У тебя жар, Сириус.

В первый раз это даже не кажется таким необычным. Возбужденные новой проделкой Джеймс, Питер и Сириус прыгнули на кровать Римуса, задергивая алый полог. Дремотный от чтения, Люпин даже не успел отложить книгу. — В библиотеке, — разрумяненный Поттер с очками набекрень, стягивал запачканный пылью свитер. — В отсеке справочников о метеоризме водяных драконов, — щелкнул пальцами взмыленный Блэк. — В ночном халате Флитвика! — залился смехом Петтигрю. — Порой, мне его даже жаль, — Люпин протер глаза. В спальне было тихо, порядочные мальчишки в выходные хватали шапки и мчались в Хогсмит, что очень шло мародерам на руку. — Нечего зазнаваться, — Джеймс выправил сырую футболку из-за пояса брюк. — начал учить нас, в какие отделы заходить можно, а в какие нельзя. Да кто он вообще такой? — Снейп стал бы отличным чучелом над камином моей мамаши, — улыбнулся Сириус. Он придвинулся к изголовью кровати, по-хозяйски толкнув Римуса бедром в плечо. Тот даже не буркнул, только шлепнул рукой по одной из нашивок на блэковских джинсах. — А ты чего? — чуть встревоженно спросил Питер. — Мы думали, ты остался здесь, чтобы вздремнуть в тишине. Джеймс уже подтянул ногой к себе книгу и покрутил в руках, шелестя страницами «Истории магии». Выпали несколько закладок, оставленных, должно быть, задолго до того, как учебник попал сюда. — Вы не поверите, но я даже засыпать без вашей возни разучился, — Римус устало улыбнулся. Незаживший шрам на его щеке слегка дернулся. Лунатик обычно отказывается отлеживаться в больничном крыле днем позже обращения. Ему это показалось бы подозрительным, а, судя по проныре Снейпу с его длинным носом, не ему одному. Люпин был измотан. Мадам Помфри зашила, заклеила и заколдовала каждый повреждённый участок его тела, а на душе осталось так же паршиво. Он по-настоящему нуждался в том, чтобы хорошенько выспаться. Джеймс мог бесконечно трепаться о своих проделках. Смаковал каждую деталь, прося оценку лишь из вежливости, на что Питер отвечал быстрыми кивками и счастливыми улыбками. Хвостик, кажется, радовался тому, что целью розыгрышей становится кто угодно, кроме него, хотя не переставал думать о том, что, попадись он под горячую руку, стоит сложить о себе наилучшее впечатление. Сириус смеялся и добавлял деталей, прислонившись к стене затылком. Из головы все никак не выходил алый от смущения и гнева Снейп, прячущийся за стеллажами справочников в одном голубом халатике. Длины его не хватало даже для звания «мини». Блэк не заметил, как под громкий дружный гогот Римус совсем замолчал. Понял он это только тогда, когда несвоевременно седеющая голова упала на его бедро. Люпин спал. Отключился, должно быть, ещё на том моменте рассказа, где Джеймс в красках описывал спальню профессора Флитвика и его смехотворный, по-настоящему крошечный гардероб. Не приукрасил, значит, про возню. Сириус проверил не заметил ли этого кто-то из друзей, но Джеймс продолжал хвастаться, а Питер с обожанием хлопал глазами. Блэк хмыкнул. Он не собирался будить Римуса. Зачем? Пусть Лунатик поспит, гомон и крики ему обеспечены, а самому Сириусу не так уж и плохо. На первом курсе Люпина стошнило на его рубашку после неудачной попытки полетать на метле, а значит, никаких неловкостей между ними быть не должно. Не должно… Джеймс теперь принялся рассказывать, что узнал пару ночей назад. Они слушали эту историю уже раз пять, но все равно нет перебивали. В конце концов, кто откажется ещё раз услышать, что их учителя думают о новом министре магического образования? Блэк же использовал это время ещё и для того, чтобы взглянуть вниз. Он видел сонный профиль Римуса на своей ноге. Полосы давно заживших и совсем свежих шрамов, неаккуратно остриженные на висках