Ночная смена

— Арсений Сергеевич, я понимаю, что у вас сейчас обед, но там привезли парня по скорой. У него по всему телу порезы, садины, гемотомы. Но главный симптом, это перелом позвоночника. Хирургов не хватает, так что пройдите в первую операционную. — запыханым голосом, сообщила медсестра, открывая дверь в ординаторскую, где сидел лучший хирург больницы — Попов Арсений Сергеевич. Его все уважают, тем более он является зам.главврача Дмитрия Темуровича. Практически все его операции заканчиваются наилучшем концом. На памяти может вспоминиться всего пару раз летальных исходов, сделанные в состоянии, где может спасти или Божья молитва или сам Бог. Но то, что описала медсестра, не так уж и легко, но справится с этим Арсений сможет. В крайнем случае, попытается довести молодого парня до коляски. — Иду. Кто со мной будет оперировать? — сразу согласившись, Арсений начал быстро допивать кофе и выходя из ординаторской, спросил про второго хирурга. Сейчас его волнует именно это, а остальное по мере опасности. — Сергей Борисович. Вы с ним часто оперируете, я подумала, что разумнее всего — это поставить вас вместе. — ответил медсестра, немного задыхаясь от небольшой нагрузки на сердце. Ответ прозвучал немного тихо и не особо внятно, но врач к этому привык и уже новострил уши, чтобы слышать все, что ему говорят. — Правильно сделали. Дмитрий Темурович будет присутствовать? — Попов привык работать в так называемом «элитном» составе, но не всегда он мог собраться. В больнице было много сосудистых врачей, но Арсению нравился именно главврач. Сколько бы не спрашивали, почему именно Дмитрий, то ответ никогда не был услышаным, ведь хирург сам не знает, откуда такая тяга к обществу Позова. — Сегодня он не сможет, его нет на месте. За место него будет Станислав Владимирович. — медсестра задыхалась, но ответ все же сказала. Врачи уже собрались в операционной комнате, все дожидались только Арсений, ведь он является главным хирургом операции. Сразу же по заходу, Попову начали помогать надеть белый халат, что в свое время врач мыл руки. Это заняло немного времени, всего пару секунд, поэтому к операции взялись быстро. На первый взгляд, можно подумать, что может произойти летальный исход, но не в руках лучших хирургов Петербурга. Попов и Матвиенко считаются прекрасными и заслужиными врачами. Одному из них предлагали занять место главврач одной из самой престижной частной клиники, но он отказался, под предлогом «я привык к неотложной помощи». После 10 часовой операции, хирургам надо выпить кофе, ведь их ждёт ещё ночная смена. Но перед этим, Арсений должен был сообщить результат родителям пострадавшего, но на удивление врача, им было плевать на сына и его жизнь. Так что, Попову придётся ходить к нему в два раза чаще и сидеть в палате больше. В Российской больнице такое встретит можно очень часто, поэтому все привыкли к таким условиям работы. Но именно сейчас Арсения клонило в сон, а потому, чашечка кофе в компании лучшего друга как раз кстати. Ну, а потом Матвиенко придётся идти и осматривать других приехавших, а вот Попову нужно заполнять журналы, на которые сам же и согласился. *Какого черта, сейчас не двенадцать дня? Я бы мог уже домой пойти.* — именно с такими мыслями врач и будет делать работу, ведь найти человека, любящего заполнять хоть что-то в размере несколько листов, очень трудно и можно сказать невозможно. — Арсений Сергеевич, не хотите зайти ко мне на чашечку чая? — неожиданный голос прозвучал возле уха. Врач немного уснул и не был готов услышать голос Дмитрия Темуровича. Тем более, после того, что несколько часов назад была сложная операция. — Сколько сейчас времени…? — заспанным и хриплым голосом спросил хирург, сначала не поняв, что рядом стоит один из лучших сосудистых врачей, — Дмитрий Темурович, простите, что уснул на посту… Сон дело важное, сами понимаете… — попытка оправдаться была бы удачной, если бы Позов не знал, по каким причинам Попов лежал на журналах и сладко спал. Хотя, можно сказать, что дремал. — Арсений Сергеевич, я все понимаю. После 10 часов работы на ногах и сложнейшей операции, сон просто востребован. Так вы ещё и сели дальше заполнять журналы, это похвалительно. Но вы все-таки врач, поэтому тоже должны беречь свое здоровье, — на одном дыхании выпалил главврач, параллельно включая чайник, чтобы выпить горячей воды с лимоном и лаймом, — Ко всему этому, в нашей уютной ординаторской уснуть это раз плюнуть. Голубоватые стены, оранжевые диванчики с креслами. Небольшая стена