Очаровательный тату-мастер

«О нет!» — думает Чонгук, когда вновь видит того самого очаровательного парня в тату-салоне, который стал появляться здесь слишком часто для его бедного сердца. Сколько Чонгук сюда ходит, то уже привык к этой антуражной байкерской тусовке и общему вайбу, которым был пропитан салон. Много черного и кожаного, тату-мастера все забитые парни, кто-то даже более неформальной внешности, чем другие. Из музыки звучали разные виды рока. В общем, обстановка здесь была максимально тяжелой и бунтарской, а его рукав с каждым сеансом становился все чернее и стильнее. Только вот последние пару месяцев здесь затесался луч света, который выбивался из общей атмосферы. Хосок или Хоби, как звали его все, был новым работником в этом салоне, но довольно опытным тату-мастером, который приехал из другого города. На самом деле его сюда переманил Намджун — его лучший друг и по совместительству мастер Чонгука, который был ответственен за каждый рисунок на его руке. И все было бы прекрасно, может даже не бросалось бы в глаза, если бы он действительно был таким же, как Намджун или любой другой мастер здесь. Но Хосок был другим настолько, что Чонгук который месяц не мог понять, как такое вообще возможно. Эта тату-студия имела не только общий вайб в атмосфере, но и в людях, а также в их стилях рисования. Каждый их рисунок был дерзкий, четкий и главное — черный. Поэтому весь из себя такой яркий Хосок со своими цветными татуировками и плавными линиями ужасно выбивался. Но любили его здесь безумно. Ни один суровый тату-мастер не мог устоять под лучезарной улыбкой, как и новые клиенты, которые сначала были настроены скептично, а потом уже записывались к нему на повторный сеанс. Чонгук места себе не находил, когда приходил раньше времени и ждал в холле студии, частенько замечая Хосока за стойкой вместе с админом. Тот всегда много болтал и улыбался тоже много, а заметив Чонгука, начинал активно ему махать, будто они старые друзья. Тогда в его голове всегда пролетало паникующее «О нет!» и хотелось где-то спрятаться, чтобы вот так предательски не зависать. Свою реакцию Чонгук называл «аллергией на все новое и необычное», но никак не внезапной влюбленностью или хотя бы симпатией. Вот и сейчас, стоило только двери в кабинет Намджуна открыться, выпуская клиента, так там сразу очутился Чонгук, захлопывая ее и не давая мастеру выйти. Он выглядел как запыхавшийся кролик, удирающий от преследователя. Было вполне комично, если бы не так неловко для самого Чонгука, который сразу опомнился и сказал, что очень соскучился по татуировкам. И неважно, что последнюю они делали около недели назад. «Как же так…» — бурчит сам себе под нос Чонгук, вспоминая улыбку от которой так быстро сбежал. А Намджун решает уточнить, о чем идет речь, чтобы хоть как-то расположить какого-то чересчур напряженного клиента. — Д-да я про Хосока, как он вообще тут оказался. Он же, ну…другой, — забавно взмахивает руками Чонгук, не зная как правильно подобрать слова. — Тут же все такое…мрачное. — А, Хоби, — Намджун стягивает маску и усмехается. — Ну ты же видел его? Само очарование. Вот и директор не устоял. Говорит, что в каждом темном царстве должен быть свой лучик света. Чонгук видел, да чуть не ослеп от чужой улыбки. А что про очарование говорить-то? Наповал. — И много у него клиентов? — невзначай спрашивает Чонгук, бросая взгляд на собственный начатый рукав. — Не особо, — переведя взгляд на закрытую дверь, Намджун вернулся к подготовке рабочего места. — Все постояшки в Кванджу остались. Здесь из своих Юнджи только подружек к нему водила, да парочку через знакомых заглядывали. Но ничего, это он просто у себя в профиле еще про переезд не рассказал, набегут. Чонгук кивает со знающим видом, рассматривая собственную руку, на которой скоро появится на один рисунок больше, а головой он где-то не здесь, размышляя, какие же этот человек бьет татуировки. Он только наслышан, что они цветные и отличающиеся от тех, что есть на том же Намджуне. Но никогда не видел даже на самом Хосоке, так как тот всегда ходит в толстовках да в кофтах с длинными рукавами. Намджун как будто мысли его читает или Чонгук выглядит настолько загружено, что привлекает его внимание. — Хочешь покажу одну? — не дожидаясь ответа, Намджун подворачивает рукав, оголяя плечо, на котором виден улыбающийся цветок с цветными лепестками. — Работа Хоби. Такаши Мураками знаешь? Вот он помешан на нем, эти цветочки чуть ли не вместо своей подписи бьет. У него кстати целый рукав с ними. Пестро — жуть, но впечатляет. «О нет!» — в очередной раз думает Чонгук, а его глаза загораются только от одной мысли, как должно быть красиво это выглядит. Да и посмотреть на работы Хосока вживую он бы очень хотел, да и на самого него вблизи тоже… А пока он вздыхает и обращает все внимание на Намджуна.

