В следующий раз

Теперь все будет иначе. Я уверен. Так он хотел, так он надеялся, в итоге оказавшись на коленях перед человеком, до недавнего времени считавшимся погибшим – призрак из прошлого, мертвец, смотрящий на него до дрожи живым, говорящим, напоминающим взглядом – напоминающим о всех вместе проведенных ночах, о прикосновениях, поцелуях, о всех пустых(?), нежных словах… Взяв нож, с выгравированной змеей на нем, перед глазами поплыло – как же в тот момент хотелось чтобы все происходящее оказалось сном, хотелось снова почувствовать такие нужные слова и обжигающие касания сильных рук, хотелось зарыться носом в до сих пор знакомую грудь, вдыхать, дышать странно и приятно горьким запахом дождя смешанного с порохом, просто убежать от реальности…Только подумав об этом его сердце сжалось, в груди потяжелело так, что было страшно вдохнуть, без риска захлебнуться слезами. Может быть в следующий раз. Не сегодня. Мир, казалось, сузился до этого момента. Момента, который нельзя оттягивать, как бы ни хотелось. Момента, о котором Леон и подумать не мог, просто так случается. Трясущимися руками, он приставил кончик ножа к спокойно вздымающейся груди Краузера, который своими тихими и неуместными словами поддержки делал все только хуже. Крепко сжав зубы и руки вокруг рукояти ножа, одним быстрым движением он проткнул сердце знакомого ему ранее человека; он боялся пошевелиться, боялся поднять глаза на майора, боялся банально существовать и думать в этот момент. Леон инстинктивно устремил свой взгляд на Краузера, услышав его хриплые вздохи боли, его последние вздохи. Лучше бы не смотрел. Слишком мягкий, слишком теплый, любящий взгляд, раня сердце больнее и глубже чем нож, все еще воткнутый в грудь майора, заставляя разум прокрутить все воспоминания с моментами, когда Краузер смотрел на него так. Не часто. Даже редко. Майор никогда не был знаменит проявлением чувств, но, в некоторые моменты, когда он успокаивал испуганного от приснившегося кошмара Леона, когда обрабатывал его раны, когда они сидели у костра, выезжая на различные миссии – он смотрел точно таким же любящим взглядом ледяных, синих глаз. Никто из них не упоминал о любви, не смели и заикнутся, даже в эти моменты, даже с этими взглядами, словами и прикосновениями. Даже если это и была любовь. – Я хорошо тебя обучил, Леон, – из воспоминаний, надолго, может навсегда, засевших в голове, вывел хриплый голос майора. Леон – от звучания его имени из уст Краузера, сердце сжалось ещё больше, когда казалось, что больше уже некуда. Это случалось также редко, слишком редко, тогда, когда Леон был тяжело ранен, когда он был на грани смерти, когда у него были панические атаки впоследствии инцидента в Раккун-сити, тогда майор звал его по имени, будто показывая и придавая Леону значение, показывая свое личное волнение и привязанность к человеку. Руки затряслись еще больше при ощущении ножа, покидающего теплую плоть. Покидающего плоть человека, который с болезненным вздохом лишил Леона своего теплого взгляда, откидывая голову назад, готовясь покинуть его навсегда. – Это так, майор. Это так… – плохо скрытая дрожь проявилась в голосе, когда Леон подтвердил правдивость слов Краузер, откидывая голову назад и закрывая глаза, пытаясь проглотить слишком быстро подступивший ком в горле, пытаясь восстановить сбитое и тяжёлое дыхание. Он в порядке. Ему нужно продолжить путь, нужно спасти Эшли. Подойдя к открывшемуся проходу, Леон в последний раз повернулся посмотреть на безжизненное тело ранее близкого ему человека – щеки покрылись теплой, соленой жидкостью, бежавшей ручьями вниз по нежной коже – Леон не плакал, нет, он в порядке, он просто немного устал. Все должно было быть иначе. Он же был уверен…