Sketches.

Ая очень любит рисовать. И главной её музой, как ни странно, является Брэм. Хоть в его положении особо не попозируешь, она вполне самостоятельно может додумать вид Стокера, коли бы тот был с нижней частью тела... так ей казалось. Она забавно высунула язык, сама лежа на животе и согнув ножки в коленях. На детальную проработку его образа ушло много времени. Кода знатно помучилась, перерисовывая сначала нынешний вид того, а потом ещё дольше мучилась с его одеждой и телосложением, пока не подумала, что было бы лучше, если она у него поинтересуется, прежде чем дорисовать. — Брю-тян! Вставай! Вскочив с места прикрикнула Ая, легонько пнув своей ножкой крышку гроба, из-за чего та с грохотом упала, благо не пострадав. — Да что ж такое... Дитя, что тебе надобно? Ворчит Брэм, поворачивая на неё усталый лик. — А как ты выглядел? Ну, до того... Она малость замялась, ведь не знала, как тактично намекнуть ему о прошлом, при том не нажимая на больные места. — Мм. Как выглядел? Я был высоким и худым, в рубашке со стоячим воротником и в черном плаще. Ещё у меня были полусвободные чёрные штаны и туфли на небольшом каблуке... А ты к чему спрашиваешь? — Да так. Рисую тебя! Сев обратно за работу смолвила она, пару раз украдкой поглядывая на того, дабы оценить схожесть. — Мгм, дитя. — Он глядит в лист, где он и нарисован, — Похвально. — Спасибо! Не прошло и пяти минут, а тот снова спит. Хотя Ае больше его помощь не пригодится. Потому пусть спит. Она же в то время старалась сделать внешний вид Стокера по его рассказам. Через час работа была закончена. Она решила не раскрашивать, а просто обвести набросок чёрным цветом. — Брю-тя-я-ян, — Тихо пропела гласную она, немного приподнимая крышку, а не пиная её, как ранее, — Вставай! Нужна твоя оценка. — Сколько я спал.. — Я не знаю. Час, наверное. — Дитя, имей совесть. Дай поспать. — Да щас поспишь! Я тебя дорисовала, вообще-то. Буркнула Кода, показывая рисунок. — А-а. ладно. Я думал, ты будешь меня рисовать дней 8, как последний художник, что рисовал меня... — Эй, мне если что, только десять! А тому художнику наверняка было много лет! — Хорошо. Только помни, я не художник, потому оценка будет субъективная, — Брэм щурит глаза, изучая рисунок, — А неплохо. Мне очень даже нравится. — Правда?! Спасибо! — Радостно воскликнув, она положила рисунок в гроб, подле Брэма. — Это, кстати, тебе! — Благодарю. Он почти незаметно приподнял уголки уст, закрывая медленно очи.