Часть 6. Санса
17 сентября 2024 г., 19:07
Винтерфелл совсем не изменился с того памятного дня, когда она покинула его с отцом и Королём Робертом. Сансе хотелось верить, что и она хотя бы отчасти была прежней, однако убедить себя в этом было невозможно. Шрамы, оставленные ей в Королевской Гавани, отпечатанные на коже и невидимые, навсегда переменили её взгляды и восприятие — а значит и её саму.
Снежный покров, когда-то казавшийся пресным и скучным, однообразным и гадким, представился белоснежным одеялом, которое согревало сердце одним только видом. Мороз румянил щёки, а сильные северные лошади пробирались сквозь снег медленно, но непреклонно. Санса глубоко дышала, обжигая лёгкие, и наслаждалась ощущением дома.
Рассмотреть крепость издалека не вышло — небольшая метель ограничивала дальность видения, но они ни разу не сбились с пути, направляемые опытным северянином, не первый раз путешествующим в плохую погоду. Это утешало её беспокойное сердце в особенно одинокие и страшные мгновения, когда мать покидала место рядом с ней, перемещаясь вдоль колонны лошадей и повозок, чтобы справиться о делах.
Робб отправил их в Винтерфелл, что уже давно назревало, а с приходом Арьи стало неизбежным. Санса не была против — она соскучилась по дому. Но уговаривать мать было куда тяжелее. Она сдалась только после слов о том, что сейчас Рикон и Бран нуждаются в ней больше Робба.
Робб мог вести свою войну, а им предстояло готовиться к подступающей зиме.
Санса скинула капюшон, из последних сил сдерживая слёзы радости, что обуяла её при виде знакомых стен. Как же она скучала по ним, как жаждала увидеть братьев, расположиться в родной комнате, перебрать сундук с тканями, даже услышать сказки старой Нэн. Всё, что угодно, только бы это было её, только бы это не было запятнано грязным золотом, глупостью беспечного тирана и холодными глазами Серсеи.
— Принцесса, — склонил перед ней голову сир Родрик, приветствуя не только с почтением, но и с теплотой. — Где же ваша сестра?
— Сир Родрик. Арья убежала к концу колонны, — хрупко улыбнулась Санса, помня, как раньше её раздражали манеры сестры, далёкие от истинной леди. Как её возмущало то, что она не хотела ехать в карете вместе с Королевой, пробовать замечательные пирожные и восхищаться каждым её выверенным жестом. Возможно, Арья была куда более проницательной и зоркой, чем Санса, раз даже тогда смогла разглядеть в Серсее нечто куда большее и пугающее, чем изысканность и красоту. Однако Санса быстро училась. Ей пришлось сделать это. — Она со своими друзьями. Могу я?..
— Позвольте проводить вас, миледи. Принц Бран и принц Рикон ждут вашего прибытия.
Санса подхватила сира Родрика под локоть и сделала сознательное усилие для того, чтобы не побежать на встречу своим младшим братьям.
***
Вернуться домой и вести себя, как прежде, оказалось не так просто. Пережитое тяжёлым камнем тянуло Сансу вниз, но счастливые от воссоединения лица Брана и Рикона прогоняли тревоги. Мать слонялась по крепости, как призрак, не упокоенный и одинокий без надёжной руки отца. Арья училась сражаться у сира Родрика и никто не посмел перечить ей в этом желании. Снег падал без остановки многие часы, мороз превращал сугробы в каменные крепости, солнце садилось рано, а холод пробирал до костей ночью и днём. Санса наслаждалась каждой секундой знакомой погоды. Они с матерью вместе занялись хозяйством, оставив незначительные разногласия в прошлом. Проверка теплиц, учёт продовольствия на предстоящую зиму, вышивание новых одеял и одежды для более бедных жителей города — Санса потерялась в вихрях расчётов, тканей и докладов, успокоенная блажью занятости. Вышивая, она не думала о гадких словах и сальных взглядах Короля Джоффри. Обсуждая с матерью, какие участки леса следует вырубить на дрова, Санса отстранялась от презрительного изгиба губ Серсеи. Баюкая в руках маленького Рикона, можно было хотя бы на мгновение забыть о беспокойстве за Робба. От него приходили редкие письма, больше похожие на отчёты. Робб был занят, планирующий наперёд, пытающийся перехитрить оставшихся на арене игроков. Санса представляла, как он сражается с Джоффри, что жалко хныкал бы от страха, и улыбалась картине пронзённого сталью трусливого сердца. Но мечты редко совпадали с реальностью, и Санса не спешила превозносить их победу. Война была слишком безжалостной и неразборчивой для того, чтобы быть уверенным в её исходе. — С наступлением зимы люди будут проводить больше времени в своих постелях. Нам нужно закончить как можно больше работ сейчас. — Санса кивнула. Она знала о том, что зимой бедняки проводили много времени под одеялами, во сне, где было теплее и где расходовалось меньше сил. Это был их способ борьбы за выживание. — Как много людей прибудут, принцесса? Робб написал о том, что отправляет отряд в несколько сотен человек, обратно в Винтерфелл. Им нужны были рабочие руки, но вместе с новыми людьми пришли бы и рты, которые необходимо прокормить. Санса мысленно подсчитала, сколько засоленного мяса пропадёт из их хранилищ, и нашла потери незначительными. — Рассчитывайте на четыре сотни, мейстер Лювин. Возможно, среди прибывших будет и Лукас Блэквуд. Санса была бы рада снова