Индий плавится на Солнце

Олег с детства тянулся к Саше. Только не понимал, что того нужно безоговорочно любить. Пока был маленький - смотрел на брата как на что-то интересное, диковинное. Тот так ловко свечки зажигал, так много знал о магии, так весело и небанально рассказывал о душах. Это все завораживало. К Саше хотелось тянуться. Хотелось стать таким, как он. Вот прямо один в один. Был бы старше, описал бы это как: стянуть его кожу и надеть на себя. Сашу, естественно, эти детские наивные мечты не волновали. Он желал быть первым, быть лучшим. А кто уж там несет подол его королевской мантии - безразлично. Олег был готов нести. Спотыкаясь, с трудом удерживая равновесия, сам путаясь в этих огромных королевских коридорах, дыша плесенью и аристократическим самодовольством - был готов. На все сто из десяти. Ручки свои маленькие тянул: дай, дай понести, дай подержать, дай быть ближе. Саша снисходительно позволял малышу с огромными, чистыми и пока невинными глазами-блюдцами смотреть на него снизу вверх. Позволял составлять свиту. Хоть у Олежки еще и нос не дорос. Мама твердила Саше, что он самый лучший, самый сильный, самый необычный. Что добьется успеха в любом деле, что ее звездный мальчик хорош со всех сторон. Олегу она упрямо и бескомпромиссно повторяла, что тот должен быть послушнее, смиреннее, понятливее. Негоже пытаться загородить брата-светилу. Олег и не старался, лишь стоял под прямыми лучами и кожу обжигал. До волдырей, до тошнотворного алого оттенка. В мальчике взращивался стоицизм, мужество для принятия своей участи. Олег взбунтовался, когда стукнуло 15. Тогда его, с далеко нелегкой руки брата, торжественно отлучили от престола. Хоть он и соглашался сопровождать короля, уже появилось желание идти не позади, а рядом. В одном темпе. Нога в ногу. Саше не нужно было сопровождение. И уже тем более - соперник на этой дороге. Бодаться с младшим братом он считал ниже своего достоинства. Да и зачем, ведь всем вокруг итак понятно кто из них лучше. Он. Первый. Единственный. Лучший. Самоутверждаться за счет других людей - нормально. Особенно если они позволяют и не сильно скалят зубки в ответ. Олег не скалил, не кусал. Хотел быть на равных, но позволял себя топить в тягучее болото с рефлексией. Потому что Саша - старший брат. Саша - знает лучше. Саша - умеет больше. Саша - лучше. Саша и топил, Олег себя спасал раз за разом. Выхаживал, очищал легкие от тины, выплевывал мелкие камешки и упрямо возвращался на берег, хоть и понимал - скоро снова наглотается мутной вонючей жижи. Это то правило, где нет исключений. Нельзя. Только так и никак иначе. Олег принимал правила игры, пока... совсем не растворился в Саше, без зазрения совести. Как индий в азотной кислоте. Саша и не заметил этого, легко собрал вещи и уехал в Москву при первой же возможности. Уехал так, будто за ним не тянулась эта болезненно-тоненькая ниточка, связанная руками Олега. - Я буду приезжать, Олеж, - лгал Саша, прощаясь с семьей на перроне. Старательно игнорировал мокрые глаза брата, который только чудом не рыдал. Олегу пришлось собирать себя заново, из мелких крупиц. Это даже не лего было, где детальки подходят друг к другу и крепятся надежно. Тут все сложнее, острее, больнее. В восьмом классе Олег безбожно прогуливал химию, но запомнил один интересный факт - если начать сгибать индий, то он издает характерный звук, похожий на скрип или хруст. Вот и он издавал звуки, трещал по швам, хрипел, скрипел, хрустел. Только не слышал никто, на его самоопыты с осознанием себя и болезненной влюбленностью внимание не обращали. Олег начал пить, курить и пропадать с друзьями на улице. Никто не знал как чертовски сильно крошилось сердце, видя Сашу на экране, но не обнаруживая в своей жизни. Звонки все реже, поездки к родителям - и подавно. Саша растворился в битве, Мэри, в новой жизни с преданными фанатами и всеми лаврами. Он купался в любви, забывая, что так себе плавает. Олегу понадобилось пять лет, чтобы оторвать себя от брата полностью, накрутить на тугую и болючую катушку ниточку, что связывала его и Сашу. Стирая пальцы, дыша через раз, отрывая от себя по кусочку эту настойчивую связь. В твоем стакане виски и кола, Еле стоишь, тебе больно.

