приглашая меня продолжить разговор. Вещь всё это время сидел у неё на плече. --В руках у Уимс я кое-что увидела… - я остановилась, пытаясь в очередной раз за вечер переосмыслить увиденное, - в общем это был зеленый платок. Тот самый… Наконец я закончила и уронила голову. Я смертельно устала. Повернувшись к Энид, я встретилась со слишком обеспокоенным взглядом. -Уэнсдей… ты ведь понимаешь, насколько осторожной тебе надо быть сейчас? – ее голос вдруг стал твердым и каким-то взрослым, - я хочу, чтобы ты помнила. Я всегда, буквально ВСЕГДА буду рядом с тобой. И не оставлю тебя ни на минуту. Она легко погладила меня по плечу и ушла на свою сторону комнаты. Какой бы громкой, яркой и, местами, навязчивой Энид не была, но она удивительно хорошо меня чувствовала и знала, когда можно продолжить разговор, когда можно спрашивать что-то, а когда лучше ретироваться, выразив заботу и поддержку. И за это я всегда её безгранично благодарна. Ночь была тяжелой… Сон не шел, а мысли крутились вокруг Уимс, Финигана и этого платка. Какая связь? И почему директор махала им перед лицом преподавателя? Неужели он как-то связан с моим видением? Мне предстояло всё это выяснить, но не сегодня… сегодня я и правда чертовски устала. Мои мысли меня перенесли к Ксавье. «Такой теплый и даже родной…» «Аддамс! Это что еще за розовые сопли? Какая мерзость!» Я решила выйти на балкон, чтобы проветрить голову. И впрямь, думать о Торпе в подобной манере было, скажем так, непривычно и даже немного омерзительно. Я дала себе слово, что ни один представитель противоположного пола никогда не вызовет во мне даже каплю потепления моего сердца. Я никогда не превращусь в гормональную бурю, которая только и жаждет наличия человека рядом и прикосновений. И даже не потому, что это противоречит моим принципам. -Пора сказать это вслух, Аддамс, - тихо прошептала я, подставляю лицо прохладе ночи, - тебе страшно. И этот страх напрямую связан с твоим видением. В очередной раз всплыли слова психолога: «Уэнсдей, ты говоришь все эти вещи, а я слышу, что ты кричишь «Мне страшно вступать в новые взаимоотношения, так как боюсь трагедии, что может произойти». Но это всё защитный кокон, из которого нужно вылазить. Я считаю, что одним из важных шагов на пути к исцелению – это вступить во взаимоотношения, разрушив стены своих защитных механизмов. Тебе нужен друг, а желательно кто-то больше.» Но ведь я сделала маленький шаг на пути к этом? «Ага, и потеряла остатки достоинства» «Моему достоинству никак не повредит чаще общаться с Ксавье» «Ты еще себе внуши, что это действительно в профилактических целях» Я улыбнулась своим мыслям. Порой казалось, что такая амбивалентность чувств порождала раздвоение личности. «Ксавье… Такой теплый и даже родной» С этими мыслями я вернулась в свою кровать и, наконец, мне удалось заснуть. Сейчас мне надо отдохнуть, обо всё остальном я подумаю утром.