И я тебя, Осаму
21 сентября 2023 г., 16:57
Примечания:
прошу прощения за ошибки, которые вы можете найти
Новый день
Надоеливые лучи солнца слепят закрытые очи шатена, который лениво ёжится в объятиях кровати. Причмокнув, он потягивается всем телом, поднимая руки, и растопырив пальцы. Была б его воля, он бы остался в кровати до конца своих дней
Окончательно мужчину будит тонкий, сладостный аромат кофе, который тянется из кухни, и он наконец раскрывает глаза, но только для того, чтобы в ту же секунду прищуриться. Яркий утренний свет слепит взор, и Дазай сводит брови к переносице
Поленившись ещё пару минут, темноволосый принимает сидячее положение, скрещивая ноги, и хлопает черными, как смоль, ресницами. Запах утреннего напитка становится более отчетливым, и мужчина с титаническими усилиями заставляет себя встать с кровати. Стоит его босым ногам коснуться прохладного пола, как бледная кожа покрывается тонким слоем мурашек
Надев тапочки, Осаму приходит на кухню. Там его встречает его возлюбленный, который стоит к мужчине спиной. Его тонкие пальцы держат кружку с кофе, а во второй руке светловолосого находится телефон. Видимо, он опять отвечает своим коллегам с самого утра
—Куникида-а, доброе утро!—Дазай нарочно протягивает последнюю гласную чужого имени, чтобы немного поддразнить Доппо. Но тут же немного исправляет ситуацию—Я.. тебя люблю..
Длинноволосый знает, какие усилия Осаму прикладывает, чтобы произнести два последних слова. Ведь шатен говорит такое очень и очень редко, и только в силу хорошего настроения, либо утешения
—Доброе, Осаму.—Куникида встаёт полубоком к шатену, смотря в его глаза. Он знает, что прямо сейчас обезоружил мужчину, ведь тому очень нравится, когда светловолосый называет его по имени. Особенно по утрам, когда голос Доппо немного хрипловат. Но сейчас он достаёт козырь из рукава, заставляя кареглазого почувствовать, как кровь приливает к его щекам—Я тоже тебя люблю.
Дазай улыбается в ответ на слова возлюбленного. Улыбается по-настоящему. И, хоть Куникида не произносит этого в слух, но ему нравится, когда губы темноволосого приподнимаются в таком искреннем жесте. Что рядом с ним Осаму не притворяется. Но такое может произойти только тогда, когда они наедине
Доппо может со всей смелостью заявить, что это утро-одно из тех редких случаев, когда Дазай не пытается капать ему на нервы в первые минуты своего появления. Однако, он уже привык к тому, что мужчина находится рядом с ним, пытаясь вывести на эмоции. Либо же, у него просто такой характер. И, вероятно, без этого раздражающего шатена, жизнь светловласого станет более однообразной, а квартира, в свою очередь, "пустой"
***
День прошёл незаметно, и вот солнце игралось с цветами на лазурном холсте. Оранжевые, красные и жёлтые оттенки переходили в лиловые, бардовые и голубоватые. Они становились всё темнее, смешиваясь в один оттенок, который вскоре покрыл всю небесную крышу. Дазай весь день периодически капал на нервы своему парню, но тот был крайне терпелив. Впрочем, как всегда Указательным пальцем Куникида поправил очки, которые съехали с переносицы, глазами ища номер 18 среди множества других чисел на картине. Рядом стоял маленький стакан с водой, вода которого была непонятно какого цвета. Казалось, в жидкости смешалась вся цветовая палитра, и теперь она представляла собой отдельную картину, которая будет понятна далеко не всем. В правой руке он держал кисть, а во второй-маленькую баночку оранжевой краски Дазай молча отложил телефон, поднимая взгляд на светловолосого. Будучи сосредоточеным, Доппо казался шатену ещё прекраснее. Хотя, казалось бы, куда уж больше. Этот мужчина смело раздвинул занавес, который таил за собой все чувства Осаму. Открыл дверь, запертую на сотни замков. И прямо сейчас в его руках мирно билось тревожное сердце кареглазого, которое он лелеял и берег, как зеницу ока. Всё же, таков был его идеальный образ партнёра, и он ему соответствовал. И Куникиде совсем не обязательно было перешагивать через себя ради этого, ведь он уже был таким, каким видел самого себя в отношениях Шатен поднялся с кровати, которая сопроводила его движения назойливым поскрипыванием, и подошёл к возлюбленному со спины. Прильнув своими бледными, обсохшими губами к чужой макушке, он так же обвил руками грудь Доппо. Это все, что Осаму сейчас мог себе позволить, ведь тот был занят. Вдобавок, спинка кресла мешала темноволосому прижать к себе возлюбленного, чтобы почувствовать тепло чужого тела Куникида, почувствовав осторожные прикосновения чужих рук, положил кисточку на ряд других баночек с красками. После этого он приподнял руку, обхватывая запястье Дазая, и поглаживая его гладкую, бледную кожу большим пальцем. Он снова задается вопросом, за что вообще может любить этого мужчину, и снова не находит ответ Доппо поворачивает голову, и, поставив баночку с краской на стол, запускает вторую руку в тёмные волосы. Такие мягкие. Пропуская шелковистые пряди меж пальцев, он немного наклоняет голову шатена. Закрыв глаза, мужчина целует чужие губы. Так ненавязчиво и нежно, как может, и Осаму хватает пары секунд, чтобы растаять Когда светловолосый отстраняется, кареглазый готовится надуть губы от шуточной обиды. Но некая досада всеравно присутствует, ведь Куникида проявляет инициативу в подобных ласках куда реже, чем сам Дазай. Однако, это желание быстро растворяется, когда светлоглазый поворачивается на кресле, обвивая чужое тело руками в ответных объятиях. Он даже не думает открывать глаза, и лишь наслаждается моментом спокойствия Тишина была так прекрасна, а момент был похож на сладостные сети крайне реалистичного сна. Но, даже если это был сон, они оба вряд-ли захотели бы проснуться
