Истина жестока

— Читаем дальше? — спросил глава Цзян. Все единогласно ответили согласием. — В таком случае, кто продолжит? — не увидев воодушевления ни в чьих глазах, он обратился к Цзинь Цзысюаню. — Молодой господин Цзинь, не хотите вы? — Благодарю, — Цзинь Цзысюань выразил почтение, поклонившись, взял книгу в руки и начал читать. Итак, Лань Сычжуй и остальные не обнаружили никаких следов злобной твари в районе древних захоронений и продолжили поиски в Храме Богини. — И зачеем мы туда пошлии, — проныл Лань Цзинъи, уткнувшись лицом в ладони. Кроме погоста, где были похоронены предки жителей Ступней Будды, на горе Дафань также находился Храм Богини. Однако посвящён он был не Будде или Гуаньинь, а так называемой «танцующей богине». Несколько сотен лет назад охотник из Ступней Будды отважился покорить гору Дафань и в одной из пещер обнаружил чудесный камень. Около чжана высотой, он странным образом походил на сформировавшуюся естественным путём человеческую фигуру, все четыре конечности которой будто застыли в танце. Более того, верхняя часть камня смутно напоминала лицо улыбающейся женщины. Жители Ступней Будды, поражённые находкой, решили, что это волшебный камень, вобравший в себя энергию Неба и Земли, и придумали целый ворох легенд о нём. — Ой, зря, ой, зря… Не к добру это, — прокомментировал Цзян Фэнмянь. — Одно дело, если бог или богиня сами вознеслись, но обожествление неодушевлённого объекта явно не приведёт к положительному результату. — Вы совершенно правы, глава Цзян, — согласился с мужчиной Лань Сичэнь. Одни мифы рассказывали о бессмертном, что влюбился в Богиню Девяти Небес и высек её изображение в камне, чтобы выразить муки своей любви. Узнав об этом, богиня пришла в ярость, и статуя так и осталась незавершённой. Другие же повествовали о Нефритовом императоре и его любимой дочери, которая умерла совсем юной. Предполагалось, что тоска отца по ней отразилась в этой статуе. — Людей совершенно не смутило, что истории схожи только одним — танцующей богиней? И если кого-то нет, то должно же было хоть кого-то смутить, — не понимающе сказала Юй Цзыюань. — Мадам Юй, это ведь простые люди. Они не заклинатели, чтобы понять, что что-то не так или неестественно. А если такие люди и были, вряд ли их воспринимали всерьёз. Скорее всего, все уже поверили в танцующую богиню и любые возражения казались им бредом, — сказал Вэй Усянь°. Как бы Юй Цзыюань не хотелось с ним не согласится, он был абсолютно прав. — Да. Должно быть, так и было, — пресекая возможный взрыв гнева, вставил своё согласие Цзян Фэнмянь. И, дабы на него после не наехали, добавил. — Но как было на самом деле нам, видимо, узнать не удастся. Как бы то ни было, люди придумали множество мифов и легенд на любой вкус, так что каждый мог поразиться и раскрыть рот в благоговении. — Было бы интересно их услышать. Наверняка среди них есть много романтичных и печальных историй… — мечтательно произнёс Не Хуайсан. — Молодой господин Не, я могу вам рассказать все, что запомнил, когда был там, — воодушевленно сказал Лань Цзинъи. — Правда? Молодой господин Лань, вы не шутите? Я буду вам очень благодарен! — Конечно. Я не стал бы о таком шутить. Как и следовало ожидать, в конце концов жители Ступней Будды сами начали верить в свои же выдумки. — Чего и следовало ожидать, — вздохнув, с осуждением, в какой-то мере даже поучающе сказал Лань Цижэнь. В последствии кто-то превратил пещеру в храм, а каменный постамент — в священный алтарь. Статую нарекли «танцующей богиней», и верующие круглый год текли сюда рекой. — Надеюсь, с вами ничего не случилось? — обеспокоенно спросила Цзян Яньли, обращаясь к молодёжи° и Вэй Усяню°. Не смотря на то, что она не была знакома с Цзинь Лином, Лань Цзинъи и Лань Сычжуем, девушка не могла унять инстинктивную заботу. Все-таки, Цзян Яньли привыкла заботиться и о родном брате, и о своих шиди одинаково. Что уж говорить о Цзинь Лине, который на самом деле являлся её сыном. Материнский инстинкт никакое чудо не сможет предотвратить. — С нами всё было хорошо, шицзе. Не беспокойся. Конечно, не обошлось без проблем, но мы все остались живы. Внутри пещера оказалась довольно просторной, схожей по размеру с храмом Эрцзинь, алтарь Богини стоял в центре. На первый взгляд камень действительно напоминал человека — у женщины даже имелась податливая и изящная талия. Но после внимательного осмотра становилось ясно, что сходство весьма и весьма грубое. Однако же существования статуи, образовавшейся естественным путём и хоть немного напоминающей человека, оказалось вполне достаточно, чтобы большинство простых людей трепетали в священном ужасе. — Ну конечно. Это ведь обычные люди. Нет чтобы спросить у заклинателей, кто знает своё дело. Вот и разгребай потом их проблемы, — фыркнув, сказал Цзинь Цзысюань. Он вложил в свои слова всё своё возмущение обычными людьми. Даже не смотря на то, что они ничего ему не сделали. Лань Цзинъи поднял и снова опустил Компас Зла, но стрелка по-прежнему не двигалась. На столе для подношений лежал толстый слой пепла от благовоний и беспорядочно валялись свечи. Чаши с фруктами источали сладковатый гнилостный запах. — И эти-то люди поклоняются танцующей богине? Я-то думала, что они её восхваляют. А тут так, — непонимающе сказала Вэнь Цин. Почему именно «непонимающе»? Ну не понимает она этих людей, что уж поделать? — Цин-цзе, ну ты подумай. Погибло уже целых семь человек. Не думаю, что кто-нибудь захочет сюда ходить, — сказал Вэй Усянь°. Ему оставалось только надеяться на то, что Вэнь Цин не вообразит себе, что в его словах был намёк на её глупость. Иначе старейшине не сдобровать. — Ага. Но вы почему-то все равно решили пойти туда, — фыркнув, с насмешкой сказала целительница. «Нам же