увидеть его. Мейстер Лювин молча кивнул и откланялся, чтобы заняться делами. В Винтерфелле кипела жизнь, звон ковки металла и разговоры наполняли воздух. Санса вышла во двор и сделала глубокий вдох, наслаждаясь тем, как мороз обжигает горло и щёки. Арья неожиданно пробежала мимо, заставив полы платья Сансы развеваться, и они обе рассмеялись, упиваясь редкой беззаботностью момента. Арья была вся в поту, румяная и запыхавшаяся — то ли прямиком с тренировки, то ли после интенсивной игры. Санса не озаботилась причиной, она просто любовалась живостью своей сестры, которую совсем недавно даже не надеялась больше увидеть. Арья задорно ухмыльнулась, помахала ей и скрылась среди снующих, занятых обитателей крепости. Зима… Раньше Сансу не пугала мысль о зиме, несмотря на девиз их дома, но сейчас мурашки бегали по коже от размышлений о предстоящем. Она была летним ребёнком, почти неискушённым, а сказки старой Нэн, которые так любил Бран, пробегали дрожью по коже. Если бы только… Если бы только Тони был здесь. Рядом с ним даже безнадёжные ситуации казались преодолимыми. Санса покачала головой, сетуя на свою глупость. Так бездумно полагаться на другого человека — верный способ разрушения. Падения и смерти. Ей стоило научиться действовать самостоятельно, без оглядки на надёжное плечо Робба и безграничные возможности Тони. Ей следовало учиться и становиться сильнее. Так же, как это делала Арья, не расставаясь со своим мечом. Тень упала на лицо от мыслей, что заполонили голову в ответ на прилив решительности. В Винтерфелле оставалось место, которое Санса избегала изо всех сил, не уверенная в своей способности справиться с последствиями его посещения. Брану выпала тяжкая участь принять решение и огласить приговор, но предательство на всех Старков легло горьким разочарованием. Оцепенело поведя плечами, Санса размеренно зашагала к месту заключения Теона Грейджоя Железнорождённого, оставляя на свежем снегу следы от сапог и платья, что волочилось по земле. Ткань подола намокла. Она не смогла заставить себя волноваться об этом. В Винтерфелле не было обустроенных рабочих темниц. Для целей заключения чаще использовались крепостные башни с надёжными решётками и толстыми стенами. Оказавшись у нужной двери, Санса кивнула охраннику и принялась подниматься по крутым ступеням, придерживая юбку платья. Сердце тяжело билось у неё в груди от перспективы встречи. Она не была близка с Теоном. Раньше он казался ей незначительным, таким же, как и Джон. Смотря в прошлое через пелену новых знаний и умений, Санса презрительно кривила губы. Маленькая северная девочка мало смыслила в дружбе, ничего не знала о власти и была невежественна в политике. Положение Теона и его приятельские отношения с Роббом были куда сложнее, чем казались раньше, а его предательство — не таким неожиданным, как можно было предположить. Робб верил в лучшее в Теоне, но он был ослеплён их дружбой. Кейтилин Старк же видела ясно, но её слов оказалось недостаточно для вразумления своего сына. Санса ничего не могла поделать с разочарованием и горечью, что переполняли её, каким бы предвидимым ни было вероломство Теона. Дверь в комнату заключения сторожил ещё один человек. Он явственно не был хорошо обученным солдатом — его поза сквозила усталостью, сгорбленная спина кричала о многолетней тяжёлой работе, руки крепко, почти до побеления костяшек на пальцах, сжимали рукоятку меча, сидящего в туго натянутых ножнах. Людей для работы не хватало, большая часть солдат и обученных сторожей помогали с хозяйством и приготовлениями на зиму, но Теона не мог охранять беспечный человек. Сир Родерик, должно быть, очень верил в этого мужчину, если оставил его здесь, какой бы зверски неуклюжей ни казалась его поза. — Принцесса, — почтительно поклонился стражник, едва завидев её узнаваемые рыжие волосы. Санса сбросила капюшон и приветственно кивнула. — Я хочу поговорить с пленником. Наедине, пожалуйста. Мужчина заколебался на недолгое мгновение. — Только не открывайте дверей, принцесса. Санса клятвенно заверила, что не собирается идти на подобную глупость, и он без лишних задержек оставил её, скрывшись за поворотом лестничного пролёта. Должно быть, небольшая передышка была кстати. На двери, тяжёлой и прочной на вид, красовалась небольшая решётка. Она была высоко — выше головы самой Сансы, которая не отличалась низкорослостью. Подойдя ближе, она положила руку на гладкое дерево, мягко провела по нему пальцами. Огладила металлический замок, потрогала швы и замерла на кованой петле. Кроме замка было ещё несколько запирающих механизмов, выглядящих неподъёмными и плохо смазанными. — Санса, — послышался слабый, разбитый голос, и её глаза тут же наполнились слезами. Теон больше ничего не сказал. Санса слышала его тяжёлое дыхание, громкие вдохи и длинные выдохи. Она не знала, с чего следует начать и стоит ли вообще это делать. Мир не казался таким ужасным местом, когда она верила в сказочность покрытого золотом юга, непорочную красоту Королевы и благодетельность рыцарей. Почему, ну почему всё должно было оказаться таким мрачным, гнилым и склизким? Почему жестокость превалировала над милосердием, а справедливость воспевалась лишь в