Мабон

В круглое оконце меж плюшевых занавесок проглядывает луна. Рассеянный призрачный свет чертит полоску по полу, разделяя магический круг на две части. Юной ведьме шестнадцать. Завтра шабаш, день её посвящения. – Мы люди, мы сила, мы творцы перемен! Радостно встречаемся и радостно расстаёмся. Круг открыт, но не разрушен. Да будет так! – Адели хлопает ладонью по полу, завершая ритуал, и делает глубокий вдох, медленно возвращаясь в реальность. В реальности её встречает весьма неожиданный сюрприз. Краем глаза она замечает Руну в приоткрытом дверном проёме. Он три года не приходил. Исчезнув из её жизни однажды и без предупреждения, он не потрудился это хоть как-нибудь объяснить. Всё это время он никак о себе не напоминал. По Пандемониуму разошёлся слух, что по части сердечных дел у него какая-то там интрижка с каким-то там блондином, неизвестно, серьёзная или нет. Адели не проверяла специально. Никаких гаданий на ромашках, вещих снов и раскладов таро. Она и сейчас притворяется, что не замечает его, отворачиваясь к столику с круглым старинным зеркалом, чтобы сделать записи в книге теней. – Здравствуй, Адели Бафометовна, – Руна ударяет пальцами по косяку и, не дожидаясь приглашения, шагает внутрь. – Ага, – скользящий взгляд, короткий кивок. – Давно не виделись. – Как жизнь? Он три года не приходил. Он ведёт себя так, будто только вчера заглядывал на чай. Ведьма ему подыгрывает. Она с размаху падает в глубокое старое кресло на колёсиках и отъезжает на нём к стене, глядя на своего визитёра с хитрым прищуром: – Ну знаешь, как у любой ведьмы. Сущности совсем от рук отбились, шестая чакра барахлит, рука устала сигиллы рисовать, на полнолуние и вовсе присесть некогда. А в целом ничего, колесо года крутится, колдунство мутится. – Рад видеть, что не теряешь энтузиазма, – со сдержанным смешком отвечает Руна. – Слышал, завтра у тебя посвящение. Решил сделать по этому поводу небольшой подарок, – у него меж пальцев пропущен тонкий кожаный шнурок, с которого свисает, поблескивая в огоньках свечей, кулон из чистого аметиста. – Мама всегда говорила, что это мощный камень, снимает стресс, успокаивает душу, дарит ясность… – начинает объяснять Руна, но Адели заканчивает за него. – Ясность мысли и раскрывает экстрасенсорные способности, знаю. – Ого, звучишь весьма уверенно. – Училась у лучших, – крутанувшись в кресле, Адели щёлкает пальцами в воздухе – вокруг рассыпаются искры дерзкого озорства. Алруна вдруг принимает это как приглашение. Мягкой неслышной поступью он проходит вглубь комнаты и останавливается у юной ведьмы за спиной, чтобы надеть на неё кулон. Юная чародейка достаточно безбашенная, чтобы это ему позволить. Руна достаточно проницательный, чтобы заметить, что в момент, когда его пальцы касаются её шеи, Адели задерживает дыхание. – Уже выбрала ковен? – закончив с застёжкой, незваный полуночный гость бесцеремонно усаживается на заваленный бумажками стол. – Нет. Не хочу в ковен. Да и другие ведьмы меня не любят. Они считают, я выскочка. – Обижаешься? – Руна склоняет голову. Адели в ответ пожимает плечами. – Нет, я же выскочка. – Завтра день сравняется с ночью и ты навсегда свяжешь свою жизнь с Адом, – тон его вдруг становится задумчивым и серьёзным. – Не боишься? Пройдёшь посвящение и не сможешь так часто на земле бывать. «Кто знает, сколько времени пройдёт, прежде чем ты снова сможешь бывать там вообще». Руна этого не договаривает. Он знает, что из своих шестнадцати лет, двенадцать Адели провела в застенках экзорцистского Ордена. Они не выпускали её под предлогом того, что она не может контролировать свою силу. На самом деле, потому что она была дочерью одного из самых опасных демонов в Аду, ключом, с помощью которого можно подобраться к Бафомету. Хотя кое в чём орденские экзорцисты были правы – сила у неё действительно была, и