Болен тобой

      Сдающий чарующе тасует колоду и резво раздает каждому по пять карт; в это время остальные три игрока выкладывают на банк фишки в сумме тысячи долларов. В невозмутимой тишине смотрят на выданные им карты, стараясь не показать на лицах своё неудовлетворение или иные эмоции.       Статная женщина, с завидно ровной осанкой, густыми волосами, собранными в низкий пучок, и лисьим взглядом сидела слева от сдающего. Озираясь на остальных, она сдаёт тройку и пятёрку карт, оставляя у себя короля, джокера и восьмерку в надежде набрать флеш. Двойка и десятка. Чёрт бы побрал! Женщина проклинает несчастные карты, но всё же поднимает ставку до пяти тысяч долларов на свой страх и риск.       Далее очередь мужчины средних лет. Японец, с уже седеющими сальными волосами и короткими усиками. С ним доводится играть не впервые и в прошлые разы показал он себя не с такой уж профессиональной стороны. Очевидно, играет, чтобы время убить да деньги куда-нибудь слить. Рядом с ним не увидишь одну и ту же девушку во второй раз, от чего можно сказать, что меняет он их как перчатки.       Он сдаёт три карты и, взглянув на новые, грузно выговаривает: «Пас». Как ожидаемо.       Молодой человек, следующий за ним, долго рассматривает свои карты, обдумывая, как лучше ему поступить. Его тонкие и ухоженные пальцы нервно постукивают по столу, а взгляд каждый раз возвращается к фишкам, которые добавила женщина в банк. Наконец он сдаёт две карты, меняя на другие, и уравнивает ставки.       Наконец круг замыкается на сдающем. Тоже японец, но уже более привлекательный по сравнению с первым. От него всегда пахнет дорогим парфюмом и успехом. Бархатный костюм изумрудного цвета выигрышно смотрится на хорошо сложенной фигуре. Мужчина следует примеру других и сдаёт три карты. Недовольно цокнув, он уравнивает ставки, после чего все раскрывают свои карты, на секунду затаив дыхание.       Карэ у молодого человека кричит о его победе, и тот, довольный своей удачей, с едкой ухмылкой забирает свой выигрыш.       — Ещё раз, — говорит о своих намерениях Ён Хи, нервно одёргивая подол короткого платья и наблюдая за ускользающими из-под её рук деньгами.       — Госпожа Ли, отвлечёмся от игры, — мелодичный голос доносится со слабо освещенной части комнаты, и все присутствующие обращают своё внимание на мужчину, который всё это время наблюдал за игрой и теперь неторопливо тушит сигарету и встаёт с дивана.       Ён Хи обводит взглядом партнёров по игре, которые уже начали новую партию, и тоже встаёт, молча следуя за статной фигурой. Она не раз проходила по этому коридору, прислушиваясь к глухому стуку собственных каблуков, и уже знает, когда остановиться у нужной двери, ведущей в кабинет с тем же интерьером, что и во всём казино.       — Присаживайтесь. — Мужчина учтиво отодвигает стул, обшитый дорогой тканью с замысловатыми узорами, и, обогнув письменный стол, садится напротив в такой же стул. Неторопливо разливает виски по двум стаканам и подаёт один гостье.       — Я планировала отыграть свой проигрыш в новой партии, — Ён Хи нарушает затянувшееся молчание, едва пригубив стакан.       — Несомненно, — резко вылетело у господина Пака, после чего он прочищает горло и уже более спокойно продолжает: — Госпожа Ли, Вы у нас не в первый раз, считайте, уважаемая гостья моего казино, — ухмылка расплывается по красивому лицу, от чего едва заметные морщинки показываются в уголках глаз. — У всех бывают победы и проигрыши, это всем известно, но у Вас… — он замолчал, акцентируя внимание на последнем слове.       От его взгляда стало неприятно, словно температура в кабинете резко упала, и кожа покрылась мурашками. Ён Хи отвела взгляд от янтарных глаз, цепляясь за стеллаж с книгами, что находился за спиной Пака.       — Я дал Вам достаточно времени, чтобы Вы вернули предыдущий долг, но Вы вновь пришли с пустыми руками и терпите неудачу. Я не могу закрыть на это глаза. Что было бы, если бы я всем так прощал их долги и давал снова и снова отсрочку? Это был бы крах моего бизнеса. Вы понимаете это? — Я вас понимаю, господин Пак, деньги будут, но… — Достаточно этих «но» — прервал он Ён Хи и потянулся к ноутбуку. Пальцы резво защёлкали по клавиатуре, а потом он повернул ноутбук экраном к ней. — Узнаете эту красавицу? — на лице не читается не единой эмоции, а Ён Хи щурится и ближе придвигается к экрану. Неизвестное помещение из бетона, без единой мебели и окна. Взгляд цепляет лишь одно — в углу, плотно прижав к себе ноги, сидит девушка и трясется то ли от холода то ли от нахлынувшей истерики. — Хуан! — вскрикнула Ён Хи, узнав свою возлюбленную, а затем подняла взгляд полный страха на господина Пака. — Она ведь уехала вчера в Пусан к родителям… — Как видите, к родителям она не доехала, — спокойно говорит господин Пак очевидное и захлопывает крышку ноутбука. — Не будет моих денег в течении месяца, рядом с ней окажется уже ваша дочь, — взгляд снова меняется, а в голосе слышится стальной холод. — Вы с ума сошли! Это незаконно, я обращусь в полицию! — в глазах Ён Хи моментально скапливается влага, а говорить становится трудно из-за комка в горле. Страх и обида обволакивают её. — Не смешите меня, госпожа Ли, — он откидывает голову и наигранно смеётся, явно забавляясь с этой ситуации, — могу вам телефон одолжить, чтобы вы прямо передо мной позвонили им. Это добивает женщину окончательно. Становится предельно ясно, что для этого человека закон не писан и полиции он не боится.

