песня

Не так давно, года так два-три назад, я учился в музыкальной школе имени самого Чайковского. Всё ещё до конца не могу поверить, что я и вправду обучался там. Долгими уговорами и моими мольбами, я выпросил всё-таки пойти туда учиться у своей матери. Она никогда не разделяла моих желаний по поводу музыки; ей не нравилась классика, все эти, как она говорила, клавишные-струнные - полный бред. А мне, вот, наоборот, нравилось всё это. Скорее всего, такая любовь к классической музыке мне досталась от отца. Я его не помню, да и мать никогда не рассказывала о нём. Единственную информацию об отце, которую я получил от неё, была: - Он был неблагодарным козлом, бросившим меня на произвол судьбы с ребёнком на руках. Вот так вот. И, наверное, единственное, что подтверждает мою гипотезу о наследной любви к музыке - пианино, стоящее в нашей небольшой и уютной гостиной. Музыкальная школа находилась в трёх минутах ходьбы от моего дома. Довольно таки близко. Каждый раз, направляясь туда, я распугивал местных голубей, что сидели и зевали от хмурого неба. Почему хмурого? В нашем городке не бывает солнечной погоды. Тёплой - да, солнечной же - нет. Когда, в один из дней, я подходил уже к школе, меня заметил мой друг и, по-совместительству, учитель вокала в одном лице - Ким Тэхён. Этот день не был каким-то особенным, всего лишь навсего мой день рождения. Я никогда ранее не праздновал этот праздник, ведь не видел в нём ничего особенного. День как день. Но он так не считал: - Так, Чим, вот тебе подарок и живо на урок, - ярко улыбаясь и вручая коробку с красным бантиком, прошелестел он. Я сморщил нос. Не люблю красный цвет, глаза сильно режет. - Я же просил мне ничего не дарить, - разочарованно и уныло выдохнул я. Его глаза же светились каким-то непередаваемым счастьем и восторгом. Пропустив ещё парочку моих охов и вздохов, он всё-таки дождался, когда я открою коробку с этим, будем честны, отвратительно красным бантом. Я никогда не принимал от него дорогих подарков, хоть и знал, что Тэ богат и ему труда не составляет покупать такие "вещи". Когда, наконец, я открыл коробок, увидел в нём изящные меховые перчатки. Такого темно-серого цвета, все и полностью усыпаны разными дорогими каменьями. Ручная работа, сразу видно. Есть парочку вставок из золотых прутиков, которые забавно изогнуты, словно ракушки. Несколько цепочек на тоненьких ножках из похожего золота. Это выглядело довольно...впечатляюще. И я решился выразить весь свой восторг ему. - Спасибо, что ли, - я заметно засмущался, параллельно напрягаясь. Я, совершенно точно, не умею принимать подарки. - Да ладно тебе! Улыбнись хоть. И быстрее на сольфеджио, а то Юнги тебя съест, - щуря глаза и лукаво ухмыляясь, пролепетал Тэхён, подталкивая меня к входу в учебное заведение. Я не любил сольфеджио, могу это точно сказать. Мистер Мин всегда относился ко мне по-особенному. В плохом смысле. Пытался выделить меня среди класса за самую плохую оценку по самостоятельным и контрольным; многим давал подсказки на годовых экзаменах, а мне - нет, а если и давал их, то, могу смело и точно сказать, они были неправильными или неверными. Но я никогда не расстраивался из-за этого. Честно - было всё равно. Сейчас я направляюсь в кабинет Мина, сжимая в руках варежки и пытаясь убрать со лба надоедливую чёлку, что лезет прямо в глаза. В классе все со мной поздоровались, кто-то даже поздравил меня с днём рождения. Мило. На доске ничего не написано, - ни темы, ни числа, что странно. Обычно Мистер Мин заранее пишет, чтобы потом лишний раз не подниматься. Этот день мне не нравился изначально. Учитель что-то яро и быстро чиркал у себя в нотной тетради, то и дело чему-то улыбаясь в своей голове. Сумасшедший, ей богу. Меня это зрелище, помню, знатно повеселило. Сзади я слышала смех лучших подружек - Лиэн и Соён. Они разговаривали на понятные только им обеим темы. Я сморщился; они мне не нравились, ведь всегда были слишком шумными, а на перемене я хотел бы побыть в окутывающей тишине. Рядом со мной сидел засыпающий Чонгук. Я расположил свою голову на руке, согнутой в локте, и часто-часто вздыхал, смотря куда-то сквозь предметы. Нудно, скучно и необычно. Тут заговорил Мин. Я встрепенулся. - Ребят, на сегодня я урок отменю, но перед тем, как вы покинете мой кабинет, я бы хотел сыграть эту мелодию, - речь его также была безумно странной. Быстрой, обрывистой. Я обрадовался, что урок отменят, чего греха таить, ну не люблю я это сольфеджио. Он присел на стул возле фортепиано, поправив чисто-чёрный жакет. Прикрыл глаза, потёр переносицу, нахмурил брови. Сосредоточился. Попросил у меня подать те бумажки со стола, которые он чиркал. Я взял в руки, невольно засмотревшись на название. Непонятные английские буквы. Отдал. Он, как-то тепло улыбнувшись, мягко забрал у меня бумаги из рук и начал играть... Практически всю композицию я сидел, не двигаясь и не дыша. Она была столь замечательная, что я впитывал в себя каждую ноту и каждый аккорд; каждый звук, лившийся из старого деревянного пианино, был прекрасен. *** - Чим, Чим, срочно смотри новости! Включай первый канал! - кричал в трубку непонятно чем взбудораженный Тэхён. - Быстрее! Подрываюсь со своей кровати, смотря на будильник. Семь утра, серьёзно? Бегу из своей комнаты, потом по коридору и направо. Как обычно спотыкаюсь о ножку пианино и влетаю в гостиную. На диване, напротив телевизора, сидит мама, пья чай. А по новостям говорит голос приятной женщины: "Главная тема обсуждений этого дня - известный композитор нашего времени - Мин Юнги. Он посвятил песню парню, которого любит, сказав только его имя - Чимин." Послышался глухой звук. Я упал на пол, выронив телефон, на котором всё ещё не завершен звонок с Тэхёном. - Слышал? Он посвятил тебе песню, Чимин! Чашка с чаем оказалась разлита возле дивана. Конец.