кухни, а по бокам стоят шкафчики и стол с компьютером. Не комната врачей, а счастье! Но не об этом. Зайдите ко мне в кабинет, у меня важный к вам разговор. — немного восхищения получил Позов, после чего опомнился и все-таки решил, что пора перейти к основной цели прихода к Попову. — Я сейчас зайду, только посмотрю парня со сломанным позвоночником. — ответил уже окончательно проснувшийся хирург. На часах восемь утра, значит надо сделать обход по востребованным палатам. Может что-то новое обнаружится или же просто проверить состояние пациентов. Дмитрий Темурович попросил в первую очередь проверить парня со сломанным позвоночником. Так Попов и хотел поступить, если не другие пациенты, идующие на скоропостижную выписку. Если он встанет на ноги, то это будет Небесное чудо! Но сейчас главное убедится, что чувствительность возвращается и парень может шевелить хотя-бы пальцами ног. Заходя к разным пациентом, у Арсения поднималось настроение, ведь все они шли на скоропостижную выписку. Но сейчас врач стоял напротив палаты №5, где как раз и лежал парень, со сломанным позвоночником. — Антон, это я, Арсений Сергеевич, твой лечащий врач. Как ты себя чувствуешь? Может фруктов принести? — постучавшись в стеклянную дверь с жалюзи, хирург вошёл в палату и сразу представился, чтобы парень не так сильно волновался. — Доброе утро. Можно два яблока? Чувствую себя более менее, тело ломит. Хотя с моим состоянием это неудивительно. — спокойным, но немного хриплым голосом ответил Шастун. Есть он вовсе не хотел, просто понимал, что если не съест хоть что-то будут огромные проблемы. — Тогда я чуть позже принесу их. Давай я проверю твоё самочувствие и немного позадаю вопросы, ты не против? — Хорошо, я отвечу на все вопрос. Ну или же постараюсь ответить. — немного шутнул парень, отчего улыбка на лице сама появилась. Арсений решил из вежливости улыбнуться, чтобы Шастун не так сильно волновался. — Антон, скажи, пожалуйста, почему ты катался ночью на байке, так ещё и без мер предосторожности? — спросил немного встревожоно Арсений, параллельно доставая из кармана халата иглу. — Ну… понимаете, когда ваши родители вас возненавидят и желают смерти, то байк и желание сделать харакири становятся сильнее здравого ума. — ровным и немного холодным голосом ответил Шастун, сам понимая, как это абсурдно звучит. — Но это же не повод делать самоубийство. Есть же наверняка люди, ради которых стоит жить. — пытается подбодрить Арсений, тыкая иглой в ногу и пытаясь добиться хоть какого-то положительного результата. И о чудо, большой палец начал шевелиться! — Можно мы не будем разговаривать насчёт ночной ситуации? Как там ноги? Я смогу хотя бы на коляске ездить? — Я могу тебя немного обрадовать. Ты сможешь ходить. Чувствительность возвращается, а значит через неделю-другую ты сможешь ходить с тростью. Я тебя поздравляю. — отвечая, Арсений улыбался так, будто это его сын перед ним лежит. Сам улыбаясь, врач решил, что будет хорошей поддержкой положить руку на кисть Антона, дабы тот понял, как рад за парня. — Это прекрасно и я не буду овощем. Кстати, вы мне напоминаете кого-то, но никак не могу вспомнить. Кто-то из далёкого прошлого, с кем я больше никогда не виделся. — Возможно. На планете есть внешне похожие люди. Я к тебе чуть позже зайду и занесу яблоки. Отдыхай. — выходя из палаты, закончил говорить Попов и направился в кабинет главврача. Идя по коридору больницы, можно подумать, что это помещение явно находится не в России, а где-то в США. Свежий ремонт, новые диваны, оборудование явно пришедшое из-за рубежа. Так и не скажешь, что это неотложная больница Санкт-Петербурга. Врачи здесь не такие как в поликлиниках, куда ходишь за справками. Пожилые люди тут присутствуют, не без них, но тут они адекватные и не будут орать про свои советские стереотипы. Молодых врачей здесь маловато, ведь в наше время подростки не бегут в медицинские институты, как это было модно лет двадцать тому назад. Зато людей среднего возраста, точнее 30+ предостаточно и они тоже полностью адекватные. Вот тот самый кабинет главврача. Арсений не особо боится важных разговоров, он привык к такому. Но в этот раз некое волнение все-таки присутвовало и оно пугало хирурга. Успокоится было немного трудновато, но три стука в дверь ещё больше показали волнение Попова. Они были такими не увереными, таким глухими, что казалось специально так постучали, чтобы услышал только человек с острым слухом. Но на удивление, даже представлятся не пришлось, так как ему сразу дали