* * *

Как только прозвенел звонок, толпа голодных студентов мгновенно заполняет столовую. Женские и мужские парфюмы смешались между собой, лишая последнего глотка свежего воздуха. Различные голоса превратились в один громкий гул, неприятно отдающий в голове. Тэхён, стараясь не задеть никого и удержать в руках поднос с едой, шагает к одному из столиков, за которым сидел его друг и уже поедал свой сэндвич. — Почему не занял место во дворе, Юн? — тяжело выдыхая, Тэхен плюхается на стул. — Тут невозможно находиться. — А во дворе холодно, не ной и ешь быстрее, — отвечает Мин, даже не поднимая на того глаз. Комкает использованную салфетку и метко попадает в пустой стаканчик из-под сока. — Просто кое-кто боится отморозить себе яйца. — Можешь сесть во дворе, я не держу, — предлагает Юнги, пожимая плечами, ведь прекрасно знает, что друг без него никуда не пойдет. Ким закатывает глаза и начинает без особого восторга разглядывать свой скромный обед из салата и шоколадного маффина. Кажется, это единственная съедобная пища в столовой, от которой нет риска отравиться. Тут цепкий взгляд парня замечает кое-что поинтереснее еды — знакомую мужскую фигуру, которая проходит совсем рядом. Тэхён сразу узнаёт их куратора и по совместительству преподавателя по обществознанию, который не только заставляет кровь циркулировать по телу парня куда быстрее, но и добираться от сердца до самого потайного места, упирающегося в ширинку. Чон Чонгук совсем недавно устроился к ним на замену противному старому преподавателю ещё в начале учебного года, но уже успел завести себе фанаток в виде студенток на их факультете и молодых преподавательниц. Но Тэхён уверен, что он не единственный парень, которого сразила харизма и красота его куратора. Преподаватель Чон каждый свой рабочий день выглядит так, словно сошел с какого-нибудь модельного журнала, и Тэхён готов поклясться, что принял бы его за модель, не знай он, что тот работает в их университете. Идеально уложенные смоляные волосы, к которым так и хотелось прикоснуться. Эти чертовы рубашки, заправленные в брюки свободного кроя, что так сексуально подчеркивали талию мужчины и его спортивное телосложение. Густые брови, которые тот невольно хмурил при объяснении лекций, немного крупный нос, красивые губы, что лишь изредка растягивались в улыбке, и голос… Голос, который Ким готов слушать вместо музыки. Голос, который почти каждую ночь во снах настигал и мучил парня своим низким и спокойным тембром. — Ну всё, поплыл наш Тэхёни, — цокает Юнги, замечая, куда прикован взгляд Кима, и пинает его под столом, чтобы тот перестал пялиться на их преподавателя. — Я быстро! — бросает Тэхен, и позабыв о своем салате, идёт к Чону, по пути стараясь привести в порядок свои объемные кудри. Юнги остаётся сидеть на месте и со стороны наблюдать за очередной неудачной попыткой друга поухаживать за преподавателем. Оба о чем-то переговариваются, но из-за присутствующих в столовой, расслышать не удается. Скисшая мина друга, который так быстро возвращается, только забавляет Мина. — Дай посчитать, в который раз он тебя отшил? — он начинает показательно загибать пальцы. — Пошел ты, — бурчит себе под нос Тэхен и закидывает маффин в свой портфель. Он предложил угостить преподавателя Чона кофе, на что его красиво отшили. Опять. Какой уж тут аппетит после очередного поражения. — Идём, ухажёр, у тебя будет два часа попускать слюни на сонсэннима, пока он будет вести лекцию, — с громким вздохом Юнги встаёт, прибирая за собой и утаскивая друга в аудиторию.