волосы, приоткрытые губы, столь болезненные, что даже в самых уголках были кровавые трещинки. А под глазами круги темнее ночного неба. Сириус не смог подавить своего желания слегка сжать чужое плечо. Ему было искренне жаль своего друга. И врагу не пожелаешь таких мучений. Но спящий разум Лунатика не оставил это движение незамеченным. Люпин завозился и обнял бедро Блэка. Второй раз произошел при обстоятельствах гораздо хуже. Большой олень тащил на себе раненую, скулящую тварь, дрожащими копытами ступая по мерзлой земле. Возле его бока трусил лохматый чёрный пёс. Он бодал носом свесившуюся с крупа лапу существа. Чудовищные когти стучали друг о друга, а кровь из разбитых конечностей пачкала олений мех. На спине, между лопаток пса, пищала серая крыска. В какой-то момент в её жалобном визге даже прорезалось: — Беда! Мерлин, Мерлин, беда! И пес хлестнул её хвостом. Четверо животных вышли из леса. Лапы и копыта шелестели по дороге к Хогвартсу, но спешили точно не туда. Раненое существо ещё скулило волком, когда его позвонки заходили под кожей. Оно уменьшалось, усыхало, становилось все больше похожим на человека. Пёс завыл, крыса завизжала, а олень побежал быстрее. Рога слегка задели вход в укрытую сухими ветками нору. По тёмным коридорам тайного хода шли уже трое заляпанных кровью молодых людей. Четвёртый едва ли соображал что происходит, его тащили двое. Пламя факела осветило бледное измученное лицо Римуса Люпина. — Тише, Лунатик, где наша не пропадала, а? — взволнованный голос Сириуса ещё походил на лай. — Почему так рано? — Джеймс попытался сдуть прилипшие ко лбу волосы. — Мадам Помфри придет только через час, а он склеит ласты минут через двадцать! — Не паникуй! Я знаю, что делать. Питер семенил следом, заклинаниями гася факелы на стенах. — Ты наденешь мантию и проберешься в больничное крыло. Не спорь! — прикрикнул Сириус. — Положишь на её стол записку. Пусть решит, что это Дамблдор или кто-то из школы, да хоть сам Варнава Вздрюченный! Он подтянул руку Римуса для удобства и стон агонии, выпавший из разбитых губ, Блэк будет помнить всю жизнь. — Потерпи, — беспомощно заскулил Хвост. — Пойдешь с ним, — приказал Сириус. — я останусь с Лунатиком. — Мудрая мысль, — улыбнулся Петтигрю. Его, должно быть, обрадовало, что не придется и дальше это слушать. — С тебя записка, — Джеймс неловко повернулся. — слышишь, Хвост? Беги вперёд, напиши, что нужно спешить. Напоследок Питер стукнул зубами, и маленькая крыса унеслась дальше. Душный коридор давил на грудь. Промокшая от грязи и крови одежда прилипала к телу. Больше всего на свете сейчас хотелось все с себя снять и хорошенько отмыться. В кричащую хижину парни добрались с большим трудом. Римуса уложили на промятый и полинявший диван. Ноги пришлось закидывать поочерёдно, Люпин кричал от боли поломанных костей. — Давай, — Сириус кивнул Джеймсу. Тот нашел взглядом Питера, державшего в руках оборванный пергамент. Поттер достал мантию из кармана, набросил на них обоих и вытолкал друга за дверь. В хижине осталось только двое. Блэк стоял на коленях перед диваном, не сводя глаз с посеревшего лица Римуса. — Порядок, Лунатик, порядок, — он порывисто провёл рукой по чужому мокрому лбу и запустил пальцы в грязные волосы. — шрамы только украшают, верно? Есть чему позавидовать. — Н-да? Поменяемся? — Люпин хрипел и скулил. Слезы боли задрожали на ресницах, но он через силу пытался улыбнуться. — Мне казалось, я и без того красавец. — Не то слово. Сириус смотрел в глаза, только в глаза, не замечая ни раны, ни побитое обнажённое тело. Он волновался. Так сильно, что у самого застучали зубы. — Тебе нужно уходить, — Римус дотянулся до торчащей под ключицей ветки, но Блэк шлепнул его по руке. — Ничего страшного, уж удирать-то я