Не отпускай меня, не оставляй меня

Ребекка нервно ходила по сырой темнице, заламывая пальцы. Зачем? Ну, зачем он решил сбежать?! Ведь прекрасно знал, что из этого ничего хорошего не выйдет! И ведь её не послушал. Винчесто такой же, как Вики - поддаётся чувствам, вместо того, чтобы действовать спокойно, без всяких истерик и прочих телячих нежностей. Попав на небеса, Ребекка, после долгих переживаний о том, как там её маленькая дочь на земле обходится без матери, решила надеть маску хладнокровия. На небесах и в Цитадели больше никак. Но она никогда не забывала про Вики. Когда та умерла, Уокер, узнавшая об этом, ужаснулась. Ведь Виктория даже не успела насладиться жизнью, ведь материнскому сердцу свойственно переживать за своего ребёнка. В большинстве случаев. Ребекка сразу пришла в себя, решив, что впредь не будет поддаваться чувствам. Но все-таки был кое-кто, кто пробудил в ней чувства любви и заботы, хоть их проявление не было возможным. Винчесто понимал её со времён школьных лет. Поддерживал, подталкивал к большему, нежели чем Фенцио, о котором сплетничает каждый второй до сих пор, тем самым говоря, какой он бедняжка и как с ним обошлась жесткая, холодная, ныне Серафим Ребекка. Звук лязгнувшей решётки отвлёк Ребекку от своих мыслей. Смотря на то, как Архангел запускает Винчесто в темницу, она изо всех сил держалась, чтобы не прижаться к нему крепко-крепко. Дождавшись ухода Архангела, она медленно подошла к нему, уткнувшись носом в его грудь. — Зачем ты сбежал, Винчесто? Зачем... — обессиленно прошептала та, чувствуя облегчение, что вот он, стоит рядом с ней. И с ним ничего не сделают. Пока что. — Успокойся, — демон поцеловал её в макушку, — Успокойся, — повторил он. — Как я могу успокоиться, когда ты такое вытворяешь?! Особенно, в такой момент, когда всё расходится по швам... На это Винчесто не стал ничего говорить, лишь сильнее обнимая её. Он понимал, что это конец, и хотел запомнить какого это, обнимать Ребекку, прижимать к себе, целовать. Последнее он мог себе позволить после того, как их подставили со случаем в беседке, и то в темнице, когда Архангелы не блюдят за ними настороженно. Да и она тоже. — Всё будет хорошо, слышишь? — он посмотрел в её глаза, — Ребекка, слышишь меня? — казалось, он успокаивал не только её, но и себя. Уокер лихорадочно замотала головой, понимая, что слезы вот вот вновь обожгут её щеки. Нежно обхватив её лицо ладонями, Винчесто медленно прикоснулся к её губам, чувствуя солёный вкус после слез. Гладя по спине Серафима, он шептал её на ухо, что всё образумится, встанет на свои места и тому подобные слова, что он никогда не оставит её. Даже если окажется в Небытии. *** Голова демона покатилась по эшафоту. Где-то на задворках сознания, Ребекка слышала, как прорвавшаяся сюда по своей воле Вики, тихо вскрикнула, прикрыв рот ладонью. Она смотрела на мать, которая все также стояла, как восковая кукла, сжимая тонкими пальцами подол белоснежного платья. Ребекка до сих пор не осознавала, что это всё происходит в реальности. Внутри она была сжата до невозможности, чувствуя, как начинает болеть и гореть душа. В какой-то момент, почувствовав ватность в ногах, она начала терять сознание. Стоящий рядом Мамон успел подхватить её, крича ангелам:«Живо лекаря сюда!» Последнее, что успела вспомнить Ребекка перед тем как провалиться в темноту окончательно, их предпоследнюю встречу с Адмироном до того, как их смогли подставить. — Не отпускай и не оставляй меня, — Серафим твёрдо смотрела в глаза Винчесто. Они находились в её кабинете в Цитадели, стоя непозволительно близко. Но понимали, что не имели права нарушить закон о Неприкосновении. — Никогда. Этот горячий шёпот как-никогда согрел её, как все считают, чëрствую и бесчувственную душу. Отпустил. Оставил.