* * *

— Итак, запишите сегодняшнюю дату и тему с доски. Кто мне напомнит, о чем мы говорили на прошлом занятии? — Тэхён не вникает в саму суть слов преподавателя Чона, пребывая в прострации и пытаясь налюбоваться им, пока у него есть эта возможность. К большому сожалению Кима, возможность, ограниченная двумя парами в неделю. Была бы его воля, он поменял расписание и на каждый день поставил бы пары Чона. — Правильно, а кто мне даст определение слову «брак»? Мин Юнги? Я вижу, как вы горите желанием ответить. Едкая ухмылка расплывается на лице Тэхёна, глядя на то, как друг ворчит себе что-то под нос и пытается найти в тетради нужное определение. — А можно вопрос, сонсэнним? — не дождавшись нормального ответа, выкрикивает один из студентов, высоко поднимая руку. Чонгук смеряет Юнги недовольным взглядом, а после кивает студенту, задавшему вопрос. — Как вы относитесь к однополому браку и отношениям? — от услышанного не только Тэхён заинтересованно прислушивается, отбрасывая непослушные кудри со лба, но и все остальные, в ожидании, что же ответит их преподаватель. — Я считаю что однополые отношения — это не нормально и является болезнью, — Чон складывает руки на груди, чуть упираясь бедрами о свой стол и наблюдая за воцаряющейся дискуссией в аудитории. Глаза Тэхёна увеличиваются от удивления, а в груди от услышанного растёт возмущение. Что это значит «является болезнью»? В каком веке они живут, что остались ещё люди, считающие это ненормальным? — Но ведь у любви нет какого-либо разделения по гендерам. Почему вы считаете это болезнью, если это такая же любовь как и между мужчиной и женщиной? — Ким привстает с места, сверля взглядом черные глаза преподавателя. Парень готов вот вот швырнуть свою тетрадь в эту самодовольную физиономию. — Я не собираюсь спорить на подобные темы, умерьте свой пыл, студент Ким, — коротко отвечает старший. — Не совсем и божий одуванчик твой Чон Чонгук, — закатывая глаза, ворчит Мин. — Да я сам в ахуе, мыслит как старый дед, ей богу, — все ещё возмущается Тэхен, не желая больше находиться в этой аудитории. Стреляет хмурым взглядом в сторону Чона, а тот просит не ворчать и записать тему.