надо было во всём разобраться. Вернее, не нам, а им. А я просто пришёл их спасти,» — подумал Вэй Усянь°. Большинство членов Ордена Гусу Лань страдали той или иной степенью маниакальной чистоплотности, — И всё это из-за дурацких правил, — пробормотал Вэй Ин, выказывая своё неодобрение. — «Нет, ну правда. Вот кому они нужны? Старику Ланю? Да он сам их нарушает!» и Лань Цзинъи помахал рукой перед носом, — Ты и так не похож на обычного Ланя, но всё больше и больше ведешь себя необычно, — удивлённо сказал Не Хуайсан. — Это точно, — согласился с другом Вэй Усянь. — Ага, — на автомате поддакнул им Цзян Чэн. — Да ладно вам. Не такой уж и необычный. Просто… Чуть-чуть отличаюсь. — Вот уж нет, Цзинъи. Ты правда не похож на обычного Ланя, — поддержал будущего главу Не и двух дядь Цзинь Лин. — Цзинь Лин! От тебя-то я такого не ожидал, — надув губы, возмутился Лань Цзинъи. — Зато я правду говорю, а не отрицаю её. В отличии от некоторых, — сказав это, Цзинь Жулань «незаметно» показал пальцем на Лань Цзинъи. — Цзинь Лин, Цзинъи. Хватит, — оборвал юнош Лань Сычжуй. говоря: — Местные утверждают, что молитвы в этом храме часто доходят до богини. Почему же тогда здесь всё в таком запустении? Должны же они хоть иногда приходить и прибираться в этом храме. Лань Сычжуй ответил: — Уже семь человек потеряли свои души. Все в Ступнях Будды убеждены, что в ночь грозы с их древнего погоста выбралась свирепая тварь. Как ты думаешь, осмелится ли кто из местных подняться на гору? В этот храм больше никто не ходит, поэтому и прибираться здесь некому. — Сычжуй явно пошел в меня, — гордо заявил Вэй Усянь°. Никто не посмел ему возразить, хотя желающие сделать это были. Снаружи пещеры послышался надменный голос: — Это всего-навсего бестолковый камень, который не-пойми-кто возвёл в ранг богини, а у местных хватило ума установить его здесь, курить благовония и преклоняться! — И кто это? — спросил Цзян Чэн. — Молодая госпожа, — ответил ему Лань Цзинъи. — Кто? — переспросил наследник ордена Цзян. — Молодая госпожа — это наш маленький павлинчик, — объяснил всем Вэй Усянь°. — Ааа… — А почему павлинчик? — возмущённо спросил Цзинь Лин. — Потому что твой… — Вэй Усянь°, только посмей, — пригрозил Цзинь Цзысюань. — Только посмей. — А то что? — весело фыркнув, мужчина добавил. — Ладно, ладно. Не буду. Всё равно же узнаёт. — Да что я узнаю? И почему «павлинчик»?! — Цзинь Жулань, раздражившись, повысил голос. На что получил совершенно спокойный ответ от дяди Вэя: — Цзинь Лин, остынь. Потом узнаешь. Не поверю, если скажут, что этого-то в книге ни разу не упомянут. Цзинь Лин, скрестив руки за спиной, вошёл внутрь. Время заклятия молчания уже спало, так что он вновь мог открывать рот. «Лучше бы и не спадало», — подумала Юй Цзыюань, аргументировав это плохим поведением внука и его грубой манерой общения. Но из этого рта по-прежнему не доносилось ничего хорошего. Цзинь Лин сидел, не говоря ни слова и думая о том, что сейчас его позорят так, как никогда в жизни. Хотя о чем это он? Его жизнь — и есть позор. Да, он глава ордена, но что это даёт? Его же подчинённые его не слушаются! В любом случае, сейчас его позорят перед родителями и бабушкой с дедушкой. А это намного хуже, чем просто быть неудачным главой. Юноша взглянул на статую и хмыкнул: — Эти деревенщины, столкнувшись с любой трудностью, сломя голову бегут кланяться Будде или ещё кому, вместо того чтобы потратить время с пользой и самим разобраться с проблемами. На свете тысячи и миллионы людей, но и у богов, и у будд хватает своих забот, так что им и дела нет до молитв! Цзинь Лин пристыженно скрючился, опасаясь смотреть в сторону Юй Цзыюань. Женщина смотрела на него уничтожающим взглядом, будто прожигая его насквозь. Возьмём, к примеру, эту слабую и бесславную богиню. Если молитвы в храме действительно достигают её ушей, тогда, пожалуй, я попрошу, чтобы ужасный пожиратель душ с горы Дафань появился прямо передо мной. Ну что, статуя услышала мою молитву? — Зачем? Ну вот зачем? — промычал Вэй Усянь, уткнувшись в ладони, после отмахнувшись одной рукой от вопросительных взглядов. — Не спрашивайте, просто давайте читать дальше. За Цзинь Лином в храм вошли несколько заклинателей из кланов помельче, и, услышав его, рассмеялись в знак согласия. — Дебилы, — сказал сквозь зубы Цзян Чэн. — Чуть что так повторяют за более влиятельными людьми, лишь бы добиться их внимания и одобрения. Подлизы мелкие, — к счастью, его никто не услышал. Они постепенно продвинулись вглубь, и царившая до этого тишина сменилась шумом и гвалтом, а в храме стало ощутимо теснее. Лань Сычжуй молчаливо покачивал головой, бесцельно поглядывая по сторонам. Его взгляд остановился на голове статуи, где едва угадывались черты сострадательно улыбающегося женского лица. И всё-таки он вдруг уловил нечто знакомое в этой улыбке, словно уже где-то видел её. Не Хуайсана пробрала дрожь. — Это н-наверное, так жутко… Было… — Нет, не слишком. — Если бы я оказался на твоём месте и увидел в статуе что-то знакомое… В статуе… — Хватит, Хуайсан, — прервал зациклившиеся страдания брата Не Минцзюэ. — Успокоился? — А-ага… — Значит продолжаем. Где же он мог её видеть?.. Лань Сычжуй чувствовал, что упускает что-то очень важное, поэтому устремился к статуе, намереваясь рассмотреть её лицо поближе. — Почему вы такие бесстрашные? — пропищал наследник Не. — Кто? — улыбнувшись и склонив голову вправо, спросил Вэй Ин. — Вы все. И ты, и Цзян-сюн, и Цзинь-сюн, и молодые господа Лань… Не Хуайсана прервал Вэй Усянь°: — Да ладно тебе. Ты тоже смелый. И не только смелый, но и умный. — А вот и не правда! — не выдержав, вскрикнул наследник Не. После этого неожиданного всплеска эмоций воцарилось нервное молчание. Никто не желал вмешиваться. На