La chaleur du Canon

Это так странно. Леви буквально трахается со своим начальником. Он мог бы назвать это отношениями, мог бы попытаться сделать это чем-то большим, но впервые в жизни вся его омежья сущность бунтовалась, желая возложить всю ответственность за происходящее на альфу и подчиниться. Эрен вошел в комнату для заседаний, а следом за ним вошли Зик, и те, чьи имена стали для Леви лишь ярлыками. Этому альфе нравилось пытаться споить Леви до потери сознания. Он напивался сам до потери пульса до того, как Леви допивал свой второй коктейль. А этот обожал обнаженные ступни Леви и мог кончить, не сводя с них взгляда и держа руки на столе. Леви отвел взгляд, будто запах Эрена отдернул его за руку, и подошел ближе. Эрен восседал на обитом бархатом стуле и держал сигару в длинных пальцах. Каждый из них был украшен кольцом, означающим захваченные территории. Города. Обороты денег. Чистая власть. Эрвин вошел в кабинет, прижимая документы к груди, и Леви проводил его незаинтересованным взглядом к его месту. — Я начну, мистер Йегер? — Голос Эрвина звучал выше, чем обычно. Эрен скучающе кивнул, и все обратили внимание на презентацию об обороте денег в их компании, которая считалась официальной. Зик не может не потягаться, и его запах расползается по комнате, заставляя Леви поморщиться. Он спрашивает Эрвина, задает эти глупые ненужные вопросы, и Альфы мгновенно включаются в игру. Хотят убрать противника. Одного за одним. За трофей. Что стоит у плеча Эрена, держа катану в свободной руке. Эрен ухмыляется, и его взгляд заполняется тем самым величием, от которого кровь закипает в страхе и благоговении. В законной реальности хозяин пиццерий, а в их подпольном мире владелец крупнейшей сети борделей, бросает выжидающий взгляд на Леви, когда говорит, что его компания делает на кокаине в два раза больше выручки. Идиот даже не замечает, что в таблице указана выручка за день, а у него эта сумма вряд ли соберется в лучшие месяцы. Эрен ловит его взгляд, вздернув бровь, а затем, словно змея, его запах расползается по комнате, и Леви теряет бдительность. Он не может надышаться. Большая проблема. Но розмарин горчит на языке, а сладость апельсинов манит. В море хочется окунуться без возможности вынырнуть, и Леви хмурится, берясь за катану крепче. Они уже заканчивают, и альфы оставляют свои визитки перед Леви, кладя их на угол стола Эрена, взглядом пытаясь обещать что-то, чего Эрен не смог бы ему дать. Дверь закрывается за Зиком, и в кабинете тишина застывает лишь на секунду. — Раздевайся, — Опасность играет в зеленых глазах, в диких лесах Амазонки, откуда нет выхода, неотрывно следя за движениями Леви. Катана падает на пол. А пальцы Леви, дрожащие от нетерпения и желания, томящегося на кончике языка, расстегивают форменную рубашку. Каждая пуговица, уходящая ниже, будто плавится под взглядом Эрена, и Леви горит уже сейчас. Его скулы топит румянец, и он прикусывает губу, пытаясь бороться со смущением. Комната заполняется его запахом, и он дергается, когда слышит шаги совсем близко к двери. — Не отвлекайся, Леви, — Эрен возвращает внимание к себе, и Леви не может не подчиниться. Он расстегивает ремень, не поднимая взгляда, сглатывает и стягивает брюки вместе с боксерами. Запах Эрена топит его в желании, и скулы горят от стыда за первую стекающую по бедру каплю смазки. Эрен плотоядно улыбается и шлепает себя по колену, подзывая Леви ближе. — Приятно знать, что ты принадлежишь мне, — он не спрашивает. Никогда не спрашивал. Потому что, на самом деле, весь этот мир принадлежал Эрену. Эрен гладит его бедро, ягодицу, а затем спускается горячей ладонью к колену, и Леви издает рваный вдох, зажмуриваясь и прикусывая щеку с внутренней стороны. Его дыхание прерывистое и обжигает губы. Эрен забирается рукой на внутреннюю сторону бедра, ловя пальцами капли смазки и двигаясь дальше. Он скользит ладонью выше, а затем, когда Леви так сильно ждет прикосновения к члену, заводит руку на тазовую кость и поглаживает ее большим пальцем. — Мне жутко нравится, когда на тебе остаются следы. Ничего не могу с собой поделать, — Эрен обнажает зубы в улыбке, и у Леви в голове выключается свет в мыслях о метке. Он так хотел этого. Он хотел бы только этого. Ему нужно только это. Следы Эрена на нем. Везде. Отпечатки его зубов, его поцелуи, губы, пальцы. Все, что у него есть. Эрен стучит пальцем по своему столу, и Леви послушно ложится на холодную поверхность, отчего по коже пробегают мурашки. Ему приходится приподняться на цыпочки, чтобы стоять было удобнее, и Эрен встает со своего кресла, касаясь поясницы. Леви прогибается мгновенно, будто у него не было другого выбора, и рот заполняется слюной, пока по бедрам стекает смазка. — Я люблю тебя, — Эрен наклоняется к его ягодицам, и Леви весь напрягается, сжимается, за что получает легкий шлепок. Мягкие губы касаются ягодицы в невинном поцелуе, а затем легкий укус. — Прекрати, — Леви прикусывает свое запястье, а в уголках глаз скапливаются слезы. — Я не остановлюсь, Леви, — Эрен стекает поцелуями дальше, глубже, и с губ Леви срывается вскрик, когда горячий язык проникает глубже. Дрожь окатывает его всего до кончиков пальцев, на которых он едва стоит, пока Эрен снова и снова проходится языком вверх и вниз там, и Леви так стыдно. Комната все еще пахнет другими альфами, а визитки, что упираются уголками в его бедро, пропитаны их запахами. Леви кажется, будто они все смотрят. Будто они все еще здесь, и Эрен как в древние времена, метит его, делает только своим на глазах у всех альф, что пытались за него бороться. Зубы смыкаются на его ягодице, и Леви вскрикивает, а затем язык сменяется горячим, тяжелым и влажным членом. Леви не чувствует, как тазовые косточки сбиваются о резкой край стола из красного дерева прямиком из какой-то восточной страны, где у Эрена повсюду связи. Он не чувствует, как затекают запястья, сведенные в хватке Эрена на пояснице. Не чувствует укусов на своем затылке, плечах и шее. Он чувствует Эрена внутри себя, и это заставляет его почти терять сознание от удовольствия. Леви сжимается, приподнявшись на носочки и сводя бедра, и кончает, крупно задрожав в теплых объятьях, удерживающих его так — будто он и есть та Вселенная, что Эрен стремился захватить. Подчинить. Сделать своей. Леви разворачивается, принимая глубже, жарче, чувственнее, оставляя свои отметины там, где до дрожи и скулежа мечтал это сделать. Эрен кончает, прижимаясь к его губам в поцелуе.