Под снежной мантией

Отчуждённая, промёрзлая насквозь вершина простирается с юга на восток, её выступы,расстилаясь в глубинах гулких коридоров, просверлили вход в сумеречные,полные хаоса шахты. Переливающийся волнами луч солнца, исходящий из крохотной, почти незаметной щели сверху, должно быть, не мог прогреть и миллиметр застывшей реки, что образовалась тут еще миллион лет назад,если не больше. Ветер гулял здесь вольно, без спросу, будто у себя дома. По точным вычислениям - тысяча метров ввысь и ты на поверхности. Главное не разбиться. Майкл никогда не был не растяпой. В иной раз, устремив замученный взгляд в стылый купол ледника,он надолго задумался, яростно потирая одной свободной рукой область покрасневшего носа из-за начавшегося насморка. Можно свернуть к гроту,в конце концов, продвигаясь всё вперед, вдоль острых сталактитов и сталагмитов, можно вернуться к началу пути, но там последним делом останется преодолеть три километра к ближайшему поселению. Расчётливо, с надёжным фонарём в руке,лимонное свечение которого блистало в стекле линзы и отражалось в корке стужи, а также с новейшей страховкой, крепким снаряжением на теле и хоть какой-то невесомой безопасностью, это,по существу, казалось лучшим решением. Единственное, что всё ещё не оставляло в покое - дыры, ведущие в сифон, а может быть куда-то ещё, откуда выхода без сомнений нет. Экипировка заблудившихся туристов сверкала под присыпанным сверху серебристым настом, напоминая о ужасах, подстерегающих даже в самых чистых местах, где подвоха не ждёшь. И, что они не жаждут незваных гостей. Пещеры самобытные - единственные в своём роде. Чарующие, привлекающие, одурманивающие тайнами, неподвластными самым отчаянным смельчакам. Легенды жили и будут жить до скончания веков, как и люди... Он жарко воображал, как очутится в уютном номере отеля: скинет с себя защитный костюм,примет водные процедуры, наестся до отвала и довольным уляжется с грохотом в кровать. А что по поводу рыбалки? Лыжного курорта? Ужина в той цветастой кафешке в самом центре незнакомого места? На остальное попросту не хватало сил, в том числе и на загаданное времяпровождение с Уильямом. Да, он обещал... По крайней мере сегодня,до этого шибко выгоревший и запыхавшийся из-за академических экзаменов, юноша оставлял активность на потом, раз за разом и после жалевший об отложенном счастье. Когда он был по-настоящему спокоен и рад без причины? В амбициозности и неподконтрольности стен учебного заведения в кругу тех называемых товарищей? На день рождения перед привычным до тошноты телевизором с плойкой на коленях и пиццей в зубах? Во время обрисовки холста влажной кистью синим покорным небом? Глупости. Одиночество. Он всегда понимал, что пора научиться развлекаться самостоятельно. Ты и есть сам себе друг, любовник, начальник. Как бы то ни было, горько провожать взглядом шумную кучку ребят, активно шутящих и разговаривающих на локальные темы, заодно с этим играя "третьего лишнего". Люди приходят и уходят, этот цикл невозможно остановить. Впрочем, нельзя утверждать до победного, что у него совсем уж не было кого-то близкого. Прежде чем продолжить ход размышлений вслух, в груди спёрло от обиды, однако Майкл держался молодцом. Терпение - залог успеха и любого выживания. Шаг за шагом приближаясь к волшебной свободе, на суставы наваливалась немыслимая тяжесть, как и на веки, чертовски клонило в сон, почему-то беспощадный мороз уже перестал принуждать постоянно дёргаться от своей убийственной силы. Глыбы в дальних воронках заворошились ещё мощнее. Снаружи неспешно падали снежинки. Туннель закончился не сразу, он отдалялся постепенно, с остановками на передышку и перекусом неразогретой, сырой тушенки, представляющей из себя смесь риса и говядины. Конечно, позволить себе нечто большее да повкуснее хочется, но явно не в данной ситуации. - Хоть бы это колом в желудке не встало...