умею, — он осекся. — не понимаю, почему именно сегодня, именно сегодня чертовы тучи решили выйти раньше! — Оно и к лучшему. Прогулки под луной, уверяю, не самое романтичное для меня занятие. — Такое же, как падение в овраг? — кисло улыбнулся Сириус. — Прости уж, что не уберегли. — Не стоит, Бродяга, вы ничего не могли сделать. — Ну… Кое-что все же смогли. Блэк рассмеялся на удивление (и даже счастье) Римуса. — Не дали тебе снова сожрать зайца. Люпин закашлялся и застонал. — Тише-тише, — Сириус мягко нажал руками на его плечо и живот. — сейчас какие-нибудь органы местами поменяешь, дышать будешь через задницу. — Не такой уж я недотепа. Блэк внезапно осознал, как сильно устал сам. Он уперся лбом в побитый молью край дивана. Давно пора обустроить это местечко. Принести сюда парочку одеял, конфетки, как в маггловских конторах, магнитофон. Но на голову Сириуса легла перепачканная кровью, дрожащая рука. Это не было жестом, каким Джеймс одаривал его, подшучивая над патлами. Это было жестом, который очень хотелось бы повторить. — Мадам Помфри рядом, — болезненный шепот Римуса шелестел в облупившихся стенах. — тебе пора идти. — Откуда ты знаешь, что она рядом? — почему-то спросил Блэк. — Да так, волчьей чутье. И поднял руку. Сириус принял это за: «Проваливай». Хотя ему очень и очень хотелось остаться. Чёрный волкодав ждал появления фонаря Мадам Помфри, замерев возле двери. Всего за пару секунд, в которые длинная юбка протиснулась в хижину, неся на себе ночные холода, Блэк выскочил на улицу и тенью понесся к замку. Третий раз на самом деле был довольно приятным. В спальне взорвалось несколько бомбочек (не сказать, что они сделали это сами собой), поломав кровати Джеймса и Сириуса. Все было настолько плохо, что от заклинания репаро стало только хуже. Треснувшие каркасы подползли друг к другу и слились в одного, ощетинившегося ножками, кроватного монстра. — Дело — дрянь, — Джеймс почесал палочкой затылок. — Лунатик, сегодня я сплю с тобой. Завтра поговорим с МакГонагалл. — Поговорим? — спросил Люпин, не отрываясь от яркого комикса из лавки «Зонко». — В красноречии ты лучше нас всех вместе взятых — Я толкаюсь во сне, — он перевернул страницу, гоняясь за бегущим по листу человечком в жёлтом колпаке. — Не проблема. — А еще насылаю порчи. — Врешь. — Попытаться стоило. Развалившийся в кровати Питера, Сириус прыснул и поморщился. — А что? — он поудобнее устроился на подушке. — Уложим Хвоста к Лунатику и сделаем себе царское ложе, а? — Ты воешь по ночам, — махнул рукой Джеймс. — ну правда, бывает невыносимо! Моя мама прибегала к нам в комнату посреди ночи, потому что думала, что мы мучаем щенка. — Я тоже вою, к слову, — Римус щелкнул пальцами. В комнату вернулся Питер, коротенькими ручонками держа чистые (по крайней мере без щепок) одеяла. — Решено, — Поттер подошёл к Сириуса и начал толкать его в плечо. — ты ложишься с Лунатиком, войте хоть всю ночь, главное, не мне в ухо. Хвост, мы сегодня спим вальтом. — Хорошая мысль, — пожал плечами Петтигрю. Джеймс так старался согнать Блэка с кровати, что не рассчитал сил. Ноги Сириуса свалились с края и сам он, ворча, как его мамаша, поплелся к другой стене. Пижама была ему чуть маловата, из принципа не просил у родителей новую. В какой-то момент, на него глядя, некоторые третьекурсники своими руками стали обрезать рукава и штанины. Им нравилось хоть немного походить на дерзкого и упрямого сына Блэков. — Ну что, в какой тональности предпочитаешь завывать? — он плюхнулся напротив Римуса и заметил, как у того зарделись щеки. — Ты чего, Лунатик? — Душно, — пожал плечами тот, понадежнее прячась за комиксом. Питер услужливо открыл окно. В тот вечер Сириус замерз, как собака, но против ничего не сказал. После пары страшных