Демоны не плачут

Демоны не плачут. Обычно этой фразы всем хватало, потому что, во-первых, узнавать больше было опасно для своего здоровья, а, во-вторых, всем было всё равно. Ну не плачут и всё, кому какая разница из-за чего. Они же приспешники Люцифера, с чего бы кому-то интересоваться и тем более переживать. Кроули зло смотрел в зеркало и проклинал всех — будь то Ангел, из-за которого он оказался в этом положении, или Богиня, которая это глупое правило придумала. Из отражения на демона смотрело уставшее лицо с явно заметными шрамами на щеках. Шрамами, которые не проходили вот уже почти год. Которые, в общем-то, и не пройдут — следы от святой воды всегда оставались клеймом и напоминанием на телах демонов, если те выживали после встречи с ней, конечно же. Змий не был самоубийцей, хотя иногда и жалел, что выжил, но всё же следы на щеках были не напоминанием о неудавшемся развоплощении. Кроули резко отвёл взгляд от зеркала и вышел из ванной, напоследок агрессивно хлопнув дверью. В таком настроении он дошёл до кресла и, приземлившись в него, закрыл лицо руками, отдаваясь воспоминаниям. Падение всё ещё отзывалось в груди сильной болью. Несмотря на то, что прошло уже несколько тысячелетий, ощущения одиночества, обиды и предательства всплывали в душе совсем как тогда. Кроули лежал на боку, свернувшись калачиком, и пытался заплакать. Он всё ещё чувствовал огонь, а спина и крылья болели так, словно там ещё были участки, не сожжённые до безобразия и способные что-то чувствовать. В какой-то момент демону показалось, что слёзы вот-вот сольются из его глаз, но в этот момент он услышал истошный крик и кто-то быстро, но аккуратно, прижал его к себе. От этого кого-то также сильно пахло гарью, поэтому Кроули всё же открыл глаза, чтобы узнать кто же спугнул его слёзы, которые он так упорно пытался вызвать в надежде, что они смоют боль. Напротив сидели Вельзевул с лицом, которое на первый взгляд не выражало ничего, но Кроули слишком долго и близко знал их, чтобы не увидеть в чужих глазах отражение своих чувств. — Нет, – только и выдавили из себя Вельз, когда поняли, что Кроули достаточно пришёл в чувства, чтобы слышать и хоть немного воспринимать действительность. — Делай что угодно, только не плачь. Недавний Серафим вопросительно изогнул бровь. Несмотря на то, что силы понимать, что ему говорят он нашёл, сил говорить всё ещё не было. — Слёзы – святая вода. Последний подарок от любимейшей матушки. — В голосе было столько злости, на сколько хватало сил. — Она решила, что боли от падения нам мало, так что теперь наши слёзы способны нас убить. Кроули на секунду завис, пытаясь понять как же святая вода может убивать, когда ещё недавно приносила столько удовольствия, но спорить не стал. Судя по виду Вельзевул, они уже столкнулись с этим действием. — Несколько из наших мертвы, но большая часть просто с ужасными следами и сгоревшей кожей щёк. Видел бы ты Лигура, — грустно вздохнули Вельз и отвели взгляд. — и не скажешь, что ещё недавно был первым красавцем. А Люцифер? Я бы сказали, что на него страшно смотреть, но всё гораздо хуже, — последовал ещё один тяжёлый вздох. — знаешь, у Мейз теперь нет половины лица и он смотрит на одну из самых близких подруг, которая сейчас обезображена практически до неузнаваемости, и не может даже выпустить эмоции, потому что именно это и привело её к такому состоянию. Чёртовы слёзы, которые должны помогать выпускать всё, что накопилось, теперь делают ситуацию только хуже. За что Она так с нами? Кроули, сосредоточившись на ощущениях своего тела, поднялся и потянул вслед за собой одного из немногих существ в своей жизни, которому было не всё равно. — Не знаю, возможно, ради своего самолюбия и в надежде, что мы приползём просить прощения? — Он как-то отчаянно усмехнулся. Подумать только, просить прощения за вопросы. — Но что я знаю точно, так это то, что мы этого не сделаем и обязательно со всем справимся. Пойдём к Люциферу с Мейз, думаю мы им нужны. Демон вырвался из воспоминаний и вздрогнул. Подумать только, он не плакал даже когда пал, но не смог сдержать слёзы