* * *

За столиками небольшого, но уютного кафе сидят несколько гостей, которые пришли выпить кофе и согреться от прохладной и ветреной погоды. В зале как обычно играет тихая мелодия, а теплое и приглушённое освещение незаметно клонит в сон. Тэхён чуть ли не каждую минуту, зевая, поглядывал на часы и грезил поскорее закончить смену и оказаться в любимой постели, укутавшись теплым одеялом, после освежающего душа. Дверь, кажется в тысячный раз за день открывается, впуская декабрьский морозный ветер и нового гостя. — Тэхён, прими его, пожалуйста, — просит молодой коллега, Ли, а сам спешит в кухню за готовым заказом. Делать нечего, работу никто не отменял, а помечтать о постели Ким ещё успеет. Он направляется в сторону мужчины, который только что расположился за столиком у окна и ожидал меню. — Доброй ночи, прошу, ваше меню, — говорит Тэхён, заученную фразу, автоматически улыбаясь и протягивая меню, после чего поднимает взгляд на мужчину, так и застыв на месте в удивлении. — Сонсэнним? — на нём всё та же рубашка, что была днём, а рядом, на соседнем стуле лежит теплое черное пальто и чехол-сумка с ноутбуком. Щеки немного румяные от холода, а волосы слегка взъерошены. Кажется у него совсем недавно закончился рабочий день. — Ким Тэхён? Не знал, что вы здесь работаете, — кивает Чон в качестве приветствия и беглым взглядом осматривает перед собой своего студента, замечая усталый вид на лице парнишки. — Да, приходится выкручиваться как-то… — неловко тянет младший и спешит оставить того наедине, рассматривать меню. Блять, не хватало чтобы кто-то из университета знал, что он здесь работает, тем более преподавателю Чону. Чертову похитителю его сердца. Тэхёну кажется, что время замедлилось вдвое, отчего он поглядывал в сторону окна и ждал, когда же преподаватель определится с выбором десерта. А тот кажется даже не спешил никуда, задумчиво и неторопливо листая меню. Наконец он поднял на Тэхёна взгляд и тот тут же рванул в его сторону. — Мне, пожалуйста, облепиховый чай и чизкейк с голубикой, — говорит Чон бархатным голосом, не поднимая глаз и начиная что-то печатать в телефоне. — Конечно, ожидайте в скором времени, — неловко лепечет Тэхён и случайно задевает ладонь преподавателя, когда забирает меню. Этого достаточно, чтобы табун мурашек пробежался по спине парня. Вот бы подержать его за руку чуть подольше. Сравнить их ладони, а потом сплести вместе и… Так, кажется, Тэхёна унесло не туда. * * * — Этот ты говоришь твой тайный объект воздыхания? — кивая в сторону Чона, совсем по дурацки подмигивает Ли и аккуратно складывает свой фартук. Ким уже отнёс Чону его заказ, пожелал приятного аппетита и занимался другими обязанностями, готовясь к окончанию своей смены. — Тише ты! — шикает Тэхён, толкнув локтем коллегу и посматривая в сторону зала, боясь быть услышанным. Ли только забавляется с такой реакции и успокаивающе похлопывает его по плечу. —Давай поторопи его как-нибудь, если не хочешь сидеть тут ещё несколько часов. Тут практически никого не осталось, а у меня на сегодня всё, удачи, — парнишка салютует Тэхёну и уходит в раздевалку. — «Поторопи», «поторопи», как я потороплю блять? — ругается себе под нос Ким, тщательно натирая столовые приборы тряпочкой и складывая их в ящичек. — подойду и скажу «Уважаемый, преподаватель Чон, не могли бы вы побыстрее пить свой облепиховый чай и съебываться, ведь я хочу наконец выспаться!» Да меня за такое выпрут не только отсюда, но и из университета, — спорит сам с собой и оборачивается, тут же роняя из рук вилку. Черт. Перед барной стойкой стоит преподаватель Чон, с уже накинутой поверх широких плеч пальто и держа в руке карту. Вероятно, чтобы расплатиться… Волна стыда накатывает на Тэхёна, заставляя его краснеть и затаить дыхание. Сердце пропускает пару ударов, пока хрипловатый голос не вырывает его из мыслей о самобичевании. — Я звал, но вы не слышали, — похлопывая глазами, говорит Чон с неким замешательством, но его перебивают. — Извините меня, сонсэнним! Я не хотел, чтобы вы услышали и вообще говорить такое не хотел. Просто мне… я… — поток слов сам срывается с губ Тэхёна и он затыкает себя ладонью, пока не ляпнул ещё чего-нибудь глупого. — Неважно, забудем, — мимолётная тень улыбки играет на лице Чонгука, которого явно забавляет неловкое положение его студента. — Давайте я просто заплачу и «уйду» как вы там выразились. Ким вымученно выдыхает, проклиная себя под нос и мечтая провалиться сквозь землю от стыда, наконец спешит принять оплату. — Доброй вам ночи, преподаватель Чон и ещё раз извините меня! — бросает на последок Ким, когда преподаватель оказывается у двери и скромно желает ему в ответ спокойной ночи.