удивление, даже Вэй Усянь не мог придумать чего-нибудь, чтобы разбавить атмосферу. Помолчав какое-то время, он предложил: — Ну, раз мы закончили обсуждать это и сошлись на одном мнении — Не-сюн и правда очень смелый и очень умный, давайте продолжим читать. — Но я не!.. — Молодой господин Цзинь, продолжайте. В ту же секунду в него кто-то врезался. Заклинатель, что стоял за ним, вдруг обмяк и беззвучно сполз на пол. Выражение лиц всех людей приобрело странный оттенок, похожий на бежево-серый цвет. — Что с ним могло случиться? — озабоченно спросил Цзян Фэнмянь. — Похоже, это была танцующая богиня, — предположил Лань Сичэнь. — Так ведь? — Вы совершенно правы, молодой господин Лань, — ответил ему Вэй Усянь°. Все остальные заволновались, а Цзинь Лин настороженно спросил: — Что это с ним? Лань Сычжуй, придерживая меч, наклонился, чтобы осмотреть заклинателя. Раздражённо вздохнув, Лань Цижэнь подумал: «Даже тут не прокололся. Почему это он во всём такой идеальный?» Дыхание того было глубоким и ровным, словно он просто внезапно уснул. Но, тем не менее, как бы сильно его ни трясли и ни звали по имени, заклинатель не просыпался. Лань Сычжуй выпрямился и сказал: — Похоже, что он… — М-мëртв? — заикнувшись, спросил Вэнь Нин. — Да, — подтвердил Лань Сычжуй. Не успел он закончить фразу, как тёмная пещера внезапно заполнилась красным светом, будто со стен стекали водопады крови. Свечи на столе для подношений и по углам пещеры зажглись сами собой. — Ничего себе, — восхищённо вдохнул Вэй Ин, из-за чего получил удар по голове от Цзян Чэна. — За что?! — А потому что, услышав такое, надо волноваться, а не веселиться! Почти одновременный шорох пронёсся по пещере: заклинатели либо обнажили мечи, либо достали талисманы. — И правильно сделали, — одобрил действия подростков Цзян Фэнмянь. В ту же секунду с улицы, словно вихрь, ворвался человек со склянкой алкогольной настойки в руке. — Я даже знаю, кто это, — с безразличием вздохнув, сказал Цзян Ваньинь. — Я тоже, — поддакнул Вэй Ин, обезбашенно хихикнув. Он швырнул бутылку в сторону каменной статуи, и яростные языки пламени заплясали на полу, осветив пещеру так, словно внутри взошло солнце. «Какое красивое описание…» — подумал Не Хуайсан°. Вэй Усянь использовал всё содержимое мешочка Цянькунь, отбросил его в сторону и закричал: — Все наружу! Берегитесь пожирающей души богини! — Пожирающей души? — спросил Цзян Фэнмянь. — Именно так, — подтвердил свои же слова Вэй Усянь°. — Полагаю, дальше будут даны объяснения? — Уверен, что да. Кто-то удивленно завопил: — Поза богини изменилась! — Изменилась? Но она же сделала из камня! — удивился Не Минцзюэ. — Похоже, люди настолько её обожествляли, что она напиталась их молитвами и стала… Вредить им? Поедать их души? — сильно задумавшись, Цзян Фенмянь не заметил, как начал рассуждать вслух: — Ей стало не хватать молитв и она начала есть души! — Всё верно, — улыбнувшись, сказал Вэй Усянь°. Раньше у статуи одна нога была оторвана от земли, а обе руки подняты наверх, правая устремлена к небу — сама грация и изящество. Но сейчас, на фоне полыхающих алых и жёлтых огней, все её конечности оказались опущены. — Я не понимаю!.. Как богиня из КАМНЯ может двигаться?! Пусть она и богиня, — возмущённо проныл Не Хуайсан. — И как она все-таки может есть души? — Она ожила. Её так сильно обожествляли молитвами, что она ожила. Решила, что ей не хватает молитв, короче обнаглела, и стала пожирать души, — в юмористической манере объяснил Вэй Ин. Правда, его способ повествования совершенно не понравился мадам Юй. Поэтому мальчишка усердно старался избегать её взгляда, что было достаточно сложно. Этот сверлящий, убивающий взор почти невозможно игнорировать. — Теперь понятно. Спасибо, Вэй-сюн. Никаких сомнений не оставалось — это определенно не обман зрения! И тут каменная статуя снова подняла одну ногу и сделала шаг из огня! — Л-ладно, я ещё мог смириться с тем, что она начала немного двигаться. Но она пошла?.. — Не Хуайсан выглядел как маленький мышонок, который, забившись в угол, прячется от кошки. Вэй Усянь опять завопил: — Бегите! Спасайтесь! Хватить рубить направо и налево! Это не поможет! — Ты же понимаешь, что тебя всё равно никто не послушает? — обесценивая старания Вэй Усяня°, недовольно проскрежетал Лань Цижэнь так, будто это чем-то могло повлиять на поведение заклинателей. — Учитель Лань, ну признайте, что это лучше, чем не делать ничего, — «оскорбленно» возразил Вэй Усянь°, но не получил никакой ответ. Но большинство заклинателей пропустили его слова мимо ушей. — Это было ожидаемо, — процедила Юй Цзыюань. — Нечего тут удивляться. В ответ оба Вэя кивнули. Тварь-пожирательница душ, что они так долго пытались найти, наконец, явила им себя, так с чего бы они стали упускать такой шанс? Юй Цзыюань глубоко вдохнула и нервно выдохнула: «Почему они такие тупые?!» Однако сколько бы мечей в неё ни воткнули и сколько бы магических талисманов и артефактов ни использовали, статуя продолжала идти как в ни чём не бывало. — Что вполне логично! Это же камень! — не выдержав, всë-таки выпалила мадам Юй. Около одного чжана ростом, в движении она напоминала титана, источая поистине гнетущую ауру. Неожиданно статуя схватила двух заклинателей и поднесла к лицу. — Он-на же не собирается… Съесть их? — от страха прикрывшись веером, спросил Не Хуайсан. — Их — нет, а вот их души — да, — в спокойной манере объяснил Лань Сычжуй. — Что, Не-сюн, стало легче? — Цзян-сюн, зачем ты надо мной издеваешься? — хныкая, сказал Не Хуайсан. — Я не издеваюсь. Её каменный рот, казалось, открылся и тут же закрылся, и мечи заклинателей со звоном упали на землю, а их головы безжизненно повисли. Богиня высосала их души. — Интересно, как это