историй и обсуждений планов по захвату сердца Лили Эванс, парни вяло забрались под одеяла и кто-то тихо шепнул: «Нокс». Блэк перетащил свою наполовину вспоротую подушки, но Люпин пнул его в колено и запретил сорить перьями в его постели. Он добровольно поделился своей подушкой. Ударом ребра ладони разбил её пополам и с гордостью улегся на свою половину. Сириус задернул полог. Он не любил лунный свет, и причин на то было много. — Ты правда воешь во сне? — глаза Лунатика уже были закрыты, но он не спал. — Временами. Кошмары — штука жуткая, не до того доводят. — То-то я никогда не слышал. — Ты спишь крепко. — Может быть, — он пожал плечами, насколько мог. — и на что похожи твои кошмары? — Мой любимый отец женит меня на кузинах, — Сириус лег на живот, на локтях зависнув над подушкой. — представляешь? На всех разом. — Ужас, — Римус негромко рассмеялся. — А то. Знаешь, как живо я вижу сестричку Беллу в подвенечном платье? Порой повеситься хочется. — В фамильном платье вашей бабушки, — важным тоном сказал Люпин. — Ага, и в манто из волчьей шкуры. Хотелось укусить да побольнее, но Блэк лишь толкнул его бедро своим и уронил лицо в раскрытые ладони. А волосы-таки стоит подстричь… В тех снах он и сам носил чёрную ажурную фату. Эта ночь была совершенно особенной. Не такой, как раньше, когда все они могли заснуть на одном диване в гостиной после особенно-изматывающей проделки. В какой-то момент Сириус даже подумал, что очень расстроится, когда утром декан починит его кровать. Спать с Римусом было очень удобно: он занимал совсем немного места на собственной кровати, засыпая, не задавал глупых вопросов, как любил делать Джеймс, не сопел, не пыхтел, не звал во сне мамочку, как Питер. Просто отключился. Блэк подумал, что будет дураком, если не вернет себе должок. Он обнял друга, положив руку тому на грудь. Сердце билось совсем тихонько, но кончики пальцев Сириуса оно сгорело. Сам Люпин тоже мог бы расстроиться утреннему расселению, если бы всю ночь гоняющийся во сне за белкой Бродяга на отбил ему коленями поясницу. В четвертый раз было немного стыдно. МакГонагалл все же заметила, какой эффект производили на девушек длинные, не слишком уложенные и все же красивые волосы Сириуса. Устав талдычить, чтобы ученицы опустили взгляд в свои пергаменты, она тяжело вздохнула и попросила Блэка впредь носить прическу поскромнее. Было ясно, что делает она это не слишком охотно. Приди Сириус хоть лысым, юные волшебницы не перестали бы сходить по нему с ума. И все же, испытанием для мародеров это стало непростым. Джеймс наотрез отказался просить помощи Лили (не хватало, чтобы ещё и его девушка глазела на Бродягу), найдя решение в небольшой книжице на стеллаже маггловской литературы в библиотеке. Пара страниц о макияже, ещё несколько о видах блуз, туфель и наконец несколько технологий плетения косичек. Нужно сказать, что, судя по картинкам, все девчонки с рождения умеют делать прически. Джеймсу же было крайне мало этих скудно расписанных трёх шагов. — Нет, вот эту наискосок, — он гневно смотрел на Питера, путающего волосы Сириуса так, как не каждая русалка путает рыболовную сеть. Поттер откинул книгу на подушку и сам попытался что-то изобразить. Стыдно признаться, получилось даже хуже, чем у Петтигрю. — А может просто хвост? — Джеймс распутал узлы и небрежно расчесал чужие волосы пятерней. — Хвост не впечатлит их, — заметил Блэк. Его планом было заявиться на урок трансфигурации с прической столь нелепой, что сама МакГонагалл попросила бы прощения за свой указ. — Сам тогда и делай! — Поттер, однако, заново впился взглядом в учебник. — Не так, — Питер подобрал одну прядку и подал её Джеймсу. — я, кажется, понял, они должны чередоваться справа налево. — Самый умный? — Я