Падающие листья

      — Хо, — Джисон поднял беспокойные глаза, заставляя того напрячься, — прости меня.       — За что?       Мгновение и губы Минхо окутало приятным теплом от чужих губ. Джисон громко дышал ему в лицо, мягко обхватывая верхнюю губу. Хо замер. Его мысли и ощущения запутались и слились воедино. Он не сразу очнулся, но когда Джисон хотел отодвинуться, то Минхо нежно поцеловал его в ответ, закрывая глаза.       — За это, — виновато ответил младший, пряча лицо за волосами.       — Дорогой, — приятное ощущение порхало в животе от того, как бережно Хо звал Джисона, вкладывая в это слово что-то высокое и чистое.       Минхо положил ладонь на щёку Джисона, охлаждая её. Ему было ужасно неловко за себя и свою выходку, но пока стыд не успел полностью накрыть его, потому что он не сделал всё, что хотелось его душе.       — Всё в порядке, — прошептал Минхо, кусая щёку изнутри. Он лишь пытался сделать вид, что он не был в сильном восторге и возбуждении от поцелуя Джисона. Он даже не будет спрашивать, почему тот сделал такое, чтобы не слышать никаких оправданий и правды. Минхо просто-напросто хотел ещё немного посмотреть, на что был способен младший.       — Но я не должен был, — виновато ответил Джисон.       Хан закусил губу и осмелился поднять глаза. Парни жадно рассматривали лица друг друга, сокращая расстояние между губами. Возбужденное дыхание и бешеный пульс слишком громкие для маленькой комнаты. Джи прервал напряжение первым, кладя дрожащую ладонь на шею Хо. Его ресницы трепетали и он снова поцеловал Минхо, врезаясь губами в такие же мягкие и расслабленные напротив.       Минхо был уверен, что у него началась лихорадка и на самом деле это галлюцинировал его больной мозг. Язык Джисона робко скользнул по зубам и Хо послушно размокнул их, позволяя углубить поцелуй, переплетая языки. Он не заметил, как его талию обвивали чужие ноги. Возбуждение нарастало во всём теле.       — Хан-а, я не могу больше продолжать это, — брюнет прервал сладкий поцелуй, ища в глазах напротив отвращение к себе и такому действию.       — Но это то, что мне надо, — опасная искра блеснула в маленьких глазах, и Джисон решительно вплёл свои пальчики в убранные волосы старшего, нарушая укладку.       Хо распахнул глаза и не нашел, что ответить. Он положил свои ладони на ягодицы Джисона, впиваясь в них пальцами. Желание растеклось по крови младшего, опьяняя его рассудок еще сильнее, чем это сделал алкоголь. Джисон довольно промычал в губы Хо, случайно прикусывая их до легкой боли. Рот Минхо дрогнул в незаметной улыбке. Он придержал младшего за поясницу, кладя его на кровать и нависая над ним.              — Хан, ты пьян, — последние попытки Хо остановиться, пока они не совершили ошибку.       — Но я хочу тебя. Разве это плохо? — младший провел тыльной стороной ладони по чужой щеке и остановил пальцы на челюсти, притягивая Хо к себе.       Минхо молил, чтобы Джисон остановился, но хитрые глаза пошло засияли и его терпение исчезло по щелчку.       Минхо звонко расцеловывал румяные щеки, под которыми кожа наливались красными узорами, как окно на морозе, уголки губ и мягкую челюсть Джисона, который учащенно дышал, проникая игривыми пальцами под чужую футболку. Хо одаривал мелкой россыпью поцелуев шею, вены на ней выпирали от возбуждения, и он ласково прижался к ним губами, всасывая кожу с остатками летнего загара. Хо осторожно вонзил свои зубы в ключицы, затем надавил сильнее, придушенный стон вырвался из губ Джисона.       Минхо, приятно зачарованный Джисоном, сильнее сжимал торс. Запах алкоголя и самого парня заводил его. Он приподнял младшего и снял с него мешающую футболку. Хо набросился взглядом на оголенное накаченное тело. Как оно прекрасно и желанно.       