разрешение на вход в кабинет. — Присаживайся. Я хочу с тобой поговорить насчёт того парня со сломанным позвоночником. Как он себя чувствует? Чувствительность к ногам возвращается? — Ещё раз здравствуйте. Да, он идёт на поправку. Но о чем вы хотели поговорить? Мы с Сергеем Борисовичем сделали все правильно, сейчас парнишка лежит в кровати и отдыхает. — ответ прозвучал так, будто сейчас все ошибки Попова за его врачебную жизнь выпалят. Но так думал только воспаленый мозг. — Я не об этом. Ваша работа с Матвиенко и правда заслуживает гордости. Я о том, что он утверждает, что видел тебя когда-то. Некое дежавю возникает. Так вот, ты мне рассказывал, что у тебя был племянник, любящий двухколесный транспорт, но родители его ненавидели. И из-за учёбы, тебе пришлось переехать в Питер, поэтому ты разорвал все связи с ним, хоть и желеешь об этом. Вот мне и пришло в голову про твою ситуацию и Шастуна. Он тебе ничего не говорил? — Это оказалось намного хуже, чем ошибки. Для Попова эта была больная тема, которую поднимать он не любил, а рассказать мог только за рюмочкой водочки. Антошку, племянника, он помнил в возрасте восьми лет. Гиперактивный, бойный и жизнерадостный мальчик. Но врач никак не мог подумать, что парень, лежащий в палате, этот тот самый Антошка со шрамом на коленке. Он не мог поверить, что жизнь может так сильно избить ребёнка, что теперь он является задумчивым подростком с суицидальными наклонастями. — Ваша теория состоит в том, что Антон Шастун — мой, на данный момент семнадцати летний, племянник? Она, конечно, логична, даже очень. Но меня много чего смущает. Дмитрий Темурович, я могу идти? Мне ему нужно занести яблоки и задать ещё парочку вопросов. — Арсений пустым взглядом посмотрел на главврача, в которых мигал вопросительный знак. Его голова стала сборников теорий. Жуткие и печательные или радостные и счастливые — неважно. Мозг начал работать в два раза больше, но боялся причинить сам себе вред. Будто боялся, что зайдёт слишком далеко, догадается о том, что знать вовсе не нужно. Но сейчас остановливала дверь кабинета и напротив сидящий Позов. Только поэтому он все ещё сидел в кожаном кресле. — Да, можешь идти. Удачи в переговорах с парнем. — Арсений не услышал пожелания удачи и сразу же после одобрения ухода, встал и ушёл. Он ничего не слышал. Ни медсестёр, ни коллег. Его мысли стали слишком громкими для итак достаточно шумного общества. По коридору он шёл интуитивно и смотрел чётко в пол, на свои ноги. Там будто был написан ответ, но слишком размытый, непонятный. «Проплыв» всех людей и ни одного не зацепив, хирург зашёл в ординаторскую, где взял первый попавшиеся яблоки и хорошенько помыв их под краном, положил в карманам халата и сразу же направился в палату. Медлить он не хотел, иначе все его тараканы в голове съедят его вмиг. Поэтому он ускорил свой шаг и стал чуть-ли не бежать. Со стороны это выглядело немного странно: врач, работающий рано утром, сейчас чуть-ли не бежит, хотя должен собираться домой. Но пока Арсений не решит эту ситуацию — домой он не попадёт. — Шастун, это снова я. Я принёс тебе два яблока, как ты и просил. Но у меня возникли ещё вопросы и мне надо, чтобы ты на них ответил. — сразу же зайдя в палату, даже не без стука, что на Попова не было похоже, сразу выпалил зачем он во второй раз пожаловал. — Спасибо. Я отвечу на любой ваш вопрос. — спокойным голосом ответил Антон, немного не понимая, почему врач так взволнован. — Антон, в восемь лет у тебя был дядя по имени Арсений? — Да, у меня был дядя Арсений. Я с ним много времени в детстве проводил, но он уехал куда-то. Кстати, вы мне его очень напоминаете. Даже говор такой же, хоть и прошло девять-десять лет с последней встречи, — ответив, Арсений сразу начал поднимать покрывало, что начало напрегать Шастуна и небольшой холодок прошёлся по телу, — Что вы делаете? Вы же сказали, что я смогу ходить, вы ошибались в предварительном результате? — взволнованно начал спрашивать Антон, хотя по его виду, было понятно, что спрашивает чисто из любопытства, а не желания жить. — У тебя на коленке такой же шрам… Я не могу поверить, что тот Антошка, это сейчас передо мной лежащий парень… — мозг напрочь отказался управлять телом и умом, поэтому мысли сами начали произносится одна за другой, не прекращай удивлятся, насколько этот мир маленький. — Стоп… то есть, вы хотите сказать, что дядя Арсений — это вы? Я… я… я рад, что наконец вас снова встретил! — в глазах Шастуна заиграла музыка и чертики начали плясать от счастья.