выглядело? — пробормотал глава клана Не. К счастью, его либо никто не услышал, либо просто решил сделать вид, что ничего не было. Поняв, что никакие атаки не могли навредить статуе, заклинатели, наконец, послушались Вэй Усяня. — Видите, мадам Юй, мои действия что-то да дали, — улыбнувшись, сказал Вэй Усянь° «Да он бессмертный», — одновременно подумали Цзян Чэн и Вэй Ин. — Ах ты! Паршивец… — прошипела Юй Цзыюань, но ничего больше не сказала. Плотный людской поток хлынул из пещеры, а затем заклинатели со всех ног бросились врассыпную. Людские лица мелькали перед глазами Вэй Усяня, и он всё больше и больше нервничал: Цзинь Лина нигде не было. Цзинь Жулань всё больше и больше удивлялся, узнавая мысли Вэй Усяня°, поступки и их мотивы. Тогда он оседлал осла и рванул в сторону бамбукового леса, почти сразу же наткнувшись на учеников из клана Лань. Вэй Усянь громко позвал их: — Дети! Лань Цзинъи ответил: — Кого ты здесь называешь детьми? Ты знаешь, из какого мы клана? Лань Цижэнь недовольно уставился на мальчишку. Думаешь, мы признаем тебя за старшего только потому, что ты, наконец, умылся? — И как я мог забыть, что это тело принадлежит вашему ровеснику? — посетовав, задал риторический вопрос Вэй Ин°. Вэй Усянь произнёс: — Ладно, ладно, гэгэ. Лань Цзинъи скривился. Как он мог заставить учителя Вэя так его назвать? Пошлите сигнал для своего… для Ханьгуан-цзюня! Улыбнувшись, Не Хуайсан° подумал: «Ах, Вэй-сюн, Вэй-сюн. Мысли только о Ханьгуан-цзюне… А ведь так долго тупил, причиняя второму нефриту боль.» Ученики согласно закивали и суетливо забегали вокруг, охлопывая себя в поисках сигналов. Лань Сычжуй в растерянности сказал: — Мы… мы использовали все сигнальные огни во время той ночи в деревне Мо. Выражение лица Юй Цзыюань превратилось в бушующую стихию, с одной стороны воюющую за молчание, а с другой за гневную тираду. Не дал ей сделать выбор Лань Цижэнь, начавший отчитывать уже не совсем подростков. — Вы! Да как вы могли! Это же противоречит правилам! Вэй Ин тихо пробормотал на ухо Цзян Чэну и Не Хуайсану: — Посмотрите, он опять говорит только о своих правилах. Нет бы подумать о благополучии адептов или о том, что они могли погибнуть. — Ты совершенно прав, Вэй-сюн. Старик Лань помешался на своих правилах, — согласился Не Хуайсан. Цзян Ваньинь лишь пробормотал что-то невнятное, явно выражающее согласие. — Это непозволительно! Правила превыше всего! Вы должны их соблюдать, вы же адепты ордена Лань! Вэй Усянь был крайне удивлён: — Разве вы после не пополнили запасы? Обычно заклинатели нуждались в сигнальных огнях крайне редко. — И это не значит, что их не надо брать, — сказала Юй Цзыюань, гневно посмотрев почему-то на Вэй Ина и Цзян Чэна, а не на Лань Сычжуя и Лань Цзинъи. Лань Сычжуй, сконфузившись, ответил: — Мы забыли. Вэй Усянь попытался их напугать: — Как вы можете забывать о таком? Если Ханьгуан-цзюнь узнает об этом, вы очень пожалеете! Цзян Чэн и Не Хуайсан усиленно старались сдержать смешки. — Почему вы смеётесь? — удивлённо спросил Вэй Ин. — Мне тоже интересно, — поддержал его вопрос старейшина Илин. — Да потому что буквально месяц назад мы тебя пугали вторым нефритом, — ответил Не Хуайсан. — Ну почему пугали-то? Мне было не страшно, — опровергнул слова наследника Не Вэй Ин. — Ну хорошо. Не пугали, а пытались. При чем безуспешно. — Вот это уже больше походит на правду, Не-сюн. А не то, что ты говорил до этого. Лицо Лань Цзинъи от ужаса сделалось пепельно-серым: — Как вас легко напугать, — пробормотал Вэй Ин, нахмурившись. — Вот и всё. На этот раз Ханьгуан-цзюнь точно убьёт нас… Вэй Усянь подлил масла в огонь: — Точно-точно, он должен наказать вас! Иначе в следующий раз вы опять всё забудете. — Теперь точно не забудем, — покрывшись холодным потом, заверил всех Лань Цзинъи. Он поскакал дальше на поиски Цзинь Лина, но Лань Сычжуй нагнал его и побежал рядом: На слове «побежал», Лань Цижэнь осуждающе посомтрел на юношу. — Молодой господин Мо, молодой господин Мо! А как вы узнали, что тварь, пожирающая души, не дух или монстр, а статуя богини? — Меня тоже интересует этот вопрос, — сказал Не Минцзюэ. — Соглашусь с вами, — поддержал его Лань Сичэнь. Вэй Усянь ответил: — Как я узнал? Я увидел. — Пх, логично, — вставил своё мнение Вэй Ин. Лань Цзинъи последовал за своим товарищем. Теперь они бежали по обе стороны от Вэй Усяня. Старейшина Лань начал закипать. — Что ты увидел? Мы тоже много чего видели, и безрезультатно. — Вы увидели, но какие выводы вы сделали из увиденного? «Сразу видно — А-Ин многому научился», — подумал Цзян Фэнмянь, довольный прогрессом обучения Вэй Усяня°. Что за существа обитают на древнем погосте? — Только мёртвые души, что ещё там может обитать? — Верно, мёртвые. Вот именно поэтому тварь, пожирающая души, не может быть духом или монстром. Всё очень просто: гора Дафань кишмя кишит мёртвыми душами, и разве монстр или дух не захотел бы полакомиться ими? Конечно, захотел бы. — И правда. Как всё просто, — с сарказмом сказал Не Хуайсан. На этот раз вопрос задали несколько голосов одновременно: — Почему? — Знаете, ребятки, мне бы хотелось вот что сказать об Ордене Гусу Лань… — терпение Вэй Усяня лопнуло. — Кхм. А может пропустим эту часть? — с надеждой спросил Цзян Ваньинь. — В чем же причина, молодой господин Цзян? — спросил у него Лань Сичэнь. — Уверен, если мы дальше будем читать вслух, мне за него, — Цзян Чэн указал на Вэй Усяня°, — будет очень стыдно. Вэй Ин° возразил, аргументировав это словами: «Ну и пусть будет стыдно. Зато правда. Так что давайте дальше будем читать.» — Поменьше бы вас учили всяким занудным вещам, которые требуют простого зазубривания. Зачем запоминать простыни исторических текстов, семейные древа или же этикет общества заклинателей? Вам