песнях, едва ли существуя в реальном мире? Почему её отец должен был умереть, пока жалкое подобие Короля возвышалось над ними и имело всю власть у себя в руках? Почему Теон должен был выбрать предательство? — Потому что ты выбрал свою кровную семью, — ответила Санса собственным мыслям. — Я не хочу винить тебя за подобный выбор. — Она подавила всхлип, не желая показывать глубину своего разочарования. Слеза одиноко скатилась по щеке, спешно стёртая дрожащей ладонью. — Но я виню, Теон. Он мог навредить Брану и Рикону. Он едва не убил сира Родрика. — Я сожалею… — Прибереги оправдания для Робба. Я не та, кто намеревается отрубить тебе голову. Сильный стук, раздавшийся по ту сторону двери, напугал её. Санса отступила на несколько шагов назад, но больше ничего не услышала. Они молчали, напряжённые, сожалеющие и несчастные. Было бы проще его ненавидеть. Испытывать нечто однозначное куда приятнее разрывающей двойственности чувств. Она желала испытывать презрение, но ощущала только тлеющую ярость и грусть по потерянному другу Робба. — Я хотел быть кем-то большим, — тихо признался Теон. Санса могла слышать слёзы в его голосе. — Кем-то сильным, за кем могли идти люди. — Ты хотел быть Роббом, — подытожила Санса. — Мне жаль, что всё обернулось подобным образом. — Я рад, — голос Теона сорвался, но он быстро взял себя в руки. — Я рад, что с тобой всё в порядке, Санса. Не думал, что увижу тебя снова. Образ её рыцаря вспыхнул в сознании подобно солнцу, яркий, живой, полный надежды и силы. — Моё благословение и твоё падение — дело рук одного и того же человека, — заметила Санса, чувствуя, как больно тянет в груди, как жжёт горло от непролитых слёз. — Ты хотел бы, чтобы он никогда не появлялся? Рука Теона обхватила прут на решётке. Обломанные ногти были окаймлены грязью. Его голос был слабым, надтреснутым, когда он начал говорить. — Я сделал бы непоправимое, если бы Красный Рыцарь не вмешался. — Страх окутывал признание Теона плотным облаком. — Я уже сделал довольно много, но если бы он не остановил меня… — Ты бы убил всех, до кого успел бы дотянуться. Это отрезвило её. Какие бы сожаления ни снедали Теона, он сделал то, что сделал. Он покусился на дом Старков, предал оказанное ему доверие, повернулся к Роббу спиной, едва завидев знамёна своего кровного дома. Жалости не было место в мире, где жестокость превалировала над милосердием. — Санса… — Прощай, Теон. Она ушла, не сожалея о том, что пришла, но сетуя на свою мягкосердечность. Охранник, завидев её у выхода, свистнул, и мужчина, стороживший дверь Теона, появился из-за угла, спешно направляясь к лестнице. Он снова поздоровался с Сансой, хотя на этот раз не поклонился. — Кто-нибудь, кроме меня, навещал его? Охранник отрицательно качнул головой. Его близко посаженные глаза показались Сансе смутно знакомыми. — Принц Бран намеревался сделать это, но в башне довольно много лестниц и… И Ходору пришлось бы нелегко. Разговор с Теоном не стоил таких усилий. Санса сглотнула кислую слюну и поблагодарила мужчину, прежде чем уйти. Приготовления к прибытию нескольких сотен людей требовали её внимания.***
В следующем письме Робб извещал их о встрече с Тиреллами. Санса читала о предстоящей помолвке с Маргери Тирелл и не могла поверить своим глазам. — Это не сулит ничего хорошего, — зловеще выдохнула её мать, когда тишина между ними стала совсем невыносимой. — Даже Энтони отговаривал его от этого решения. — Робб презирает Фреев. — Санса аккуратно сложила письмо и вернула его в конверт. — Он ухватился за шанс избежать брака с одной из них. — Уолдер Фрей памятлив и злостен. Это обернётся для нас неприглядными последствиями. Её переполняло плохое предчувствие. И всё же Санса ничего не могла сделать с уже принятым решением. Кейтилин Старк, казалось, не была согласна с такой позицией. — Я знаю, что у тебя есть способ связаться с Энтони. — Санса кивнула, настороженная горящими глазами матери. — Мне необходимо увидеться с ним. Влияние Железного Человека на Робба превосходит моё собственное. — Ты уверена, мама? — Я не позволю Тиреллам загубить моего сына. Санса не стала говорить ей, что это было решением не только Тиреллов, но и самого Робба. Вместо этого она достала телефон, с которым редко расставалась, и показала матери, как им пользоваться. Тони ответил незамедлительно. — Привет, принцесса. — Тони, — улыбнулась Санса, не в силах сдержать радость, что переполнила её грудь при звучании знакомого голоса. — Нам нужно поговорить с вами. Вы можете уделить нам немного времени? — Дай угадаю, до вас дошли новости о помолвке Его Высочества? Я знал, что твой брат потерян, как только Леди Роза взмахнула ресницами в его сторону. Санса посмотрела на мать и прикусила губу, заметив её бледность. Она была в настоящей ярости. — Энтони. Я надеялась, ваш совет вразумит моего сына. — Леди Кейтилин, приятно вас слышать. — Игривости в голосе Тони несколько поубавилась. — Я не его нянька, слава Богу. Его решения не зависят от моего мнения. Это прозвучало довольно категорично, но Кейтилин Старк никогда не сдавалась так просто. — Робб уважает ваши взгляды и вашу силу. Ваше слово имеет большой вес. — Послушайте, я сейчас даже не с ним. С нынешней