просто хочу помочь вам, — Петтигрю пожал плечами. В спальню вернулся Римус. Он был одет в банный халат и пижамные штаны, с волос стекала вода, в одной руке зубная щетка, в другой — скомканное полотенце. — Это ты сделал? — спросил он Джеймса совсем без интереса. На краешке полотенца красовалось пятно сока от раздавленного жгучего перца. — Не специально, — буркнул Поттер. — и вообще, это был Хвост. — Я случайно! — завопил Питер. — Я разлил из котла зелье старения и должен был убрать его поскорее, чтобы не прогнил ковер! — Я не обижаюсь, дорогой Хвост, но я считаю справедливым взять на время твое полотенце, — это Люпин и сделал в следующий момент. Петтигрю не стал возражать. Он снова подобрал упавшие на лицо Блэка пряди и пальцами зачесал их назад. — Ты ему сейчас голову оторвешь, — Римус зашел за дверцу шкафа. На свою кровать он постепенно бросал халат, кушак, штаны, а Сириус почувствовал ужасную головную боль от того, как косил глаза в его сторону. — Сам попробуй в этом кошмаре разобраться, — Джеймс хмыкнул. — смылся, как только запахло жареным и ходит теперь важный, да, Хвост? Питер только улыбнулся. — Попробую, — сказал Люпин совершенно спокойно. — ты только оставь мне хоть что-нибудь, будет обидно заплетать волосы отдельно от головы. Сириус испуганно схватился за затылок. Поттер похлопал друга книгой по плечу и сполз с кровати. Все же, гениальный ловец и прирожденный лидер не может быть идеален во всем. Слава Мерлину, один из немногих его недостатков это именно косы. И все же упрямость берёт своё, не сегодня так завтра, он запустит руки в волосы Лили и таки попробует во всем разобраться. Но нельзя обещать, что, увидев это, подружка не откусит ему пальцы. Подходя к Блэку, Люпин подтянул галстук и опустил воротник рубашки. Он поудобнее устроился на пятках и деловито отказался от инструкций. Более того, за дело он взялся очень профессионально; потребовал расческу и какой-нибудь шнурок, что, признаться, Сириуса напрягало. Но, стоило рукам Лунатика начать копошиться в его волосах… Признаться, это приятнее, чем кажется. Весеннее солнце заливало комнату светом. В его лучах пыли казалось даже больше, чем было. Джеймс и Питер раскладывали на полу под окном свежевыстиранные вещи, Блэк даже узнал несколько своих маек. После того, как все дружно, осваивая заклинание-сушилку сожгли по паре мантий, решили обходиться по-маггловски. Римус плел косу на расстоянии ладони от головы Сириуса. Это очень порадовало после того, как Поттер пытался завертеть волосы чуть ли у самого черепа. Руки Люпина двигались плавно, он не пыхтел и не ругался, даже наоборот, мычал что-то, закусив шнурок. О работе напоминало только то, что кровать под его коленями прогнулась. — Сделай ему бантик, — попросил Петтигрю. Римус щелкнул пальцами. Шнурок обвил конец косы, как мёртвый червь. Не с первой попытки, но Люпин все же завязал бант. — Смотри, не потеряй, — Джеймс явно не был доволен тем, что друг преуспел в том, чего он не понимал совершенно. — это шнурок из моих пижамных брюк, не вернешь — буду спать без них. — Благодарю за щедрость, — рассмеялся Римус. Сириус совершенно боялся шевелиться и даже рот не открывал на всякий случай. Он чувствовал себя так, будто за спиной у него сам Годрик Гриффиндор и встречать его нужно, праведно дрожа. — Готово, — Люпин положил руки на его плечи и заглянул в лицо. — такие мягкие волосы, Бродяга, я приятно удивлен. Ни блох, ни веток, ты точно здоров? Блэк не был так в этом уверен. — Что это с тобой? — сощурился Джеймс. — Лицо просто горит, — заметил Питер. Римус потянул друга назад, роняя себе на колени и стал рассматривать того, чуть нахмурившись. — Да у тебя жар, Бродяга. — Просто дай мне тихо умереть, — скорее подумал, чем сказал Сириус. А