нужно получать знания, которые можно применить на практике! — Ты! — в гневе выпалил Лань Цижэнь. — Как ты!.. Как ты посмел!!! Мужчина резко замолк, не зная, что дальше говорить. Решив, что можно продолжать, Цзинь Цзысюань откашлялся и начал читать. Например, как можно не понять такую простую вещь? Мёртвые души гораздо легче поглотить, чем живые. Физическое тело живого человека играет роль щита, и если тварь захочет пожрать живую душу, сначала ей придётся разрушить этот щит. Возьмём, скажем… — Вэй Усянь посмотрел на осла, который бежал, задыхаясь и закатывая глаза. — К примеру, если у тебя есть два яблока: одно прямо перед тобой, а второе в закрытом ящике, какое ты выберешь? Конечно же, то, что перед тобой. Эта же тварь поглощает только живые души и знает способ их добычи. Она сильна и весьма избирательна в вопросах питания. — Господин Вэй°, а вы, оказывается, так хорошо объясняете, — с ухмылкой сказал Не Минцзюэ. — Не зря вы стали учителем. — Спасибо, — ответил Вэй Усянь°, а после подумал. — «Это же был комплимент, да?» Лань Цзинъи в изумлении воскликнул: — Так вот оно что! Теперь всё ясно! Постой-ка! Так значит, ты не сумасшедший? Зал погрузился в хохот. Стараясь перестать смеяться, Лань Цзинъи сказал: — Учитель Вэй, я вовсе не считаю, что вы сумасшедший! — Я знаю, Цзинъи, я знаю, — через хохот постарался успокоить юношу Вэй Усянь°. Лань Сычжуй на бегу объяснил: — Но мы все думали, что люди начали терять души после грозы и разрушения погоста, и потому решили, что это должен был быть злобный дух, вырвавшийся на волю. — Право, в этой теории тоже есть логика. Признаюсь, я бы тоже так подумал, — сказал Не Минцзюэ. Вэй Усянь не согласился: — Неверно. — Что неверно? — Порядок событий и связь между ними неверные. Скажите мне вот что: что было раньше — сход части горы Дафань или же начало череды потери душ? Что из этого причина, а что — следствие? — Сход горы — причина. Череда потери душ — следствие, — не думая, сказал Не Минцзюэ. — Да, это самый логичный вариант. По-другому просто быть не может, — согласился с ним Цзян Фэнмянь. — Полностью согласен с вами, — поддержал мужчин Лань Сичэнь. Лань Сычжуй, не задумываясь, ответил: — Сначала случился сход горы, а затем начали пропадать души. Первое было причиной, а второе — следствием. Цзян Фэнмянь одобрительно кивнул юноше. Вэй Усянь ответил: — Целиком и полностью неверно. — Что? — Почему? — Тут дальше есть объяснение, — прервав гул удивленных восклицаний, Цзинь Цзысюань помолчал, подождав, пока все успокоятся, а потом продолжил. Сначала было положено начало череде потерянных душ — это причина, а затем уже случился сход горы — это следствие! В ту ночь бушевала гроза, и молния уничтожила гроб — держите в голове этот момент. Первым человеком, который потерял душу, стал городской лодырь, которого гроза застала врасплох, и он был вынужден переночевать на горе, а через несколько дней вдруг женился. — Ничего не понимаю, — пробормотал Цзян Чэн. Лань Цзинъи спросил: — Ну и что тут неверно? Вэй Усянь ответил: — Здесь всё неверно! Откуда вдруг бестолочь и лоботряс, без гроша в кармане, нашёл деньги на шикарную свадьбу? — Вот пустая башка! — в чувствах Не Минцзюэ ударил себя по лбу. — И правда! Как мы могли такое упустить! Юноши безмолвствовали, пытаясь осознать слова Вэй Усяня. Но, честно говоря, это получалось у них плохо, потому что Орден Гусу Лань был одним из тех, кто мог позволить себе не волноваться о таких приземлённых вещах, как деньги. «Будто бы ты можешь», — подумал Цзинь Цзысюань, имея ввиду двух Вэй Усяней: «Сам живёшь в знаменитом ордене. Что в прошлом, что в будущем.» Вэй Усянь продолжал: — Вы осмотрели все мёртвые души, что бродят по горе Дафань? Среди них был старик, который умер от удара в голову и похоронен в одеждах тонкой работы, изготовленных из хорошего материала. Если родня нарядила его в столь роскошные погребальные одеяния, наверняка к нему и в гроб положили разные погребальные предметы, тоже отличного качества. Молния, среди прочих, разбила и его гроб. Но местные, что пришли перезахоронить останки старика, не смогли найти погребальных предметов — вот и ответ на то, почему лодырь так внезапно разбогател. Он решил жениться именно после ночи, проведённой на горе, а, значит, тогда случилось что-то из ряда вон выходящее. Как вы помните, гроза застала его врасплох, и ему срочно нужно было где-то укрыться. А где на горе Дафань лучше всего спрятаться от ветра и ливня? Конечно же, в Храме Богини. А что делает большинство людей, оказавшись в храме? — Ставят благовонии? Молятся? — предположил Не Хуайсан. — Верно, — ответил ему Вэй Усянь°. Лань Сычжуй предположил: — Молятся? — Верно. Вот и наш лодырь молился о том, о чём обычно молятся люди: удачи бы во всем, да денег побольше, чтобы хватило, к примеру, на пышную свадьбу, и всё в таком духе. Богиня услышала его молитву, наслала молнию на погост и разрушила гроб богатого старика, позволив лодырю завладеть сокровищами. Итак, его желание было исполнено, а потом богиня пришла к нему в первую брачную ночь и в качестве жертвы себе высосала из него душу! — Какой ужас-то! — ахнула Цзян Яньли. — Постойте. Но мы же не можем это доказать, — усомнился Лань Цижэнь. — Не можем, — согласился с ним Вэй Усянь°. На мгновение старейшина Лань посмотрел на него с превосходством. До того момента, как Вэй Усянь° продолжил. — Но если мы проведём линию этой теории дальше, то можем сопоставить и другие факты, которые докажут, что моя теория верна. Лань Цзинъи поинтересовался: — Это ведь всё только догадки, да? Вэй Усянь ответил: — Да, только догадки. Но если мы примем их за правду, то всё, что случилось дальше, может быть так же логически обосновано. — О чем я и говорю. Лань Сычжуй спросил: — А как бы Вы объяснили случай с той девушкой, А-Янь? Вэй Усянь произнёс: — Отличный вопрос. Вы, наверное, порасспрашивали местных, прежде чем подняться на гору. В то время А-Янь как раз обручилась. А все новоиспечённые невесты желают лишь одного. Лань Цзинъи недоумевал: — И что же это за желание такое? Вэй Усянь ответил: — Обычно это что-то вроде «Хочу, чтобы мой жених всю свою жизнь любил только меня одну». Все девушки и женщины, находящиеся в этой комнате либо засмущались, либо стали похожи на горящих ненавистью убийц. Юноши совсем растерялись: — Неужели вправду можно исполнить такое желание? Вэй Усянь развёл руками: — Очень просто. Если «вся жизнь» её жениха немедленно прервётся, это можно засчитать за «любить всю жизнь только меня одну». — Какой ужас! Боже мой… Бедная девушка, — Цзян Яньли в ужасе прикрыла рот рукой. Её братья тут же к ней подлетели и начали успокаивать. Лань Цзинъи, наконец, разобрался, в чём дело, и возбужденно воскликнул: — Ага, ага! Так… так… так значит, выходит, что жениха А-Янь разорвали волки на следующий день после помолвки, потому что накануне она ходила молиться в Храм Богини! Вэй Усянь ковал железо, пока горячо: — Доподлинно неизвестно, напали ли на него волки или ещё кто. В случае с А-Янь есть ещё одна особенность: почему из всех потерянных жертв только душа девушки вернулась? Чем она отличается от всех остальных несчастных? Ответ прямо перед нами: у неё есть родственник, который тоже потерял душу. Или, если сказать точнее, не просто потерял, а заменил душу А-Янь! Её отец, кузнец Чжэн, очень любил свою дочь. Увидев, в каком ужасном состоянии она пребывала и осознавая своё бессилие, кузнец решил бороться с бедой единственным возможным для него способом. Каким же? В этот раз никто не стал высказывать свои теории, решив как можно быстрее утроить своё любопытство. На этот раз Лань Сычжуй оказался быстрее: — Он мог только довериться воле Небес. Именно поэтому он тоже пошёл в Храм Богини и произнёс молитву: «Пожалуйста, пусть душа моей дочери А-Янь вернётся!» Вэй Усянь удовлетворённо сказал: — Именно поэтому душа А-Янь вернулась, но взамен её отец лишился своей. Однако, хотя душа и была теперь у хозяйки, пребывание её у богини не прошло даром. Душа оказалась повреждена, и девушка, получив её назад, начала бессознательно подражать танцующим движениям богини и даже улыбаться, как она. — Да… Это и вправду ужасно, — сказал Лань Цзинъи. Людей, потерявших души, объединяло одно — все они накануне молились перед статуей. И богиня поглощала их души в обмен на исполнение желаний. Поначалу статуя богини была самым обычным камнем, который немного напоминал человеческую фигуру, но сотни лет беспричинных поклонений и подношений даровали ей некоторые силы. Однако существо вышло жадным и быстро свернуло на скользкую дорожку: оно решило пожирать души, чтобы увеличить свою мощь. «Я даже не мог подумать, что мои рассуждения окажутся верными», — подумал Цзян Фэнмянь. Богиня обменивала исполненные желания на души просителей, и со стороны это выглядело честным и не противоречащим морали. Получалось, что молящийся жертвовал ей свою душу добровольно. Вот почему стрелки Компасов Зла не двигались, Флаги, привлекающие духов, не работали, а магическое оружие и талисманы были бесполезны — тварь, терроризирующая гору Дафань, оказалась не духом, не демоном, не монстром, не призраком — а самой настоящей безымянной богиней, рождённой из сотен лет восхвалений! — Мда… Вот до чего доводит людей их же безрассудность, — закатив глаза, сказала Юй Цзыюань. Поэтому пытаться бороться с ней предметами, которые используют против духов и прочих порождений тьмы, — то же самое, что пытаться потушить костёр огнём! — То есть нереально? — спросил Не Хуайсан. — Хуайсан, не задавай таких глупых вопросов! — рассердился Не Минцзюэ. — Конечно нереально! Лань Цзинъи вдруг громко закричал: — Постой! Но тогда, в храме, когда тот заклинатель лишился души, я не слышал, чтобы кто-то произносил желание! — Постойте, но ведь тогда… — Лань Сичэнь на мгновение замолчал, обдумывая последующие слова. — Тогда молодой господин Цзинь из будущего попросил богиню явиться. — Да. Но я правда не хотел. Я же не знал, что так получится. — Не волнуйтесь, молодой господин, вас никто не винит, — успокоил Цзинь Жуланя Лань Сичэнь. — Не могу согла… — начавшего говорить Лань Цижэня резко заткнула рука Вэнь Цин. Вспомнив, на что эта женщина способна, учитель Лань заткнулся сам, без её помощи, и не стал продолжать фразу. Сердце Вэй Усяня пропустило удар, и он резко остановился: — Чью-то душу забрали прямо в храме? Опишите мне всё, что случилось до этого, не пропуская ни единой детали. Лань Сычжуй быстро, но подробно рассказал, как всё было. Когда он дошёл до слов Цзинь Лина: «Если молитвы в храме действительно достигают её ушей, тогда, пожалуй, я попрошу, чтобы ужасный пожиратель душ с горы Дафань появился прямо передо мной. Ну что, статуя услышала мою молитву?», Вэй Усянь воскликнул: — Вот же оно, желание! — И что мной вело, когда я это сказал? — совестливо промычал Цзинь Лин. — А-Лин, всё уже хорошо. Это в прошлом, — прошептал ему на ухо Лань Сычжуй. Щеки главы Цзинь мгновенно налились краской. — А-ага. «Ох уж эта подростковая любовь,» — счастливо ухмыльнувшись, подумал Вэй Усянь°. Все остальные заклинатели согласились с Цзинь Лином, и богиня посчитала их просьбу за общую молитву. А в тот момент, когда она явила им себя, желание исполнилось. Настало время получать жертвоприношения! «Почему последнее предложение звучит, как типичная фраза в фильмах перед мясом?» — подумала Ми Донгмэи. — «Мосян Тунсю точно писала магистра, параллельно смотря клишированные фильмы и сериалы, а ещё и в дополнение читала фанфики. Искала