- с головной болью хмыкнул доходяга, доедая остатки обеда,затем, он скоротечно глотнул тёплого чая из термоса, - И таблеток с собой не взял... Голос хрипло отозвался в ушах. Проблемный живот мог дать о себе знать в любое время, поэтому турист рассчитывал на удачу, что, нужно подметить, нерационально до скрипа зубов и урчания в кишках. Оказавшись у выхода,Афтон буквально оторвал запотевшую маску с лица, наплевав на всё и вся. По случайности средство для защиты дыхательных путей упало в сугроб, и не обращая на мелочь внимание, он приступил жадно, с лютым упоением поглощать свежий горный воздух,разрывающий глотку необыкновенной свежестью. Перед фигурой промелькнули сивые ели, на одной из них, на чернеющей тенью верхушке рассиживал гордо коршун. Хищник пугающе взметнулся в полёте и упорхал вдаль, рассматривая окрестности. А там, неподалеку, бугристая равнина без всякого льда,где подрагивал самоцвет, он поспешил рывками к нему. Под ногами захрустели редкие камни. Пряди чёлки прилипли ко лбу из-за пота, парень облизнул пересохшие и солёные от жажды губы и уткнулся,упав на колени к минералу, что лежал на почве совершенно без дела. - Красивый... Лазурит бывает разным по форме и цвету, впрочем, название не всегда обозначает достоверные свойства. Именно этот искрился индиговым началом и местами смешивался с истинным фиолетовым. Любимый цвет папы... Во всяком случае, такой подарок был бы отличным поводом для того, чтобы увидеть эту непостижимую, исключительно редкую улыбку, а также способом загладить вину из-за сегодняшнего происшествия, в ходе которого двоим не удалось осуществить действительно долгожданные планы. Кто ж знал, что Майкл отстанет от остальной группы и экскурсовода, задумавшись о странных, как ему тогда показалось,волнующих вещах. Интересно, что он вообще не знал, как там оказался, то есть, так-то здравый рассудок подсказывал всеми силами, как только мог, но его звучание отзывалось хлипко и неясно. Юноша смотрел украдкой на кухне за готовкой,наблюдал исподтишка, сидя в компьютерном кресле, порой боковым зрением во время чтения ущербной домашки и с натуральным усердием показаться не столь заинтересованным в чужих делах, пока мастеришь что-то сам. Лишнее внимание всегда доставляло людям множество хлопот в и без того запарной рутине. Лёд трескается под напором избыточного тепла, точно собственное сердце в последние пару месяцев совместного отдыха с родителем. Неужели кое-кто собрался наверстать упущенное или лишь изображает данность? Что-то было в нём такое, до бабочек сковывающее и мучающее до трепета. Что-то, заставляющее ощущать, как благосклонная теплота разливается внутри. Он словно поглощает своей натурой и беспечным смехом. Ему определённо шёл деловой костюм, облегающий вокруг обольстительных форм, как и швейцарские часы под названием Омега на сильной руке, приковывающее любопытство к себе каждый раз, как в первый. У Уильяма неповторимый вкус и в бытовых вещах, будь то подбор посуды под антураж гармоничного интерьера или согласованная расстановка купленного товара из люкс магазина. Рецепторы напомнили о аромате изысканных мужских духов Саваж, разбрызганных на украденной, любимой рубашке Уильяма, так как младший Афтон запрятал её под свои вещи в комоде, лишь бы ночами феерично заканчивать личные дела, рисуя в голове интимные образы, от которых всё дрожало и покрывалось мурашками, и ноги сводило сумасшедшей судорогой. Приходило время избавляться от улик - он заглядывал в неприветливый коридор, оттуда к хорошо освещенной ванной.