в пятый раз мародёры устроились в тени ивы. Джеймс полез в озеро, собирать для Лили осколки ракушек. Питер подкатывал штанины, чтобы побродить по мелководью. Только Римус и Сириус взобрались по сучьям на дерево и уселись на самую толстую ветку. Листья отбрасывали чудаковатые тени им на лица и плечи. Галстук Люпина совсем разболтался, а Блэк затолкал свой в карман ещё во время последнего урока. — Хоуп подсунула мне записку сегодня, — Сириус скрестил лодыжки под веткой и завалился на неё спиной. — хочет встречаться со мной, представляешь? — А кто не хочет? — Римус привалился к стволу. — Слышал, что говорят о тебе девчонки? Жуть просто. Блэк услышал только то, что хотел. Он, на самом деле, давно понял, чего хотел, но до него как-то долго доходило с кем. — Я их не слушаю. Какое мне дело до девчонок? Было, конечно, не слишком приятно отказывать бедняжке Хоуп, но, кем бы я был, если бы сам себе наступил на горло. — Лучшим гимнастом, должно быть. Сириус мог открыть глаза и посмотреть на то, как растягиваются в улыбке губы Лунатика, но он мог представить это и так. В любых условиях и обстоятельствах, он идеально видел, как натягивается розовый шрам над уголком люпиновского рта, как спокойно блестят голубые глаза и приподнимаются брови. — Лунатик, скажи мне, мое имя Ишак или Бродяга? — Это как посмотреть. — Ты смотришь сейчас. Я знаю. И что ты видишь? Он знал, что скажет это. Просто думал, как бы подгадать момент. — Что за вопрос? — Самый обычный, — Блэк кое-как пожал плечами. — что первое бросается в глаза? Не говори про волосы, об этом талдычат все, аж отрезать хочется, чтоб замолчали. — Я бы и не сказал, — Римус немного наклонился. Он держался руками за ветку перед собой, чтобы ненароком не свалиться пока разглядывает. — ты порезался пока брился вчера утром. Выглядишь, как мой дед. Сириус прыснул от смеха. Он знал, что лицо Люпина сейчас прямо над его собственным и это нисколько его не смутило. — Правая бровь гуще левой. — Питер попросил проверить зелье в его котелке. Приглядись, я и ресницы спалил. — Вижу, — Римус улыбался, это слышно. — открой глаза. Сириус послушался. Он тоже улыбался, расслабленный в ивовой тени, уставший и совершенно собой довольный. — Крапинки в левом, — Люпин смотрел внимательно. — в средневековье тебя бы сожгли за это. — Только за это? Они тихо рассмеялись. — Прости, я правда не понимаю, что ты хотел узнать. — Хотел убедиться в том, что ты говоришь правду. Я не сомневался ни минуты, но все же, когда единственный человек, который тебе нравится говорит, что кто угодно хотел бы встречаться с тобой, хочется растянуть момент. — Ну ты и гад, Бродяга. Римус не злился совершенно. — А у тебя обе брови обгорели. — Не один ты помог Хвосту. — Поцелуй меня наконец, а? Люпин смеялся. Не так, как после очередной гадости. Скорее так, как после предложения, от которого невозможно отказаться. — Я не очень-то умею. — Я тоже. — Да ну? — Лунатик правда удивится. — Хочешь сказать, что самый красивый парень факультета ещё никого не целовал? Да врешь же! Сириус оттолкнулся и сел на ветке. Сначала спиной к Римусу. Потом собрался и развернулся, чуть не свалившись на землю. Люпин придержал его бедра пока Блэк убирал с лица волосы. — Запомни, я не соврал бы никому из вас, — он смотрел в его глаза. Смотрел, как будто его правда оскорбили. — даже под страхом смерти. И в доказательство своим словам, поцеловал. Именно так, как рисуют на вкладышах детских конфет: простое прикосновение губами, сухое и быстрое. Но Люпин вскинул брови. Как бы ему ни хотелось быть аккуратнее, он подтянул Бродягу к себе и взял лицо в ладони, зацеловывая брови, нос, губы и веки. У него не было плана. Никакой тактики и траектории. Только Сириус и тёплый вечер в кроне ивы.