во всём этом вдохновение.» Вдруг осёл резко затормозил, развернулся и поскакал в обратную сторону. Вэй Усянь опять почти свалился от неожиданности, но на этот раз крепко вцепился в вожжи. Впереди послышались звуки чавканья вперемешку с хрустом и прихлёбыванием. В кустах бамбука, уткнувшись лицом в землю, на животе ползала исполинская фигура. — А, нет. Этот осёл всё же тупой, — сказал Цзинь Лин, вызвав у молодёжи и Вэй Усяня° смешки. Заслышав шум, она тут же подняла голову. Их глаза встретились. Ранее лицо богини едва проступало сквозь камень; очертания глаз, носа, рта и ушей лишь слабо угадывались. Но после того как статуя пожрала души нескольких заклинателей за раз, оно преобразилось в лицо улыбающейся женщины, которая сейчас жевала оторванную руку, а с уголков рта стекали капли крови. — Хуайсан, дыши, — Не Минцзюэ отнял у него веер и начал агрессивно махать им в сторону Не Хуайсана. Последний тут же пришёл в себя. — Дагэ, нет! Ты же можешь его сломать! Глава ордена Не довольно ухмыльнулся и отдал веер брату. Кому как не ему знать, что лучше всего приводит его в чувство. Вся компания последовала примеру осла и рванула в обратную сторону. Лань Сычжуй уже ничего не понимал: — Так не должно быть! Старейшина Илин говорил, что только низкоуровневые твари пожирают плоть. Те же, кто выше рангом, предпочитают души! — Разве в начале не говорили, что все ненавидят старейшину Илин? — скептически спросила Юй Цзыюань. — Так и есть, — подтвердил слова женщины Вэй Усянь°, — но люди очень переменчивы. Как что-то обсудить, так человек плохой. А вот если использовать его изобретения, так это сразу да. Человек — гений. Вэй Усянь не смог удержаться от комментария: — Почему вы так слепо доверяете всему, что он сказал? Даже его собственные изобретения не всегда работали как надо! — Господин Вэй°, вы удивительный человек. Раскритиковать самого себя надо уметь, — сказал Не Минцзюэ. — Благодарю, глава Не. Нет правила без исключений. Можете считать это существо ребёнком: беззубые младенцы едят только супы и каши, но когда они подрастают и обзаводятся зубами, то, конечно же, хотят пустить их в ход и отведать мяса! Её мощь возросла многократно, и теперь она жаждет попробовать чего-то новенького! — Или, короче говоря, она просто обнаглела, — подытожил Вэй Ин. Со стороны молодёжи (давайте уже нашего дорогого старого Вэй Усяня° включим в список молодёжи. Все-таки, не все люди стареют, по крайней мере морально) донеслись смешки. Богиня-пожирательница душ поднялась с земли во весь свой огромный рост и радостно принялась танцевать, бешено размахивая руками и ногами. Она казалась очень довольной. Вдруг в воздухе просвистела стрела и пронзила лоб богини насквозь, наконечник её вышел из каменного затылка. — Кто такой несмышленый? — гневно спросила Юй Цзыюань. — Я, — испуганно пискнул ей в ответ Цзинь Лин. — Ты же понимаешь, что… — Да, понимаю! — грубо оборвал бабушку юный Цзинь. — И это было уже давно. Сейчас я всё понял. — Кто тебя воспитывал! Что за манеры! — Юй Цзыюань только сильнее распылилась. — М-мадам Юй, — осторожно обратился к ней Вэй Усянь°. — Мадам Юй, может мы продолжим? А уже потом будем выяснять отноше… Мужчина заткнулся после того, как в него прилетела шпилька. — Прости, Цзинь Лин, тут даже я ничем не смогу помочь. К счастью, Юй Цзыюань решила прекратить возмущаться. Услышав свист тетивы, Вэй Усянь обернулся в его направлении. В небольшом отдалении на пригорке стоял Цзинь Лин, уже готовящийся для следующего выстрела. Юй Цзыюань судорожно выдохнула. Он натянул тетиву до предела, и ещё одна стрела пронзила голову богини с такой силой, что она отшатнулась на несколько шагов назад. — Сильно, — одобрительно кивнув, сказал Не Минцзюэ. — Благодарю вас, глава Не, — не ожидая похвалы, с плохо скрываемой робостью выпалил Цзинь Жулань. Лань Сычжуй закричал: — Молодой господин Цзинь! Скорее пошлите свой сигнал! Цзинь Лин, полный решимости убить тварь, пропустил его слова мимо ушей. С сосредоточенным видом он вложил в лук сразу три стрелы. Каменный лоб был поражён уже дважды, но пожирательница душ, казалось, совсем не разозлилась, и, всё так же расплывшись в улыбке, направилась к Цзинь Лину. Хоть она и двигалась, пританцовывая, скорость её ужасала, и богиня буквально за несколько мгновений преодолела половину пути. Тут со стороны показались несколько заклинателей и бросились сражаться с ней, путаясь у неё под ногами. В такт каждому гигантскому шагу статуи Цзинь Лин выпускал по стреле, вероятно, намереваясь израсходовать их все, прежде чем вступить с ней в ближний бой при помощи меча. Рука его была тверда, а выстрелы точны, но любое магическое оружие бесполезно против этого исполина! — Это и так было понятно… — начал было Лань Цижэнь, но под пристальным взглядом лекаря Вэнь мгновенно замолчал, будто его выключили. И Цзян Чэн, и Лань Ванцзи находились в Ступнях Будды, ожидая вестей. Кто знает, когда они поймут, что что-то пошло не так, и поспешат на помощь? Костёр можно потушить только водой. Значит, если магическое оружие не сработало, стало быть, поможет темная энергия! — Только не говорите мне, что ты начал использовать ее сразу же после возрождения, — тихим голосом, будто смирившись, прошелестела Цзян Яньли. — Цзинь Лину и остальным нужна была помощь. Ты же знаешь, шицзе, ради тебя и твоего сына я сделаю все, что угодно, — негоромко и очень серьезно сказал Вэй Усянь°. Цзян Яньли тут же улыбнулась и посветлела. А Цзинь Лин мысленно поблагодарил дядю за то, что тот оказался там в тот раз и смог помочь. Вэй Усянь ловко вытащил меч из ножен Лань Сычжуя, Лань Цижэнь гневно вдохнул, но быстро сдулся. срубил побег бамбука и на скорую руку смастерил флейту. Он поднёс ее к губам и сделал