После душа, в мрачном настенном зеркале Майкл разглядывал замученную версию себя: мешки под глазами, неопрятно разбросанные волосы по бокам, краска смущения на бледных щеках,элегантная талия, подле которой сжимаются родные руки. Отдаваясь с головой мечтам, терялся счёт времени... Как часто это происходит и почему? Возвращаясь в свою комнату, он мельком кидал односторонние взгляды на пыльную деревянную дверь с встроенным стеклом,за ней же на балконе виднелся расплывчатый силуэт, чьё обнажённое до трусов тело подносило к губам сигарету и убирало в бок, смахивая пепел в старую, никому ненужную бордовую кружку, оставленную ещё прежними жильцами. Дым растворялся в высоте окон... У него многому стоит поучиться. Стоит учесть, все нескромные звуки Майкл удачно подавлял с помощью подушки и заметных укусов себя за руки. Время от времени возникал панический страх, что однажды деяния застанут врасплох и это приведёт к определённым нежелательным последствиям. Свидетель оказался бы в замешательстве, обнаружив отметины на туловище, и, что кто-то дрочит на его потерянную рубашку, не так ли? Тем более этот таинственный вор приходится ему родным сыном. Заплутавший деятель прокручивал в голове и дальше воспоминания, смотря на приобретение, всё еще валявшееся у самых ботинок. На плечи и капюшон смольной куртки плавно спускались капли замёрзшей воды, преобразовываясь в исходное состояние. Парень,всё - таки,неаккуратно сунул в карман карго найденную породу и побрёл к поселению, где непосредственно и находилось их пристанище на время отпуска. Взаимоотношения сравнивались с детской качелью на летней площадке. Холоднее, теплее, иногда даже обжигающе... Испепеляюще - злобный тон сменялся в борьбе на сладостно - нежный. Две личности. Два человека. Два характера. Шатен ускорился - участилось его дыхание. Начинало темнеть за горизонтом. Через мгновение он оступился и неслышно ахнул, чуть не посеяв драгоценность. *** Он расположился рядышком на диване с отцом за просмотром старой киношки, выпивая вторую банку пива, он поддался вперёд, с идеей получше рассмотреть надписи на экране телевизора из-за плоховатого зрения,тут же в левое ухо очень близко, с тягучим жаром продышали многозначительную просьбу. - Майк, достань его... - вплотную прошептал журчащим баритоном Уильям, чуть ли не касаясь губами мочки, что от неожиданности замер, сначала не понимая, о чём идет речь, тогда собеседник продолжил, не убавив пылу, - пульт, подай, пожалуйста. Он шмыгнул, уже собираясь развернуться в нужную сторону и схватить устройство, но его опередили и усадили обратно, прижав ладонью плечо к спинке мягкой мебели. - Сиди. Я сам, пока дождёшься, наверное, сто лет пройдёт...- вероятно, с недовольными нотками скривился собутыльник, протягиваясь через колени юноши всем корпусом и переставив соблазнительно одну коленку между них. Глаза упали на стройные бёдра и парень зажмурился. Для своих лет Афтон выглядел достаточно молодо,с чем согласились бы некоторые сплетники и сплетницы с улицы родного города, где, в принципе, и живёт вся семья. Что к чему, сразу вспомнилась противная школа в соседнем районе и класс, изнуряющий буллингом, где приходилось спасаться самому и одновременно помогать ближнему. День, прожитый в прошлом без приключений, словно переносил в альтернативную реальность, и здесь становилось тяжело поверить, что, ну, ты - это ты, а не какой-то другой человек. Словно это всё было сном... Уильям мастерски поддел пальцами край пульта, выглядывающий из проёма между сиденьем и подлокотником, и потянул к себе, совсем неумышленно прижав ту самую свободную ногу к чувствительному месту Майкла. Из губ вырвался тихий полустон. Сдерживаться было практически невозможно. - Осторожнее! - сквозь зубы процедил один из них, встретившись прямыми, томными взглядами. Второй лишь противно ухмыльнулся. То ли издевается, обо всём догадавшись, то ли играется, намекая. Пока некоторые возвращались в своё бывшее положение, в уложенную прическу сына вцепились, заставляя немного опрокинуть голову. - Позволь узнать, - его голос звучал уже твёрдо, - Что я сделал не так? - брови исказились в гнусавом вопросе, словно смотрящий сверху вниз Уильям реально не осознавал произошедшего. Рука обмякла, сам же спонтанно отпрянул, поднёс бутылку с алкоголем к губам и отпил какую-то часть содержимого, присаживаясь удобнее. Подозрительно... Долбанный манипулятор. Хорош, очень даже. Будучи пьяным, знает, как выкрутиться.