•••

Своим личным поражением и более громким «Нет!» в голове Чонгук считает день, когда всерьез задумался о том, чтобы разбавить свой темный мрачный мир цветом. И ему хотелось верить, что это было не импульсивное желание под властью чувств (не романтических, конечно, исключительно любопытство), а взвешенное решение к чему-то новому в жизни. Чонгук даже демо-версию себе устроил, взяв цветные фломастеры и раскрасив несколько рисунков на своей руке. Получилось довольно мило. Смущал только факт того, что он рассматривал вмешательство одного мастера в работу другого. И казалось, что Намджун его не простит. Но тот кажется только этого и ждал, одобрительно хлопнул по спине, что Чонгук аж согнулся, и сказал, что Хосок любит раскраски. Вот так Чонгук и начал собираться с силами, чтобы попасть к нему на сеанс. А Хосок как будто чувствовал, ну или знал благодаря другу, что Чонгук к нему попасть хочет, поэтому стало казаться, что он и улыбается ему ярче, и приветливей относится, да и вообще он светится. Они даже парой фраз обменяться успевали, прежде чем Чонгук прятался у Намджуна, приходя то с поводом, то без. Ему и просто так здесь нравилось: присел к тату-мастеру на уши и невзначай расспрашивай про другого, а на все подкалывающие вопросы «Влюбился чтоль?» Чонгук фыркал и отмахивался. Конечно же нет.