глубокий вдох. Её резкий звук, словно стрела, пронзил ночное небо и вознёсся к облакам. — Ну и зачем тебе флейта? Если ты даже играть нормально не умеешь? — насмешливо поинтересовался Цзян Чэн. — Вы все всё сейчас поймете, — загадочно пробормотал Вэй Ин°, прогоняя в памяти тот день и пытаясь вспомнить, что было дальше. (Все же помнят, что память старейшины Илин — это загадка вселенского масштаба?) Это был трюк, который Вэй Усянь не должен был применять, если на то не было веской причины, но и дела обстояли уже хуже некуда, поэтому не имело значения, что за существо он призовёт. Только бы его сила и жажда убийства оказались достаточными для того, чтобы разорвать пожирающую души богиню на мелкие кусочки! В зале повился слегка напряженная тишина. Неприятно было осознавать, что среди сидящих в комнате есть человек, способный на подобное. Заслышав флейту, Лань Сычжуй в шоке застыл, а Лань Цзинъи закрыл уши руками: — Нашёл время играть! И звучит просто ужасно! Под гневным взглядом Лань Цижэня, который все еще опасался открыть рот, Лань Цзинъи закрыл лицо руками. Откуда из-под них раздался писк: «Я не знал, что это он, я правда не знал!!!» Цзинь Лин прыснул в кулак, а Старейшина Илин° со смехом положил руку ему на плечо. — Да ладно тебе, Цзинъи, я все понимаю. Тем временем в битве с богиней уже три или четыре заклинателя лишились душ. Тогда Цзинь Лин обнажил свой меч. До статуи оставалось меньше, чем два чжана. Сердце его колотилось как бешеное, кровь прилила к голове, и он подумал: «Если я не снесу ей голову одним махом, то тут же умру. Что ж, победа или смерть!» — Что за глупое самопожертвование! Ты что, спятил? — Юй Цзыюань бушевала, стараясь скрыть за гневом переживание за внука. — Мадам Юй, все уже в порядке. Просто Цзинь Лин не посмел ослушаться дядю, — объяснил Вэй°, аккуратно намекая на начало главы. Мадам Юй мгновенно успокоилась, поняв, откуда у Цзян Чэна такой характер. В ту же секунду со стороны лесов на горе Дафань послышался звенящий звук. Звяк, звяк, звяк, звяк. Не Хуайсан задушенно пискнул и нырнул за брата. Ну к лешему такие книги! Иногда он ускорялся, иногда замедлялся; иногда останавливался и снова возобновлялся, эхом отражаясь в безмолвных лесах и напоминая звук ударяющихся друг о друга железных цепей, которые тащили по земле. Он всё приближался и приближался, становясь всё громче и громче. Вэй Усянь° резко побледнел. По непонятным причинам этот звук вызвал у людей смутное ощущение угрозы. Даже богиня-пожирательница душ прекратила свой дикий танец. Она подняла руки, тупо вглядываясь в темноту, откуда исходил звук. — Что же это такое? — с охотничьим азартом поинтересовался Не Минцзюэ. Вэй Ин° мотнул головой, отказываясь давать комментарии. Вэй Усянь опустил флейту и внимательно посмотрел в том же направлении. Внутри него все сильнее росло недоброе предчувствие. Но, по крайней мере, эта тварь пришла на его зов, а, значит, будет худо-бедно подчиняться его приказам. — Если даже Вэй Усянь° чувствует что-то неладное, значит, дела в самом деле плохие, — пробормотал Цзян Чэн, который слишком хорошо знал своего шисюна и был уверен, что тот не изменился. К сожалению, его никто не услышал. Внезапно звук стих, и воцарилась гробовая тишина. Из темноты выступила фигура. Зубы Не Хуайсана начали выстукивать нервную дробь, поэтому Цзинь Цзысюаню, сидящему рядом, пришлось остановиться и вопросительно посмотреть на главу Не. Не Минцзюэ наклонился к брату и что-то прошептал. Не Хуайсан в ту же секунду прекратил выстукивать марш и смирно уселся на месте. Глава ордена Не кивнул наследнику Цзинь, чтобы тот продолжил. Когда заклинатели смогли, наконец, хорошо рассмотреть тело, а, главное, лицо этой твари, их перекосило от ужаса. — Да что же это за тварь такая?! — раздраженно спросила Юй Цзыюань, но люди из будущего продолжали хранить молчание. Ещё секунду назад они сражались с каменным исполином, который мог высосать их души в один присест, и не выказывали ни страха, ни замешательства. Но сейчас их крики были наполнены ужасом, который заклинатели никак не могли скрыть. — … Призрачный Генерал! Это Призрачный Генерал! Это Вэнь Нин! В тишине раздался тихий хруст. Это целительница Вэнь сломала деревянную дощечку пополам. Вэй Усянь° подошел к ней. — Цин-цзе, давай выйдем? Вэнь Цин встала, и с совершенно пепельным лицом вышла из зала за Вэй Ином°. В комнете воцарилась тишина. Некоторые взгляды замерли на Вэнь Нине, который искренне мечтал провалиться под землю от такого пристального внимания. — Почему они так боятся? — спросил Цзян Фэнмянь у юношей из будущего. Но они напряженно молчали, и вскоре всем в зале стало слегка неуютно. К счастью, в этот момент вернулись Старейшина Илин° и лекарь Вэнь. Вэй Усянь° кивнул Цзинь Цзысюаню, чтобы тот продолжал. Призрачный Генерал имел такую же дурную славу, что и Старейшина Илин. Каждому было известно, что чаще всего эти двое появлялись вместе. Титул этот мог указывать лишь на одно создание. На того, кто являлся правой рукой Вэй Ина, Старейшины Илин; того, кто помогал извергу в его преступлениях, будоражил ветра и моря, играл роль шакала при тигре, вместе с ним поставил мир на колени; и, что самое главное, лютым мертвецом, обращённым в пепел много лет тому назад — Вэнь Нином! — Конец главы, — выдавил наследник Цзинь и аккуратно закрыл книгу. Атмосфера в зале оставляла желать лучшего. Удивленные взгляды пересеклись на Вэнь Нине, а потом поползли к Вэй Усяню°. — Я не хочу ничего говорить по этому поводу, в книге все равно все расскажут, — отрезал он, пресекая все вопросы к нему. После нескольких минут тишины, которая даже не собиралась становиться менее напряженной, Цзян Фэнмянь предложил устроить перерыв. Глава и правда была очень тяжелой.