Сказать честно, естественно, не хватит духа. После таких приёмов сомневаешься в собственной адекватности. - Забудь, неважно... Фантомно длинные пальцы, натягивающие пряди струнками до лёгкой боли, всё ещё лежали на макушке. Очередная банка пива оказалась в мусорке посредством попадания в цель с расстояния. Отмахнуться куда проще, ведь может Майкл просто надумывает... В ответ безукоризненный кивок, весьма забавно. - Если тебя что-то тревожит, ты всегда можешь прийти ко мне и посоветоваться. - А ты разве станешь слушать нюню? - давние обиды копились в душе,никуда не уходя,а тут подвернулся шанс высказаться - Ты помнишь, как два года назад назвал меня "сопляком" и посмеялся над травмой, полученной из-за футбольного матча? И это только единичный случай из тысячи... Уголки губ Уильяма нейтрализовались, в глазах читался старый, такой обыкновенный и непоколебимый холод, странно сменяющийся туда-сюда на мистическое влечение. - Ты моя нюня, в первую очередь. - Ха-ха, - прогоготал в голос Майкл, совсем не стесняясь, - Что ты только что сказал? Градусы подействовали очень быстро, мальчуган был вовсю пьян. - Ты. Моя. Нюня. - с паузами продублировал не менее хмельной отец, его грудная клетка вздымалась выше обычного, - Ясно выражаюсь? Повисло неловкое, неразрывное молчание. Тишина, наполненная их мыслями, идеями, попытками сформулировать ответы и дальнейшие темы... - Чёрт, я никогда не воспринимал тебя как родного человека. Никто не ожидал, что возникнут настолько дикие откровения, значит надо срочно отступить, пусть и было уже поздно, но хотели ли они? - В каком это смысле? - собеседник подвинулся ближе, заглядывая в лицо шатену с сосредоточением, - Ты уже настолько хмельной, что начинаешь грубить мне? На носу рассыпались веснушки звездным потоком. Он вызывающе подмигнул и сделал ещё один глоток крепкого напитка, хотя больше пить было некуда. Ротовую полость жгло ярым огнём. - Остановись, тебя стошнит... и на утро раскиснешь как тухлый помидор, - Уильям цокнул и сжал его ляшку, - я тебе подавать минералку не буду, идиот. Выбрал интересное место для физического контакта, что ещё больше спровоцировало на конфликт. - Не нужна мне твоя забота, ваще, вали к своей сотруднице...Что на складе работает... - Майкл отдернул прикосновение отца со своей ноги. - Полагаю, ты ревнуешь? - Отбил последние мозги на работе, - не умолкал сын, - о какой помощи ты говоришь? Себя лучше спаси... - Я и вправду пропащий, но... - Разговор окончен, я ухожу к себе. - Афтон предупреждающе вскочил с места и только-только зашагал с гостиной, как другой подорвался с дивана и придавил к стене возле старенького шкафа. Атмосфера сообщала о остроте наэлектризованного воздуха. В нём приторно находиться и просто дышать, особенно вблизи объекта неправильного вожделения. От него несло выдержанной выпивкой вперемешку с теми духами, от которых кружилась голова и темнело пространство. - Оу, а что это я делаю? - Уильям хитро, по - плутовски зыркнул глазами, самодовольно ухмыляясь, будто словил джекпот в казино. Собеседник затих, хотя уже сто раз прокручивал похожий сценарий у себя в фантазиях, будто готовясь к нему очень ответственно во всех планах. Оторопев, он попытался слегка оттолкнуть наглеца для видимости, но тот был слишком силён. - Отойди. - с наигранной фальшью, предсказуемо буркнул под нос Майкл, - Что тебе нужно? - Мой мальчик... Приставучий инженер прильнул горячими губами к шее, ошпаривая её кипятком гормонов - к самому слабому месту, не дающему взять себя в руки и начать сопротивляться наиболее активнее. Его кисти щекотно, рисунчатыми линиями спустились по спине вниз, задевая позвоночник и ребра к хрупким бедрам, и прижали к своим, давая ощутить крепчайший стояк. Такой обычно бывает после длительного воздержания. Он не ограничивался одним поцелуем,точнее, добавляя их по разные стороны, временами проскальзывал влажным языком по ключицам и приятно задевал челюсть с кадыком. Зубы