расстановкой сил Король Севера может справиться и без меня. Сансе стало интересно, где сейчас Тони, если не с Роббом, но она не успела спросить, перебитая твёрдым голосом матери. — Я буду благодарна вам за попытку, даже если она окажется неуспешной. Тони помолчал несколько секунд, явно что-то обдумывая. — Эта благодарность может включать услугу мне в случае необходимости? Кейтилин вздохнула, сцепив пальцы в замок. Её лицо ничего не выражало. — Да. — Ладушки. Я слетаю к Его Превосходительству и поговорю с ним о том, на что вы меня подговорили. — Я ценю вашу готовность, Энтони, — сухо сказала её мать. Санса скрыла улыбку. — Обращайтесь, миледи. До скорого, Рапунцель. — Прощайте, Тони. Связь оборвалась. Санса проверила устройство на наличие повреждений или грязи и, убедившись, что всё в порядке, спрятала его в одежде. — Я не думаю, что Робб изменит своё решение. Её мать ничего не ответила, поглощённая страхами и предчувствиями. Санса покинула комнату, полная решимости не думать о худшем. Провести время с Риконом казалось идеей куда лучшей.***
Внутри было тепло. Всегда. И сейчас каменные стены согревали спину Сансы, когда она позволила себе вольность уютно устроиться на большом сундуке, проигнорировав скамьи и стулья. Воздух в крепости не обжигал лёгкие. Она дышала, не чувствуя покалываний в груди и на щеках. Мягкий обрезок красной ткани упал на пол. Санса не заметила этого, сосредоточенно ведя ножницами по прочерченной обмылком линии. Закончив, она устроилась поудобнее, чтобы начать работу всерьёз. Юбки её платья шуршали. Шить, опираясь на размер уже имеющейся рубашки, было просто. Куда легче, чем гадать, какие размеры подойдут Тони больше всего. Стежок. Ткань приятно скользила между пальцев. Стежок. Перед глазами невольно предстал её рыцарь, облачённый в заботливо сшитую Сансой одежду. Стежок. Голова Теона отделилась от тела и покатилась по промёрзшей земле. Она в злости выдохнула, крепко сжав зубы. Судьба Теона была предрешена и решалась не её волей. Он заслужил ожидания и близящейся казни своими поступками. Растрачивать свои силы на человека, едва не уничтожившего Винтерфелл, было глупо. Санса не смогла закончить шитьё. Руки потеряли твёрдость, пробудившееся было вдохновение испарилось без следа. Бёдра начали болеть от сидения на жёстком сундуке. У входа в башню Теона стоял тот же мужчина. Санса наблюдала за ним издалека, с трудом проглатывая раздражающую тревогу. На нём не было тяжёлого доспеха, что было свойственно людям севера. Их заменяли кожаный жилет и лёгкие наколенники. Незатейливое облачение объяснялось его работой — охраной башни, до которой никому не было дела. Это был плотный человек, скорее ширококостный, чем мускулистый, с покатыми плечами и розовой кожей. Ломкие чёрные волосы свободно падали на глубоко посаженные глаза. Широкие шаги и уверенная походка заставляли людей расступаться, словно она была камнем, прорезающим воду. Охранник, приметив её приближение, выпрямился и улыбнулся. — Принцесса. — Доброго вам утра. Вы не замерзаете на своём посту? Мужчина продолжал улыбаться, не прерываясь даже во время разговора. Полные губы изгибались, обнажая тёмный провал рта. Его ледяные голубые глаза были неподвижны. — Мы сменяемся с Дереком, что сторожит наверху. Спасибо за беспокойство, принцесса. Санса кивнула. Оглядевшись, словно в попытке найти повод отговорить себя от очередного визита, она всё же приказала отворить тяжёлую дверь. — Вам не следует навещать его, леди Санса, — заявил мужчина. — Грейджой собирался сжечь принца Брана и принца Рикона. Чтобы заявить о своих правах завоевателя. Он не заслуживает вашего милосердия. Санса смерила мужчину долгим внимательным взглядом. Он говорил не так, как мог бы ворчать охранник, сетуя на лордов и плохую погоду. В его словах был расчёт, хорошо скрытый и всё же заметный. Вот только, какова была цель этого расчёта? — Как вас зовут? Червивая улыбка не пропадала. Прежде чем ответить, охранник помедлил, сказав своё имя явно неохотно. — Я Рамси Сноу. Бастард. Это могло объяснить его нежелание говорить о себе. — Я сама решу, кто достоин моего милосердия, Рамси Сноу. Отправляйся к мейстеру Лювину. Он нуждается в некоторой помощи. Если у него не найдётся никаких дел, пусть направит тебя на другую работу. Эту башню может охранять и один человек. Мужчина не стал спорить. Он посмотрел на неё, улыбаясь уже не так старательно, поклонился и ушёл. Санса сама заперла за собой дверь и неторопливо поднялась, считая каждую ступеньку. Дерек стоял, прислонившись к стене и склонив голову к окну. Он не разговаривал с Теоном, чтобы развеять скуку, и это уже многое говорило о его благонадёжности. — Вы можете сделать перерыв, Дерек. — Принцесса Санса? — Боюсь, мне снова нужно поговорить с Грейджоем. Наедине. На этот раз Дерек ничего не сказал ей об осторожности обращения с пленником, хотя и посмотрел несколько неодобрительно. Санса проигнорировала его, подавленная своими противоречивыми чувствами. — Теон, — начала Санса, когда уверилась, что Дерек ушёл. Ей хотелось взглянуть на него, чтобы прочесть чувства в чертах его лица и выражении глаз. Риск того не стоил, но ей хотелось посмотреть на того, кто предал