Sketches.

Брэма окутало теплом чужого тела, а щупальца вцепились в его плечи и талию. Всё ещё неразборчиво кряхтя, он аккуратно вылез из плена чужих щупалец и слегка толкнул того локтем в бок. А тот всё ещё нежился в кровати под заползающие через шторы лучи солнца. — Не соблаговолишь ли ты встать, — хрипло шепчет Стокер. — Что такое... — полусонный Лавкрафт отвернулся от него и пробурчал что-то на лучи солнца, что уже лезли в лицо. — Нынче Новый год, — шумно вздыхает он, подбираясь к телу. — И что... — Традиции Ирландии надо соблюдать. К тому же, Новый год отмечают в кругу семьи. Потому вставай. Я сам спать хочу... — Моё присутствие на сем празднике обязательно?.. — Говард повернулся обратно к Брэму. — Увы, обязательно, — он хмурит брови и приближается к лику Лавкрафта, — ты мне должен помочь. — Угум... — он лениво тянется щупальцем к краю кровати, дабы зацепиться за него и сесть на кровать. Затем он медленно приподнимается. Брэм встал за ним, шипя на солнце, что так и норовилось выскользнуть из-за штор. Пока Говард шел по коридорам особняка, его одолевало ненавязчивое желание поспать, хоть и понимал, что не только его: Брэм подле него уже начал медленно, буквально на ходу погружаться в сон. И спустившись по резным ступеням вместе со Стокером, Лавкрафт ухватился вновь своими щупальцами за него, в попытках не упасть, если заснёт. Брэм замер у входа в кухню, оборачиваясь на того и хмуря брови. — Слуги предварительно позаботились об украшении особняка и уборке, потому нам лишь остаётся приготовить еду. Ибо я сам себе всегда готовлю, — бормочет он, проходя на кухню. Говард ступает вслед за ним, убирая щупальца с плеч. Брэм пододвигается ближе к тому, оглядывая стол, на коем были все нужные ингредиенты. В основном, Лавкрафт помогал лишь тем, что подавал нужные ингредиенты и брал на пробу результат. В итоге на большом столе резном столе, украшенным скатертью с рюшами, стояло множество аппетитных национальных ирландских блюд, также дюжина тарелок и столько же свободных мест, где, помимо Говарда и Брэма, должны располагаться ещё и слуги. Ароматные блюда привлекали, потому как только все слуги пришли, Лавкрафт сразу же уселся за стол. Уплетая пряный сид-кейк, после пробуя боксти, он и вовсе позабыл о ранней усталости. Слуги молча ели коддл, после тоже попробовав сид-кейк, окончили свою трапезу и, трепетно поблагодарив, поспешили удалиться из помещения, собираясь на улицу. — К слову. В полночь будет салют, потому тебе бы стоило поторапливаться, — поворачивается он на Говарда, что доедал остатки колканнона. Он проглотил последний кусочек и встал из-за стола. Также встав из-за стола, Брэм идёт в прихожую, вслед за Говардом. Одевшись, они вышли из особняка, идя в сторону центральной площади города, от коей доносился уже шум. Морозный воздух бил в лицо, все-таки, было холоднее, нежели могло изначально показаться. Озноб пробивал до дрожи, что заставляло прижиматься к телу Лавкрафта ещё крепче. Дойдя до центральной площади и оглядывая сощуренным взором всех людей, что издавали излишне громкие звуки, Стокер отвёл Лавкрафта в сторону. Яркие гирлянды и украшения на большой ели освещали полумрачные улицы. — Я хочу спать... — Говард кладет подбородок на макушку того. — Я тоже... но давай хотя бы дождёмся фейерверков. Мгновенно из неба со свистом начали стрелять фейерверки удивительной красоты, кои в результате превращаются в праздничный салют. Когда же они затухли, люди начали оживленно поздравлять друг друга с Новым годом. — С Новым годом тебя, — шепчет Стокер, утыкаясь в ключицы Лавкрафта. — И тебя... — он невесомо поглаживает того по спине, — неужто у тебя нет семьи, раз уж отмечаешь сей праздник со мною? — Ты и есть моя семья, Говард, — Брэм приподнимает уголки рта, прижимаясь ещё ближе.