прикусывали нежную кожу,вызывая почти неслышные, приглушённые стоны. Реакция организма на ассоциацию не заставила себя долго ждать. Майкл без промедлений почувствовал, как к его органу приливает кровь и внизу сладостно тянет спазмами, пока спереди об пах трётся горячий член, настолько, что аж очертания просачивались через плотные брюки. Его зрачки, спрятанные под навесом ресниц и накрытые пеленой от ласки, расширялись и темнели от похоти, слабая улыбка одаривала согласием. В дальнейшем властные ладони переместились уже под одежду, задев лопатки, суматошно помогая избавиться от слоя ткани, движения сначала заставили вздрогнуть с непривычки. Майкл тащился от подчинения, как никогда в жизни до этого: Уильям не сокращал, а только интенсивнее давил на точки, казалось, зная эту плоть, как собственную - где быть грубее, где осторожнее. И то, что после останутся синяки - совсем не волновало. Он чувствовал себя живым,чего не хватало долгие месяца, а может и года. Пусть этот страстный порыв близости они будут умалчивать до конца своих дней, но он ни за что не простит себе покинуть любимого и не доверить ему самое важное, дотоль незапятнанное никем. Кроме того, он появится в этом отеле, под снежной мантией городишка еще не один раз, пропитываясь былым и наслаждаясь настоящим, и, если повезёт, будущим... Оба свалились на бережно застеленную кровать, смяли простыни, опрокинули одеяло на пол. Каждая клеточка тела вкушала запретный плод, точно губка или неисписанный холст, претворяющийся в совершенное искусство. Старший Афтон навис над сыном - от стыда осталось лишь название. Изгибы и обескураживающие виды торса приумножали ритм сердец, бьющихся в унисон. Он спустился ниже, вылизывая кожу на груди и старательно прикусывая ореолы сосков. Майкл закидывал голову назад в блестящем экстазе, прикрывая глаза в предвкушении "награды" покрупнее. Взаимно тяжелое дыхание прерывалось на неторопливые, продолжительные поскуливания. Изящные костяшки выводили невесомо геометрические фигуры на боках и животе, вынимая звуки облегчения раз за разом, а потом переместились ещё ниже, но не достаточно, чтобы добиться пика желания. Он выгибался в спине и намеревался умолять. В трусах становилось узко и влажно до ужаса. Отец настойчиво проскользнул пальцами левой руки в ранее разведённые губы юноши, обильно намачивая слюной подушечки. От мокроты его передёрнуло разом и он нервно фыркнул, вся видимая часть покрывалась гусиной кожей. В висках дёргалось от вибрации тенора, исходящего из гортани того, кого он решился трахнуть. Эта чудовищная пытка не могла тянуться бесконечно, безусловно, не только в нём бушевал смерч эмоций. Звякнула пряжка, взвизгнула, и с пояса вылетел кожаный ремень. Со всей строгостью и рычанием его перевернули на живот, скрутив им как яростного, отбитого напрочь преступника. Качество дорогого приспособления держало руки вместе очень надёжно - не развяжешь. - Будь послушным, иначе я тебя накажу. - совершенно трезво промурлыкал мужчина, принимаясь подготавливать партнера к первому проникновению. Майкл утвердительно промычал, желая впустить в себя агрегат пограндиознее, когда его растягивали, сохраняя темперамент и стальную выдержку. Вот в чём отличие опытного мужчины от реденького юноши. - Терпи, если поспешу, - Афтон вставил второй палец со стекающей каплями вниз смазкой-лубрикантом, - Будет больно, до слёз прям...- Через несколько мгновений они сменили угол давления, сгибаясь в фалангах и ускорившись. Тугое кольцо мышц разъезжалось и с хлюпающим звуком смыкалось вновь. Во время совершаемых возвратно - поступательных движений, парень пробовал помогать, насаживался глубже и тихонько постанывал. Уильям ударил его по ягодицам несколько раз подряд. Останется красный, длительно не проходящий след. Он хрипло, рокочуще рассмеялся, перед тем, как расставить алые засосы на ляшках молодого человека. - Моя собственность... С сверхчувствительной головки вытекали капли с избытком, марая белоснежную постель, к которой Майкл находился в прижатом состоянии. К грани дозволенного удовольствия приближали возбуждённые стоны со стороны отца. Всё переживал, что переусердствует и закончит, ещё не начав. - Кто твой папочка блять? - Соблазнитель вновь,но очень деспотично перевернул партнёра к себе, пододвигаясь к нему серьёзно вплотную, со шлёпком о переднюю часть себя и разводя худенькие ноги в стороны. Он несильно хлопнул его по щеке. По другой. Ещё пару раз по очереди. -Т-ты...