её семью. — Расскажи мне, что ты собирался сделать с Браном и Риконом. Слова Рамси Сноу засели у неё в голове. Они вертелись, запутывали ещё больше и отворачивали от уже принятого решения. — Ничего! — пылко крикнул Теон, искренний до каждой дрожащей нотки в голосе. — Поверь мне, Санса. Я бы никогда не смог им навредить. Облегчение обрушилось сокрушительной волной. Санса прикрыла рот рукой, опасаясь издать обличающий её состояние звук. Ключи от тяжёлого замка должны быть у стражи и мейстера Лювина. Другие механизмы можно было открыть, просто используя силу, но замок… — Я вернусь сюда через четыре ночи. Когда крепость будет спать, я открою дверь и уйду. Если выберешься, уходи так далеко, чтобы никто тебя не нашёл. Если нет, знай, что получишь немедленную казнь. Ожидание истощает больше наказания. Теон долго молчал. Санса прислонилась лбом к холодному камню, что совсем немного сняло боль в висках. Мать никогда не поняла бы её действий, но Робб почувствовал бы облегчение. Какие бы поступки Теон ни совершил, отрубать голову бывшему другу стало бы для Короля Севера тяжёлой ношей. Всхлип по ту сторону двери не стал неожиданностью. Отказ же потряс её. — Нет. Я должен остаться. Моя участь — изнывать в страхе и вине, пока Робб не казнит меня. Я буду здесь, Санса. Не стоит рисковать. — Я уберу стражу в башне на ту ночь. Ты сумеешь убежать, если будешь осторожен. — Я не хочу бежать. Железнорождённые считают меня ничтожеством. Они куда больше почитают и уважают мою сестру. Отец ненавидит меня, а единственное место, куда я мог вернуться, теперь держит меня в заключении. Мне незачем уходить. Там ничего нет, к чему я мог бы убежать. Санса молчала. Знакомо было видеть столь малую волю к жизни. — Если ты передумаешь, я уже не смогу помочь. Теон негромко засмеялся. В режущих слух хрипах слышались слёзы. — Спасибо тебе, Санса. Она развернулась и ушла, не прощаясь. Попытка спасения была отвергнута. Злость в груди разрасталась вместе с разочарованием. И нельзя было найти выход этим чувствам, ведь их виновник и без того дожидался смерти. Слабый голос достиг её один лестничный пролёт спустя. — Моя сестра может попытаться спасти меня. Гордость Яры не стерпит моего заточения. Санса моргнула. Если всё, что она слышала о Яре Грейджой, было правдой, сестра Теона не была глупой. В её положении напасть на Винтерфелл, более не пустынный и ей незнакомый, было бы недальновидно. Обратное могло случиться лишь под влиянием сильных чувств. Любила ли она своего брата настолько, чтобы потерять разум? — Она не станет нападать на нас, Теон. Но она могла бы заняться разорением тех домов, на которые ей хватило бы зубов. Санса быстро спустилась и стремительным шагом направилась к мейстеру Лювину.***
Месяцы проходили в хлопотах. Бран большую часть времени проводил в крепости, выбираясь наружу в сопровождении Оши и Ходора только в те дни, когда особо остро чувствовал тяжесть каменных стен. Санса старалась чаще бывать рядом, задетая положением, в котором оказался её брат. — Страх бывает зимой, мой маленький лорд, когда снег заносит стены на сотню футов, а ледяной ветер с воем вырывается с севера. Страшно бывает Долгой Ночью, когда солнце прячет свой лик на годы и годы, и маленькие дети рождаются, живут и умирают во тьме, а лютоволки тощают и голодают, и белые ходоки расхаживают по лесам. — Старая Нэн рассказывала Брану истории, пока мейстер Лювин массировал его ноги маслами, от которых остро пахло травами. Санса сидела у изголовья, спиной к целителю, держа Брана за руку и невольно прислушиваясь. — Оставьте страх зиме. — Но я люблю страшные повести. — Ты ещё не знаешь страха, летнее дитя. — Санса? Скажи ей, что страшные истории лучше. Санса нежно убрала прядь волос с его лба, упиваясь зрелищем здорового и румяного лица. От слов старой Нэн у неё по спине бежали мурашки, но признаваться в своей слабости не хотелось. Если она боялась слов, что станет, когда они настигнут её в реальности? — Я люблю рассказы о подвигах и спасённых принцессах, Бран, — поддразнила Санса, почти не чувствуя больше горечи. — Не о Твердыне Ночи и белых ходоках. Бран ожидаемо скривился от неудовольствия и снова попросил старую Нэн рассказать что-нибудь страшное. Санса просидела с ним до тех пор, пока мейстер Лювин не закончил, после чего поцеловала его в лоб и отправилась по делам. По большей части хозяйством управляла Кейтилин Старк. Некоторые менее важные поручения передавались Сансе, и она бралась за них с энтузиазмом. Ей нравилось быть занятой и полезной. По прибытии Сансе вздумалось провести время со своими старыми подругами, но в их обществе её мысли разлетались в тысячах направлений. Знакомые разговоры не увлекали, хотя и отвлекали от более тяжелых дум. Она изо всех сил старалась стать прежней, но никакие усилия не помогали вернуть былые чувства. Рядом с ними Санса была чужой. Поэтому приятно было скрасить невольные часы одиночества заботами и хлопотами. Стопка писем, переданная ей матерью, ожидала, пока на неё взглянут. Санса успела ответит на одно, прочесть другое и мельком просмотреть третье — от Джона на Стене, — когда её отвлекла запыхавшаяся Арья с чумазым подростком подле неё. — Санса! Надевай