Тёплые губы оставляли за собой влажную тропинку от пупка, поднимаясь к груди, покрытой мурашками. Гладкие пальцы Хо сначала слегка надавили на твердый сосок Джисона, а затем прокрутили его, отчего тот рвано выдохнул через рот и залился краской смущения.       Хо выгнул бровь и самодовольно хмыкнул, наблюдая за нетерпеливым Джисоном, но спешить он был не намерен. Хо надавил пальцами на второй сосок и затем облизал ореол, вызывая тихое шипение под собой. Он поочередно смыкал зубы на розовых бусинках и легко оттягивал их на себя.       — Хо, — Хан держал Хо за волосы, пока тот всасывал его кожу на распухшей груди.       — М? — Минхо приподнял брови и заморгал.       Глаза Хо настолько чистые, что Хан впал в ступор. Но не надолго. Вскоре его поясница выгнулась и он запрокинул голову назад. Минхо прижался пахом к возбуждению Джисона и намеренно терся о него, пока тот тихо не завопил от ноющей боли. Минхо положил свою ладонь на джинсы парня, давя на стояк пятернёй. Он расстегнул ремень и молнию, спуская джинсы по колени.       Джисон чувствовал себя неловко и хорошо одновременно, что не мог сказать и слово, он только принимал всё, что делал ему Минхо. Возбуждение скрутилось в узел, когда теплая ладонь Хо надавила на низ живота, заставляя член дёрнуться и запульсировать чаще.       Резинка от нижнего белья громко шлёпнула по коже Джи, оставляя за под собой красную полосу. Хо медленно стянул трусы, смотря на набухший член парня. Он вульгарно облизал свои губы, вонзил пальцы в бедра младшего и кинул на него многозначительный взгляд.       — Хо, не, ох…       Минхо медленно водил языком вдоль члена, слушая как Джисон дышал — это лучше любых слов на данный момент. Он дразнил Хана, водя ладонью вверх и вниз, пока тот сжимал челюсть и сильнее выгибался. Хо не отводил взгляд от смущенного парня, получая от этого очевидное удовольствие. Он поцеловал истекающую головку, слизывая с неё горьковатый предэякулят, отчего Хан раскинул ноги в стороны.       Джисон слабо приподнялся на локти, ловя на себе пристальный взгляд. Он закусил губу, задерживая стон в себе, но Хо резко взял половину члена в рот, помогая себе ладонью. Тогда стон вырвался из плотины губ Джисона и он вновь запрокинул голову назад. Ему жарко. Алкоголь и эйфория от Хо накрыли его с головой, ему не хватало свежего воздуха, хотя бы один глоток, чтобы не расплавиться здесь – в кровати Минхо.       Слюни Хо стекали по члену. Пошлое хлюпанье и бесконтрольные звуки Хана заполнили всю комнату, кружа им головы. Образ Джисона – с намокшими волосами, испариной на лбу, слипшимися ресницами – прочно застрянет в возбужденном мозге Минхо. Хан держал свое желание податься бедрами в чужой рот. Там тепло и мокро, Хо все дальше брал член, не замечая ничего вокруг, кроме шипения и вздохов Хана над собой.       — Стой, Хо, — Джисон вцепился в волосы старшего, пытаясь отодвинуть его от себя, но тот лишь хмыкнул и усерднее заработал головой, жмурясь от боли в глотке.       Джи сжал простынь под собой и закусил до крови нижнюю губу. Он резко подался вперёд. Сладкая дрожь пробила тело и он рухнул на кровать, тяжело дыша ртом.       — Прости, — пробормотал Джисон, отворачиваясь лицом к стене и закрываясь ладонями.       Минхо слегка закашлялся. Он вытирал губы тыльной стороной ладони и смотрел на потного Джисона. Капли стекали по его губам и шее. Собственное возбуждение упиралось в обтягивающую ткань. Он убрал руку, закрывающую Хана и стал целовать каждый палец, каждую костяшку.       — Всё хорошо, — сипло ответил Хо.       