* * *

— Где тебя черти носят? — доносится по ту сторону телефона голос Юнги. Судя по его шёпоту, он уже в аудитории. Ведь это не он вчера добрался до дома слишком поздно и не он не успел утром на автобус, тем самым опаздывая на первую пару. — Скоро буду, Юн, попроси не отмечать меня, — Ким в спешке выключает телефон и запихивает в карман джинс карго и запоздало тормозит, увидев перед собой ребёнка. Девочка, не старше шести лет, одетая в теплое пальтишко нежно голубого цвета с интересом разглядывала иллюстрации на плакатах, что были развешаны студентами почти во всех коридорах. Тэхён оглянулся, чтобы увидеть родителей этой малышки, но никого кроме них двоих не было. — Эй, малышка, ты здесь одна? — осторожно приседая на корточки, спросил Тэхён. Девочка кивнула. — Та-ак, а родители твои где? — продолжил, рассматривая красивое личико перед собой. — Папу вызвал злой дяденька — директор, — наконец ответила она и Тэхён лучезарно улыбнулся ей. Кажется один из студентов провинился, раз вызвали его отца. Ох и достанется же от злого дяденьки. — Хочешь я подожду твоего папу с тобой? — предлагает он, а затем называет свое имя. Не оставлять же ребенка одного в таком огромном помещении! Посмотрел бы он в глаза родителю, что так беспечно оставил её. Хорошо, что кабинет директора рядом, а значит малышка не ушла далеко. — Суён? Что-то случилось? — Тэхён обернулся на знакомый голос и замер, увидев шедшего в их сторону преподавателя Чона. На нем был костюм-тройка черного цвета, а в руках он привычно держал чехол-сумку и пальто. — Нет, папа, всё хорошо! — девочка дёрнулась на встречу своему отцу и вскоре оказалась у того на руках, крепко обхватывая шею своими маленькими ручками. Кажется Тэхён в этот момент забыл как дышать. Медленно поднявшись, он продолжил стоять столбом, переводя взгляд с Чона на девочку. Суён он сказал? Красивое имя, очень подходит этой малышке. Да, есть между ними сходство какое-то. Носик девочки похож и глаза такие же выразительные как у Чонгука. А вот цвет волос отличается, если у преподавателя Чона они темные, почти черные, то у девочки светлые. В маму наверное. Да в маму… В груди что-то неприятно кольнуло от этой мысли. Неужели у Чонгука есть семья? Почему же ей не быть, спрашивается? Чон взрослый мужчина, обеспеченный, с хорошей работой, красивый — вон даже один глупый студент по уши влюбился, что даже не смог заметить такой очевидности. — Почему не на занятиях, Ким? — строгий голос преподавателя вырывает парня из мыслей. — А? Я опоздал немного… уже ухожу, — словно пребывая во сне отвечает, на ватных ногах разворачивается и уходит прочь. Ему срочно нужен воздух. И Юнги.