быстрее плащ! Легко было догадаться, почему письмо от бастарда Старков, адресованное леди Кейтелин, было небрежно сунуто в стопку маловажных писем. Санса пообещала себе прочесть его внимательно и ответить в меру своих сил и знаний, хорошо понимая, что родной кровью разбрасываться не следует, какими бы натянутыми ни были у них отношения. — У ворот Красный рыцарь! Санса поднялась, тут же забыв о письме от Джона. Арья со своим спутником убежала вперёд, не дожидаясь сестры. Она проводила их долгим тяжёлым взглядом. Арья часто бывала рядом с учеником кузнеца. Санса замечала это несколько раз, но не придавала значения их близости. Мальчик с необычным шлемом отправился за Арьей из Харренхола, хотя познакомились они ещё в Королевских землях. Путь от Королевской Гавани до Севера был не близок, их дружба, должно быть, имела для Арьи немалое значение. И всё же недовольство сворачивалось у Сансы в груди при взгляде на фамильярность кузнеца. Она не могла сказать ничего Арье, да и опасалась вмешиваться в отношения, которые были так очевидно дороги её сестре. И всё же настороженность не пропадала. Джендри. Лучший подмастерье кузнеца. Санса постаралась напомнить себе, что и Тони не был знатен и выхолен, а она проводила с ним все свободные часы, но потребность оградить Арью от влияния этого неизвестного мальчика сжигала её изнутри. Мужчины могли быть небрежными, жестокими варварами. Защитить от них младшую сестру было для Сансы очевидно важным… И всё же Арья смеялась рядом с Джендри. Она полагалась на него, не боялась упасть, потому что знала, что её поймают. Вмешиваться в их взаимоотношения значило предать новое доверие, что выстроилось между сёстрами Старк. Поэтому Санса наблюдала со стороны, готовая вмешаться при первых знаках. Арья умела постоять за себя, но люди были наиболее уязвимы перед теми, кого любили. Как Санса была уязвима перед Тони. Стечение людей походило на отчаянную попытку умирающего от жажды дотянуться до воды. Руки цеплялись за окровавленные, потерявшие свой яркий цвет и блеск доспехи. Железный Человек продвигался вперёд с твёрдой целеустремлённостью и никто не смел вставать у него на пути — но каждый следовал за ним, переполненный благодарностью и упоением. У Сансы перехватило дыхание от благоговейного страха, когда она увидела это зрелище. Желудок скрутило, стоило только знакомым светящимся прорезям глаз остановиться на ней. Кровавые подтёки уродовали золотую маску. Он передвигался размеренно, не реагируя на восторженные прикосновения, почтительные взгляды и тонущие в общем гуле восхищённые окрики. — Железный Человек! — Защитник Севера! Пусть Старые Боги уберегут тебя! — Вернулся! Вернулся! Земля грохотала под тяжестью доспехов, дети прятались за своих родителей, выглядывая из-за их спин с беспризорным любопытством. Обычные крестьяне в добротной одежде, кухарки, солдаты, подростки и даже женщины публичного дома — все тянулись к Тони Старку подобно цветам, впервые увидевшим солнце. Грязные, натруженные руки с завороженностью касались окровавленного в пылу битвы металла и, удовлетворённые, исчезали в общей суматохе, освобождая своё место другим. Более молодые и прыткие вскакивали на бочки и телеги, через головы людей провожая Железного Человека очарованными взглядами. Никто не помнил о холоде, предстоящей зиме и битвах, что терзали Семь Королевств на части за пределами стен Винтерфелла. Наблюдать за любовью народа было тем, что Санса никогда не сумеет забыть. Они преклонялись перед Тони так, как делали это у чардрев и перед ликами Семерых. Превозносили, подобно Богу, торжествовали от его присутствия, млели от одной только близости. Ни одно человеческое существо на памяти Сансы не получало такой искренней, чистой преданности простых людей. Тони остановился перед ней. Кровь на доспехе засохла и взялась хлопьями. В приступе игривости Санса протянула своему рыцарю платок, нежно улыбаясь. — Боюсь, вы испачкались, сир. Он принял её платок. Забрало шлема поднялось, открывая широкую бесстыдную ухмылку и сощуренные от веселья глаза. — Давно не виделись, принцесса. Готовы принять меня? Санса окинула ликующую толпу взглядом, прошлась глазами по надёжным каменным стенам крепости и гордо выпрямила спину, смотря на своего рыцаря свысока. Благо деревянный помост, на котором она стояла, позволял это. — Мы будем рады принять такого почётного гостя, как вы, сир. — Меха на её одежде были припорошены снегом, тяжесть плаща придавала уверенности. — Так же, как и вас, Джарвис. — Я польщён, принцесса Санса, — гладко ответил Джарвис, напугав нескольких людей, что стояли ближе всего и могли слышать его необычный голос. Санса улыбнулась, успокоенная, и уступила место матери, делая вид, что не заметила укоризненного взгляда за то, что поприветствовала их гостя раньше неё. С прибытием Тони в Винтерфелл, это место больше не казалось таким одиноким.***
