Метки жизни

Минхо в свои 28 пережил многое. Ковид. Тяжёлые осложнения. Клиническая смерть. 3 месяца в больницах и месяц домашнего ухода. Всё это вдали от семьи и лишь благодаря единственному вечному другу, который не отвернулся не смотря ни на что. Бан Чан. Он принял Минхо измученного болезнью с дренажом в плевре. Стоически производил все нужные махинации по прочистке и введению лекарств. Таскал его на осмотры и был всегда рядом. Минхо думается, что не был бы здесь, если бы не этот мужчина. Минхо пережил многое и все это, чтобы оказаться здесь. Чтобы быть здесь всем своим измученным телом и истерзанной душой. Чтобы быть здесь.

***

Он чувствует, как длинные прохладные пальцы пробегаются по голой коже его рук и плечь. Пальцы изящно прослеживают путь от кисти до плеча и ведут вниз до лопаток. Они пархают, едва касаясь. Взмывают над рёбрами и ведут по талии. Затем вновь поднимаясь к другой лопатке и останавливаясь у подреберья. Здесь на его коже виднеется некрасивый шрам от стоящего там, казалось когда-то давно, дренажа. Он ощущает, как пальцы трепетно кружат вокруг шрама, а после он слышит шелест простыни и его шрама касаются тёплые и слегка влажные губы. Бабочки-поцелуи оставляют ожоги нежности по коже. И он поворачивается. Поворачивается к нему — к любви всей его жизни. И он пережил так много в свои 28, чтобы оказаться здесь и услышать в начале 10-го утра: «Доброе утро, милый». — Сон-а, тебе обязательно было меня будить? — тянет Минхо хриплым ото сна голосом, подтягивая одеяло на свои плечи. — Прости, но ты так невероятно красив. Я не смог сдержаться, чтобы не коснуться тебя. — и пальцы вновь тянутся к Минхо, но уже скользят по волосам. Он убирает выбившуюся прядь чёлки за ухо. Проходится парящими движениями по ушной раковине и пробегается по шее. — Ты невероятный, Минхо. — пальцы переходят на лицо и касаются ровного носа, спускаясь к арке купидона. Минхо раскрывает глаза и смотрит в такие яркие и с живым блеском напротив. Он чувствует, как Джисон пробегается пальцами по подбородку и спускается к адамову яблоку и ниже. И он сглатывает. Он ненавидит это. Ненавидит то, что дальше на пути у пальцев. Он перехватывает руку Джисона и отводит взгляд. Но они проходили это. И пройдут ещё сотни раз. Джисон без особых усилий высвобождается из ослабших пальцев и возвращается к тому, что он так любит. Он снова пробегается по шраму от трахеотомии на сильной шее его невероятного парня. — Я люблю это. Люблю все твои шрамы. Благодаря им ты здесь сейчас со мной. Живой. Я буду любить их и для меня они красивы. Они как метки жизни на тебе. Они дают мне понять, что ты реален, что ты человек и, что мы не вечны. Я люблю эти шрамы, потому что благодаря им ты здесь. — и Джисон сцеловывает непрошенные слезы его любви.

***

Минхо с вои 28 пережил многое. Чтобы оказаться здесь в свои 30. Чтобы быть любимым.