из-за Азирафеля. Кроули провёл пальцами по шрамам, надавливая посильнее, и уставился в одну точку. Он явственно чувствовал, что за время, пока он был в воспоминаниях что-то вокруг изменилось. Ангельское присутствие ощущалось слишком явственно и демон бы хотел себе соврать, что не знает кто это, но слишком хорошо запомнил эту энергию за несчастные шесть тысяч лет. — Убирайся! — Крикнул он в сторону двери, прекрасно зная, что его услышат. — Кроули, послушай, я знаю, что не имею права на прощение, но мне очень надо тебе кое-что сказать, — голос Ангела звучал очень потеряно. — пожалуйста, открой дверь. И Кроули пытался заставить себя продолжать сидеть в кресле, игнорируя гостя, но что-то в интонациях Ангела заставило его напрячься, так что демон всё же встал и открыл дверь. Азирафель поспешно шагнул в квартиру, замирая стоило двери закрыться и начал тараторить, боясь оторвать взгляд от пола и посмотреть на Кроули: — Мне жаль, мне очень-очень жаль, что я оказался так глуп и наивен, что не послушал тебя и захотел доказать, что ты не прав. Мне жаль, что оставил тебя и позволил поверить себе, что Рая будет достаточно. И больше всего на свете мне жаль, что я сделал тебе больно, что так по-дурацки отреагировал на поцелуй. Потому что знаешь что? Потому что я люблю тебя, но был слишком глуп и напуган, чтобы признаться в этом даже самому себе, — Азирафель на секунду замолчал, прикусив до боли губу. — я ушёл оттуда, прости, что мне понадобилось столько времени. Я понимаю, что ты вряд ли захочешь меня сейчас видеть, но хочу чтоб ты знал, что я всегда буду ждать тебя в книжном, если что. У Кроули, кажется, выбили весь воздух из лёгких. Он в шоке смотрел на Азирафеля, который так и застыл, боясь пошевелиться и, вероятно, ожидая, что его сейчас выставят за дверь. Предательская слеза застыла в уголке глаза и как бы Кроули не пытался её сдержать, всё же скатилась по щеке, вызывая волну боли во всём теле и заставляя вскрикнуть. Азирафель в страхе поднял голову и, заметив шрамы на столь любимом лице в ту же секунду оказался рядом, проводя ладонями по щекам Кроули. Демон на это лишь вымученно улыбнулся и прижал Ангела к себе, кажется, впервые с того момента, как закрылись двери ангельского лифта, вдыхая полной грудью. — Я простил тебя, конечно же простил, а как иначе. — он аккуратно поцеловал Ангела в макушку, боясь спугнуть и не веря своему счастью. Азирафель нехотя выпутался из любимых объятий и внимательно посмотрел в лицо Кроули. Вопрос вертелся на языке, но казался слишком неуместным, поэтому оставалось надеяться, что демон, как и всегда, поймёт его без слов. — Демоны плачут святой водой, — выдал Кроули после затянувшейся паузы. — Последний подарок от матушки, так сказать. Поэтому большинство из нас и выглядят настолько ужасно, — он посмотрел на Азирафеля. Тот всё ещё неотрывно смотрел в его глаза и выглядел напугано. — нет смысла следить за внешним видом, когда у тебя нет половины лица или оно всё в шрамах. Многие не могли поверить в ужас происходящего и начинали плакать сразу после падения. Кроули прикрыл глаза и почувствовать нежное касание рук Азирафеля к своим. — Можно? — совсем тихо и как-то неуверенно спросил Ангел, всё ещё сомневаясь в том, что ему дали ещё один шанс. Демон даже не задумался о чём именно спрашивал Ангел, возможно, наконец-то его Ангел и просто кивнул. Азирафель аккуратно коснулся следов на щеках Кроули губами и начал покрывать поцелуями сначала шрамы, а потом и глаза любимого существа. Демоны не плачут. Иногда, в разговорах друг с другом, они любят говорить, что это из-за того, что они выше чёртовых эмоций. Иногда, в разговор с теми немногими, кого хоть и с натяжкой, но можно назвать друзьями, они обсуждают за что Богиня их так прокляла. Но сейчас, наслаждаясь тем, как губы любимого человека осторожно касаются его шрамов, Кроули думает, что конкретно он больше не будет плакать совершенно по другой причине. Демоны не плачут, потому что это может их изуродовать и убить. Сидящий на их с Ангелом стороне Кроули не плачет, потому что у него просто больше нет поводов.