— Я влез в драку с несколькими мерзавцами по пути. Их было много, поэтому столько крови. — Тони отмахнулся от беспокойства Сансы, старательно натирая свой доспех. Крови действительно было много, и ей стало любопытно, что могло заставить Железного Человека вступить в бой с обычными людьми, вне войн и сражений. Он не любил убивать без причины. — Не делай такое лицо. Я их не убивал. Просто отрезал несколько частей, которые они пытались запихать туда, куда не следует. Санса поняла, что Тони имел в виду. Она не покраснела, хотя злость и вспыхнула прямо у неё под кожей. — Это произошло на Севере? — Не забивай себе этим голову. Жестокость есть везде. Даже на твоём драгоценном Севере. Санса не знала, как на это ответить. Вместо слов она просто взяла ещё одну тряпку и принялась начищать красно-золотой доспех с другой стороны. Тони благодарно ей улыбнулся. Работать в тишине было удивительно приятно. И несмотря на улыбки и браваду Тони, она видела его расстройство. Догадаться о причине плохого расположения духа было не так уж сложно. Санса приготовилась к напряжению и плохим новостям, когда мать вошла в комнату, хмурая, безжизненно бледная. Тони выпрямился и отложил тряпку. — Я могу ожидать от вас радостных вестей? — Если для вас радостные вести — скорая свадьба вашего сына, то да. Поздравляю. Кейтелин закрыла глаза. Санса кожей чувствовала её несчастье и легко могла посочувствовать этому чувству. — Если он не послушал вас, полагаю, изначально не было никаких шансов изменить его решение, — тихо заметила Санса, обращаясь к Тони, но подходя к матери, чтобы нежно взять её за руку. — Всё не обязательно должно обернуться смертью, мама. — Моё сердце не найдёт покоя, пока Робб не вернётся в Винтерфелл. А теперь нельзя быть уверенным, сделает ли он это когда-нибудь. И снова Санса не нашлась с ответом. Она не знала Тиреллов, не была уверена в рациональности принятого Роббом решения, но и сделать что-либо была не в силах. Санса собралась с мыслями. — Робб наш Король. Он последовал зову своего сердца. Единственное, что требуется от нас теперь, — поддержать его. Напиши ему письмо, мама. С пожеланиями счастья и без упрёков. — Твой брат не просто решил выйти за мисс Розу, принцесса. Его следующая цель — Железный трон. Он решил идти до конца. Старк на юге всегда заканчивал плохо. Это доказал старший брат её отца, её отец и она сама. Робб поступал глупо, замахиваясь на Королевство, которое принесло бы ему лишь бремя, но не счастье. У Сансы сбилось дыхание от мысли о Роббе в окружении змей и крыс Красной крепости. Скользкие интриги Мизинца, подхалимаж, долги, лжецы. Это место съело бы его живьём. Робб увязнет в болоте, управлять которым у него не хватило бы навыков. Как Роберт Баратеон: отличный воин, но скверный правитель. Она отогнала подобные мысли. Робб мог бы стать прекрасным Королём. Он не был Робертом Баратеоном. Если бы только у него было на кого положиться, будучи в окружении коварства и жажды власти… — Тони. Что вы знаете о его невесте? — Тони довольно посмотрел на неё, быстро уловив ход мыслей Сансы. — С неё писали определение слова «интриган». Не лишними будут и обаяние с незаурядным умом. Самое то для Королевы в замке, полном махинаций. — Она доброжелательна? — Я не заметил в ней злобы. Не уверен, что могу сказать насчёт искренности её чувств к твоему брату, но убивать его она вряд ли станет. Это успокаивало. Но также вводило в уныние. — Он без памяти в неё влюбился, не так ли? Тони грустно улыбнулся. — Она обвила его своими шипастыми лозами и не собирается отпускать. Думаю, следует уповать на сердечность её намерений. Санса кивнула. Если Маргери Тирелл станет для Робба опорой, его разумом в плетении паутины интриг, они оба могли бы стать счастливыми. Робб, потому что будет рядом с той, кого любит, а Маргери из-за власти и положения, к которым так стремится добраться. Тони снова начал стирать с доспеха кровь и грязь. Санса посмотрела на мать и поняла, что та наблюдала за ними с противоречивым выражением. В её глазах угадывалась борьба, но на губах играла нерешительная улыбка удовлетворения. Эти чувства явственно показывали её отношение к тому, как легко Тони и Санса понимали друг друга, как комфортно им было рядом. Заметив взгляд дочери, Кейтелин медленно кивнула, строго сощурив при этом глаза. Санса опустила голову, скрывая тепло и счастье, разливающееся по щекам.***
Тони был занят, исследуя Винтерфелл так тщательно, что Санса забеспокоилась бы, будь на его месте кто-то другой. Навещая его, она мельком видела таблицы чисел с единицами измерения, которых не знала. Площадь крепости, высота стен, количество построек. Он скрупулёзно изучил всё, что было известно о горячих источниках, согревающих всех холодными зимами. Однажды Санса видела, как Тони роет глубокую яму недалеко от крепостных стен, что при мёрзлой земле было явно непросто. Это не остановило его, а результаты небольшого эксперимента так же были подробно записаны. Эти подготовительные работы интриговали её. Санса с детским восторгом вспоминала о Брандоне Строителе и размышляла, превзойдёт ли Тони их легендарного предка. Его частые и долгие разговоры с Кейтелин Старк тоже не остались незамеченными. Насколько Сансе было известно, они обсуждали рациональность более крупных поставок строительных материалов, добычу руды в больших масштабах, а также выделение группы людей для обучения особым навыкам, сущность которых Тони раскрывал не очень широко. Сансу заботило, сколько на это будет выделено