•••

«Нет-нет-нет» — пролетает в голове прямо перед кабинетом Хосока, когда Чонгук стоит и собирается с силами, прежде чем постучать и войти. Сердце отчего-то заходится в груди, как в тот день, когда он пришел бить свою самую первую тату. И хоть ощущения были не из приятных что тогда, что и в последующие разы, но страха никогда уже не было. А вот сейчас нервно потряхивало. — А ты рано, — звучит над самым ухом и Чонгук подскакивает, оборачиваясь. Хосок улыбается и тянет к нему руку, отчего Чонгук смотрит на него так растерянно, пока не понимает, что он просто хотел открыть дверь, к которой Чонгук прижимался. Захотелось уже домой, желательно лечь под одеяло и не выходить в люди еще месяц, а может быть никогда. Но, преодолев неловкость, приходится зайти в кабинет. Пока не бить тату, скорее обсудить и вообще посмотреть на чужие работы, да спросить сможет ли он раскрасить его татуировки. Хотя бы одну. В отличие от места Намджуна, у Хосока по ощущениям тут и ярче и просторней, а может быть дело в более свободных от постеров стенах, но вайб был абсолютно другой. Чонгук даже заметил пару картин с теми самыми цветами, про которые рассказывал Намджун, и тут же загорелся увидеть его работы. — Какие пожелания, Гуки? — Хосок оборачивается к нему на кресле, рассматривая всего с ног до головы. — Или просто искал повод зайти? Чонгук от смущения и возмущения аж забывает как говорить, не ожидая такого внезапного нападения. Он открывает и закрывает рот, а Хосок смеется, отмахиваясь. — Шучу я! Намджун сказал, что ты вроде как заинтересовался моими работами, — он закатывает рукава, пододвигаясь к компьютеру, и Чонгук тут же залипает на тот самый рукав с цветами, про который ему говорили. — У меня тут в основном все супер-яркое, не уверен, что такому бэд-бою как ты это зайдет, но можешь посмотреть, — Хосок открывает свое портфолио, подзывая Чонгука ближе. — Много Мураками, всякие бабочки-цветочки, вот тут я долгое время в стиле граффити все делал, еще полностью радужная папка есть, если интересно, — и подмигивает ему. Чонгук кажется ловит микроинфаркт, не зная, как реагировать, но кивает, засматриваясь на еще больше работ. Стиль Хосока и вправду очень резонирует с тем, что делает Намджун или кто-либо еще в этой студии. Каждая его работа живая, яркая, наполнена разными цветами, и при этом все линии плавные, закругленные углы. Если бы он был шрифтом, то определенно комик сансом. Цветочки на рукаве Хоби были такими пестрыми, что рябило в глазах, но хотелось рассмотреть каждый. Чонгук даже мысленно прикинул, как бы они смотрелись на нем самом, но этот стиль слишком отличался от того, что уже было. Он даже покосился на пустующую руку, но решил пока не спешить. Сначала побалуется с цветом, а там уже можно будет думать. А то вдруг ему разобьют сердце? Сводить тату он не переживет. «Какое разбитое сердце?!» — злится сам на себя Чонгук, мысленно ударяя себя по бедру ладонью, чтобы отрезвить. Никто не влюблен, чтобы так мыслить. Но папка с радугой ему определенно приглянулась. — А как насчет этого? — Чонгук скидывает кофту, оголяя свой рукав, Хосок удивленно округляет глаза. — Работы Намджуна перекрыть?! — Нет! — Чонгук чуть не подскакивает от возмущения, прикрывая ладонью рукав. — Раскрасить! Хоби хмыкает, прикидывая что-то в голове, и тянет его руку на себя, чтобы рассмотреть поближе. Чонгук кажется не дышит, когда по его разукрашенной коже водят пальцами, прочерчивая каждый рисунок. Он даже не уверен, что это вообще обязательно, или у Хосока подход какой-то особенный? За Намджуном такого не замечалось. — Давай посмотрим, — и достает графический планшет.

•••

Чонгук сияет как начищенный таз, когда крутится перед зеркалом у себя дома в одной майке, рассматривая свой забитый рукав. Многие татуировки обрели цвет, даже лучше чем то, что Чонгук рисовал себе фломастерами самостоятельно. А где-то появились те самые улыбающиеся цветочки, затерявшись среди Намджуновых творений. Самый большой цветок немного переползал на плечо и был у Чонгука самым любимым. — О нееет, — тихо смеется, когда его талию оплетают горячие руки и прижимаются ближе со спины. — Я разбудил тебя. Хосок сонно утыкается носом ему в шею, мычит что-то отрицающее и кажется расслабляется, потому что Чонгук чувствует, как тот становится тяжелее. Возможно ему стоило восхищаться чуть менее громко или все же не подпевать тем песням, которые играли в голове. Но сейчас он светится еще ярче от этих объятий, рассматривая в зеркале теперь не только татуировки, но и их мастера. — Может еще поспишь? — Только если с тобой, — сонно шепчет Хосок и стискивает его в руках крепче. — Столько тебе улыбался, а ты все равно только с татушками моими видишься. А мной полюбоваться? Чонгук смущенно пихается, но позволяет утянуть себя от зеркала в спальню. Хоби использует его вместо подушки, устраиваясь удобней, и перекидывает через него ногу, чтобы точно больше никуда не ушел. Как-то так сложилось, что на раскрашивании рукава в яркие цвета они не остановились, то ли очарование Хосока сработало отлично (направленное на обольщение Чонгука с первых минут пребывания в студии), то ли Чонгук все же перестал все отрицать в своей голове, то ли Намджун успешно благословил их чувства. Но все же в квартире они стали встречаться куда чаще, чем в студии. В планах было все же начать второй рукав и посвятить его полностью улыбающимся цветочкам, чтобы Намджун с чистой совестью мог называть их парочкой.