- Задыхаясь, вполголоса и жалобно выпалил любовник в противоположное лицо перед ним. Запах духов, ударивший в ноздри, окончательно вскружил разум и понёс в мысленный вальс. Мозги плавились от поддразниваний, как ядовитая ртуть в самой смертельной жаровне, работающей от адского пламени. Ещё горячее был Уильям. Он судорожно осмотрел его целиком, не справляясь с потерей внутреннего равновесия.Перед глазами всё плыло. Как бы совсем не потерять сознание. Костяшки побелели от сжимания подушки до такой степени, что начинали гудеть. У входа тёрлась мокрая, каменная головка, а его всего потряхивало. Пот стекал тоненькими струйками вниз. Солёный язык точно змейка проник в его рот, медленно, занимательно изучая неоткрытую территорию. Верхушка ненадолго вошла в обездвиженного Майкла, распирая его дюйм за дюймом, и выскользнула. Из груди выскочил то ли ненасытный стон, то ли рваный выдох, то ли крикливое шипение, он сам не понимал - член Уильяма незаметно заполонил его наполовину. Лоб мужчины был мокрым и он неровно дышал, расставив руки по бокам от головы юноши. - Ты...Т-такой больш... - Не успел договорить он, как в него рывком, подхватили за таз и вогнали пульсирующий орган по самые яйца, задев простату. Он изогнулся дугой, максимально прижимаясь к плечам отца и хватая разогретый до бела воздух, который заканчивался и не мог как подобает насытить альвеолы кислородом. Невидимые импульсы проходили сквозь его периферию слуха и возвращались треском в реальность. А амплитуда росла и переходила из размашистого скольжения в уничтожающие,во вколачивающие, натирающие толчки в скрипящий матрас комфортабельной кровати. Разгорячённые тела истекали потом, смазкой и слюнями. Пошло, местами даже до животного отвратительно, но зато как приятно. Он не верил, что это происходит на самом деле. Афтон - как тень высоченного зелёного дуба, ждущая запыхавшегося тебя посреди летнего денька. Афтон - как музыка, залипшая на повторе в твоих новеньких наушниках. Афтон - как молочный шоколад после утомляющей и иссушающей спортивной диете. Его обращённые блестящие карие глаза сливаются с прекрасным. Точно также шатен хочет раствориться в нём абсолютно навсегда. Гортанные, протяжные стоны сменяли друг друга и подначивали ускориться до критической отметки. Пальцы сжимались до красноты.Его драли как какую-то сучку, как он и фантазировал тогда, надрачивая на украденную рубашку. Бёдра шлёпались и дарили восторг, несравнимый ни с чем. Уильям застыл вместе с Майклом, оба содрогались в оргазме. Липкие белые струйки стрельнули вовнутрь и вытекли глумливо на простынь, которую сто процентов придётся закинуть в стирку сейчас же. Они, польщённые хорошим времяпровождением, переводили дух. От радости, светящейся на лице, у юноши выступили слёзы. - Майкл...Прости меня. Внезапно и как-то мрачно начал отец, обхватывая обеими ладонями лицо, он глубоко вздохнул и кратко коснулся губами нежных щек, которые до сих пор горели. На выдохе сглотнул. - А ты меня прости. Он потянулся за поцелуем к нему в ответ, и, дождавшись его, довольно улёгся обратно на скомканную простынь, больше напоминающую половую тряпку. - Помни, что я сильно люблю тебя. - Афтон зарылся носом в вспотевшие, вязкие, миндальные волосы сына и печально прикрыл глаза. Лазурит дрожал на тумбочке. - А я тебя...тоже люблю... Снег всё шёл и шёл за окном, под покровом ночи светилась луна бездонным обликом. Уснули звери, уснули и люди под тёплым махровым одеялом.