финансовых средств, но с другой стороны, если Робб действительно завоюет Железный трон, у них будет полная поддержка юга. Однако ей не стоило полагаться на завоевания Робба. Делить ещё не испечённый хлеб было недальновидно. Особенно с учётом ухода Тони. — Я не всемогущ, солнышко. Кто я такой, чтобы мешать ему? Санса пригубила воды из кубка, неподвижно сидя по правую руку от матери. Гул голосов позволял говорить, не скрываясь, а праздное настроение северян, которым устроили праздничный ужин, сглаживало любопытство тех немногих, кого мог бы заинтересовать разговор о делах и невзгодах. — Вы покинете нас? — Я помог тебе всем, чем смог, Санса, но я не собираюсь помогать в завоеваниях, без которых можно было бы обойтись. Санса закрыла глаза, скрывая слёзы, что в них скапливались. Она часто представляла себе будущее, включая в него Тони без раздумий. Его изобретения, его шутки, его непосредственность. Странно было сознавать, что это были лишь мечты. Такие же неисполнимые, как прекрасный принц Джоффри, который лелеял бы её после пышной свадьбы в золотых залах прекрасного замка. Её тошнило от воспоминаний об этих грёзах. — Куда бы вы пошли? — Санса сделал глубокий вздох и открыла глаза, с щемящим сердцем взглянув на широкую улыбку. — Цитадель для начала. — Тони покрутил в руках кубок с вином, недовольно хмурясь от вкуса. Сегодня он надел красную рубашку и свой пиджак. От костюма осталась только маленькая деталь на ухе, через которую, Санса знала, он мог связаться с Джарвисом. — Я буду навещать вас, если хочешь. Я не исчезну без следа. Мне нужно исследовать этот мир. Хэй, я оставлю тебе телефон. Звони, когда угодно. Санса кивнула. Ей показалось, что в груди Тони на мгновение появился голубой свет, но она списала это на иллюзию освещения, пока эта искра не мелькнула снова. Санса присмотрелась внимательнее и поняла, что за красной рубашкой на теле её рыцаря действительно горел голубой свет. Рука сама собой потянулась к нему, не успела она отговорить себя от этой глупости. Пальцы наткнулись на что-то твёрдое, нагретое теплом тела. Тони замер под её прикосновением, и Санса приняла это за разрешение. Она потрогала предмет и поняла, что он был круглым. Большую его часть скрывал дополнительный слой ткани под рубашкой, но на самом верху повязка сбилась, поэтому ей и стало заметно это небольшое свечение. У Тони Старка прямо в груди был дуговой реактор. Маленькое синее пламя, заключённое в металл. Во рту пересохло. Санса не могла найти слов, чтобы выразить глубину своего замешательства. — Доказательство, что у Тони Старка есть сердце, — прошептал Тони, грустно улыбаясь. Санса подняла на него полные трепета глаза, задаваясь вопросом, действительно ли эта звезда в груди была его сердцем. Была ли она его яркой, живой душой? — Я бы на твоём месте убрал руку, солнышко. Твоя мать грозно косится в нашу сторону. Санса отняла руку с неохотой, сознательно лишая себя прикосновения к настолько сокровенной части Тони, что он прятал её от чужих глаз.***
Он стоял в костюме, сняв лишь шлем. Санса протянула руку, на этот раз касаясь той звезды, что была выставлена напоказ. Дуговой реактор отсвечивал её ладонь, и Санса глядела на это, абсолютно завороженная. Слёзы, собравшиеся в глазах, грозили пролиться. Она спешно зажмурилась и встала на цыпочки, чтобы поцеловать Тони в щёку. В это целомудренное действие были вложены все благодарность и тоска, что разрывали грудь в слишком скорый момент прощания. Металлические руки осторожно отстранили её. Санса опустила голову, не открывая глаз. — Я благодарю вас. Вы спасли дом Старков. — Больно было думать о временах до встречи с Тони. Он был подобен богу, внезапно спустившемуся на кровавые земли и благословившему их род. — Мы в неоплатном долгу перед вами, Тони. — Я рад, что помог тебе выбраться. — Он ничего не сказал об участии в сражениях Робба. Санса кивнула. Она чувствовала, как неудобно Тони от её искренней благодарности, и отступила. — Не забывайте писать нам. Я буду думать о вас каждый день. Взгляд Тони сделался твёрдым. Он отступил на несколько шагов, скривив губы таким образом, что Санса сразу поняла — ему было неловко. — Ты ведь знаешь, сколько мне лет? Хотя забудь, что я спросил. Мы же в тёмных веках. — Он возвёл глаза к небу. — Санса. Ты дорога мне, как сестра. Береги себя, хорошо? В его словах была окончательность. Санса слабо улыбнулась, скрывая дрожь. — Хорошо. Шлем опустился, скрывая за собой лицо с добрыми глазами. Он попрощался с ней в последний раз и, словно это было просто, быстро исчез среди снегов и метелей. Санса безучастно смотрела на свои сцепленные руки, не чувствуя холода, что обжигал влажные щёки. В конце концов, ей пришлось пошевелиться и уйти от места их прощания. Санса считала шаги, упиваясь хрустом свежевыпавшего снега, и надеялась, что боль от обещания долгой разлуки погаснет быстро. Как бы одиноко и печально она ни чувствовала себя в этот момент, у неё были обязанности, к которым нужно было вернуться. Возможно, следовало думать о том, что Тони вернётся до зимы, и к тому времени Винтерфелл должен быть готов. Как к его приходу, так и к суровому холоду зимних ночей. Она надеялась, что он вернётся.