большая. Только теперь она могла её контролировать. Они наживут себе серьёзного врага, если Адели вдруг решил мстить, но сложно было сказать, насколько она об этом задумывалась. Кажется, для неё это было мелко. Да и вопрос состоял не в этом. Навсегда связать свою жизнь с Адом – это снова стены, длинные глухие коридоры, почти беспросветные ночи медленно наступающей зимы. Адели смотрит на себя в зеркало и долго не отвечает. Трепещущее свечное пламя красиво играет в волосах умолкшего в ожидании посетителя. Она неосознанно кладёт пальцы на кулон, аметистовый, как его глаза. – Ты чего это, Руна, пришёл экзистенциальные вопросы мне тут позадавать? Вот, у меня яблочный пирог тут с ужина остался. Будешь? Ведьма зарывается в ворох своих бумаг почти с головой и в конце концов действительно извлекает откуда-то тарелку с кусочками пирога. По воздуху сразу же разносится умопомрачительный аромат корицы, и устоять перед предложением становится совсем уж сложно. Руна утаскивает кусочек, и тогда видно становится, что на тарелке нарисован большой чёрный кот, подмигивающий ему зелёным, как крыжовник, глазом. Руна сначала молча жуёт, разглядывая эту любопытную картину, потом говорит наконец: – Я знаю одно местечко. *** Под ногами ковёр из опавших листьев. В этом месте лес словно расходится, обнажая холмистый пологий луг. Здесь внезапно очень много неба, оно огромное, звёздное, укрывает землю бархатным ковром из дымчатого обсидиана. Вдалеке деревья снова сходятся к горизонту, а за ними мерцают далёкие огни ночного города. Адели косится на своего спутника с нескрываемым любопытством. Из всех мест возможных на земле он выбрал это. Ну да. Он лесное существо. Они устраиваются на мшистом стволе упавшего дерева и какое-то время сидят молча, слушая спокойную осеннюю тишину. – Я это… Прости, что исчез внезапно, – неловко заикается Руна. – Да ничего. Знаешь, я даже рада, что ты всё это время не появлялся. Благодаря тебе я поняла, что я и одна справляюсь. Что мне не обязательно на кого-то полагаться в Аду и в ком-то искать помощи. – Ну… иногда неплохо и положиться на кого-нибудь, – Руна игриво толкает её в плечо. – Я, например, был бы счастлив знать, что могу положиться на тебя. Уверен, ты была бы лучшим на свете другом, скармливающим мне яблочные пироги. В свою очередь, тоже обещаю быть прилежным и больше надолго не пропадать. И в общем… Если тебе вдруг что-то понадобиться, знаешь, где меня найти. Адели понимающе улыбается. Он предлагает дружбу. Что ж, значит, слухи о той интрижке были не просто слухами. Странное дело, что несмотря на это, так легко и свободно дышится. В воздухе отчётливо улавливается хвоя, упавшие жёлуди и сухие листья, аромат костра и прохладного пасмурного тумана, клубящегося в низине. Так пахнет лес. Завтра колесо года повернётся вновь, и ночь понемногу возьмёт власть над светом. Следующим поворотом будет Самайн. Взгляд у Адели становится хитреньким и лукавым. Голодным и многообещающим. Бездонным, как полынья над омутом. Завтрашний ритуал сделает её полноправной ведьмой. Это только начало её пути. «И мы тогда ещё посмотрим, кто украл твоё сердце, пока я волею судеб была вне игры». В этот момент Руну впервые посещает мысль, что он не до конца понял, с кем связался. Он недооценил её огромных амбиций, не сразу разглядел таящуюся в ней страсть. Юная чародейка будто невзначай придвигается ближе и кладёт ладонь на его плечо. Полудемон её раздражает и восхищает одновременно, и когда тебе шестнадцать, справиться с этим сложно. – Ты меня спрашивал, не боюсь ли я того, что случится завтра, – говорит она со спокойной улыбкой. – Я не боюсь. «Потому что если настоящая ведьма чего-то решила, она обязательно этого добьётся. Мне достанется всё, о чём когда-либо мечтала. Признание отца. Доступ к древним ритуалам прародительницы всех ведьм. Твоя любовь».