Ничего хорошего. Минхо всё ещё надеялся, что Джисон забудет об этом наутро и их дружба не исчезнет из-за их глупых физических желаний.       Минхо убедил Хана принять теплый душ для комфортного сна, после которого тот и вправду уснул. Хо оставил его в постели, а сам отправился мыться. Он стоял под горячими струями воды, которые затекали в глаза. Минхо зажмурился и поднял голову наверх, принимая на себя удары от сильного напора.       Парень принялся размышлять о своей ошибке, которую сложно было предотвратить. Как он мог повестись на слова пьяного Хана? На самом деле, довольно легко, ведь Джи ему нравился, а значит любой шанс сблизиться воспринимался им несколько иначе, нежели с другими людьми. «У него определенно кто-то есть, какая-нибудь девушка, точно не парень. Что с ним вообще?», — Хо беспокоился о том, что младший просто использовал его, чтобы отомстить кому-нибудь или он настолько пьян, что ему было все равно с кем спать.       А Минхо не всё равно и он не будет врать себе о том, что не хотел Джисона. Ему кажется, что он идеален с ног до головы, от улыбки до смеха, весь такой неуклюжий, но настоящий.       — Ощутить бы ещё раз твои сладкие губы, Хан-а, — прошептал Минхо, стоя над спящим Джисоном. Он убрал влажные волосы со лба и застыл над чужим лицом с его мягкими чертами.       Губы Хана разомкнулись и он что-то неразборчиво пробормотал. Он скинул с себя одеяло и помотал головой из стороны в сторону. Грудь поднималась от частых вдохов и выдохов. Хан ударил ногами по кровати, холодный пот выступил на лице. Что-то пугающее снилось ему, глаза бегали под плотно закрытыми веками, а руки отмахивались от чего-то призрачного.       — Тише, я здесь, это просто сон, — говорил на ухо Минхо, который внимательно смотрел на парня.       Он торопливо открыл окно, принес стакан воды и лёг рядом с Джисоном под одеяло. Его губы прижались к пульсирующему виску. Хо массировал голову парня, приговаривая, что он всегда будет рядом. А Джисон, оставаясь спящим, схватил руку Хо и не отпускал её, пока кошмар не уступил место обычному сну. Ничего не осознавая, он обнял старшего, закинул на него ногу и положил голову на грудь. Хо обнял парня, наслаждаясь каждым касанием.

***

      Утром Минхо проснулся раньше Джисона, как и было у них заведено. Вечернее открытое окно заморозило маленькую комнату и парней, которые спали в согревающих объятиях. И пока пальцы Хо ласково водили по спине Хана, он думал о недавнем споре. Он сомневался, что когда-либо его посещала муза, более того, он полагал, что искусство без вдохновения невозможно, а значит песню он написать не сможет, однако нос утереть Хану хотелось.       Озадаченный этим, Хо понял, что самое доступное для него, как простого рабочего, наблюдать и подмечать всё, что выбивало его из потока рутинных мыслей, что дарило ему любые эмоции и, возможно, он найдёт то, о чем захотелось написать.       — Доброе утро, — Хан прохрипел и поцеловал Минхо в плечо, словно это их обычное действие.       — Угу, — улыбнулся Ли, рассматривая сонного Джисона.       — Тебе на работу, да? — печально спросил Хан, осознавая, что нужно было встать с тёплой кровати.       Хо молча кивнул, не желая убирать руки Хана со своего тела. Он настолько привык к их спасающим объятиям, что забыл те дни, когда спал совсем один в крохотном доме. Те дни серые и промозглые, наполнены ничем кроме ощущения пустоты и тишины. И вот мягкая щека упала на его плечо и смешной бельчонок начала рассказывать о каком-то сне, в котором за ним кто-то гнался.       — Ты даже звал маму, — дразнил Минхо младшего. — Ма-а-ама, ма-а-ама, — корчился он.       — Врешь, я бы сам справился, — Джи отвечал сильными шлепками по животу старшего, а тот всё смеялся.       Хан усердно делал вид, что вчерашнего дня вовсе не существовало и он ничего не помнил. Не помнил, как поцеловал Минхо, не помнил, как его гладили по бедрам и ягодицам, как кусали грудь и говорили, что всё будет хорошо. Ему хотелось быть здесь, в этом доме, но это роскошь, право свободных людей, он к ним не относился и топить Минхо вместе с собой он тоже не мог. Он благодарен за молчание Хо, который тоже притворялся.       Джисон и сам-то толком не понимал всего, что начинало происходить между ними двумя, но ему это нравилось, хоть и пугало неизвестностью.       — Тебе надо куда-то ехать? — спросил Минхо, готовя завтрак.       — Да, до студии. И где песня?       — Я даже петь не умею, какая песня?       — Сдаешься? — прищурил глаза Хан.       — Не надейся, я напишу такой трек, который тебе никогда не исполнить, — Минхо задрал нос.       У Хана в голове засел небольшой план, ради которого придётся пожертвовать некоторыми принципами, но это того однозначно стоило. Всю дорогу до города он молчал и улыбался своим мыслям. Он даже чуть ли случайно не проболтался Минхо, когда тот спросил, отчего он давил улыбку, как дурачок.       Расставшись до вечера, Джисон понял, что ему нужно срочно уехать домой, но такси и общение с незнакомцами обременяло, поэтому он позвонил Каю, который отлично выполнял свою работу шофера и по совместительству тактичного человека, умевшего хранить секреты. Подождав какое-то время на улице, он уже нашел в интернете всё необходимое для задуманного. Сердце забилось от предвкушения и волнения, а глаза так и сияли.       Водитель был рад увидеть своего маленького хозяина в отличном настроении, ведь давно такого не было. Кай смотрел с тоской на молодого парня, видя вместо него маленького смеющегося мальчика. Он знал и слышал многое, что происходит с Джисоном и его окружением, будучи ребёнком он очень ему импонировал. Нельзя сказать, что это изменилось, он все ещё трепетно относился к Джисону, но смотреть, как тот чах, больно.       — Вы все ещё играете на гитаре? — спросил Кай, погруженный в воспоминания.       — Только не называй меня на «Вы», а то я снова буду называть тебя большой Кай, — шутил Джисон.       Водитель усмехнулся. Он давно не слышал, как тот робко говорил ему «дядя Кай» или «большой Кай».       — Я часто на ней играю, даже на электро научился, но вот бы кто-нибудь мне показал как надо, — намекнул парень, приподнимая брови и стреляя глазами в зеркало.       — Обязательно покажу, пройдемся по классике.       — Любую песню исполню для тебя, я помню все слова твоих любимых.       Их разговор был теплый, но не приторный, а настоящий и искренний. Джисон всегда находил близких среди совсем чужих по крови людей. Кай будто его родной дедушка, а он его вечно проблемный внук. Простой разговор о музыке с Каем, навел его на мысль, что Хо было не с кем поговорить и ему стало грустно от этого, даже обидно. Но он решил стойко придерживаться своего замысла и не грустить понапрасну.       — Кстати, давай заедем в цветочный.       — Цветы для Юны?       — Нет, для Марты, я обещал попробовать её новый рецепт, но так и не смог, хочу извиниться.       Кай одобрительно кивнул и свернул в сторону магазина. По прибытию домой, Джисон подарил букет цветов растроганной Марте, которая не успела кинуть на него строгий взгляд. Женщина сразу простила парня и выгнала его из кухни, пока его тут не заметили.       Хан открыл пару вкладок на ноутбуке, поискал некоторые детали и вскоре довольный рухнул на кровать, весело мотая ногами.       — Алло, Ликс, ты свободен?