***

В двадцать он уже дышал полной грудью, смотрел уверенно в будущее и не ощущал зияющую дыру меж ребрами, когда Саша все же объявлялся. Зажило. Подорожник сработал, рана затянулась. Хирургическое вмешательство не требуется. Наверно. Тогда то и появилась идея доказать. Всем вокруг и в первую очередь самому себе, что он не просто тень брата. Что сам может многое, что сам не пальцем деланный. Так Олег и попал на битву, а заодно и в квартиру к старшему братцу. И вот последнее точно было опрометчивым решением. Младший брат поверил, что сможет ужиться со старшим и не ослепнуть от света. Но забыл, что Солнце и есть звезда. И звездный мальчик выжигает сетчатку не хуже сварки. Они ругались из-за невымытой кем-то чашки (Олег иногда даже подозревал, что сам Саша ее и не вымыл, но во время ссоры было признаваться уже не с руки), из-за ритуальных инструментов, из-за неправильно сложенных браслетов в мастерской, из-за поездки на дачу к родителям. Из-за всего. В этот список можно добавить еще сто причин "Почему братья Шепсы ругаются". По мелочи - чаще всего. Саша всегда бросался обидными словами, громко кричал, эмоционально размахивал руками, разбрасывал свои колючки подобно испуганному дикобразу. Олег тоже рычал на него, но предупредительно, мол, подойдешь ближе - ногу отгрызу. Так ни разу и не отгрыз. Он если и хищник по природе, то вегетарианец по воле жизни. Индий - очень мягкий металл, легко режется ножом. Олег тоже без помех разрезался острыми словами брата. Не мог ударить. Не мог бросить. Битва закончилась, Олег достиг своей цели - доказал. Доказал, что не хуже Саши, что может не меньше, а порой и больше. - Ты такая умочка! - шептал Саша, крепко обнимая, притягивая к себе, привязывая. - Я справился, - неверяще и еще тише отвечал Олег, обнимая до хруста костей, позволяя опутывать себя снова и снова. Саша действительно радовался за него. А вместе с радостью и гордостью за брата включился на полную и режим: я пиздатый. Саша время от времени напоминал, что квартиру сам купил, руку взял с огромным отрывом в голосовании зрителей, мастерскую с нуля создал, книги довольно успешные выпускает, семинары проводит. А еще он поет, стихи пишет, медитирует, читает, занимается спортом, с друзьями встречается, фанатам оставляет послания, клипы снимает и кучу, кучу всего. У Олега шла невидимая кровь носом, стоило только озвучивать весь список целиком. Иногда кажется, что брат горазд просто браться за что-то новое, чтобы тупо накинуть себе пару новых пунктов. Танцевать на пилоне? Да, давайте свой шест сюда. Печь шарлотку? Несите яблоки и побольше. Вышивать крестиком? Уже покупаю мулине. Олег делает то, что приносит ему удовольствие. Но все равно ввязывается в эту войнушку. Тоже пишет стихи, тоже записывает треки, тоже делает красивые фоточки для соцсетей, тоже в семинары влезает, тоже в мастерскую ездит камни заряжать. Тоже, тоже, тоже. Тоже любит. Безоговорочно. Младшему брату снова хочется быть ближе. Старший воспринимает это как вызов - я у тебя на хвосте, догоняю, ускорься. Но реальное положение дел инверсивное - это Олег до исступления хочет догнать Сашу, который разгоняется со скоростью сапсана. Только вот Олежу забыли на перроне, билетик не пробили. Вот он и стоит, растерянно оглядывая по сторонам. Нужно ли дальше бежать за тем, кого не догнать? Или лучше выдохнуть, сесть на лавочку и дождаться своего состава? Пусть не такого красивого, мощного и энергичного, зато доступного. Приземленного. Тянуться за Солнцем - страшно и бесполезно. Олег помнит судьбу Икара. Мне тебя не надо Значит, слишком поздно. Нет, так не бывает. Просто мы не обувь, То есть, мы не пара, То есть, это не любовь.

***

Они почти не сговариваясь идут на битву сильнейших. Саша слишком яростно желает драться на невидимых мечах с Владом, слишком откровенно говорит об этом вслух. У Олега по всему телу неприятные мурашки - не дорос до брата, он даже не рассматривает младшего брата как соперника. Обидно? Привычно. Олегу только и остается, что цепляться за высказанное желание, озвучивать свое противоположное: быть в одной тройке. Первое распределение и первый промах. Вселенная против. Вселенная срать хотела на желания Саши, на почти просьбы Олега. В первой тройке Олег и Влад. У мироздания явно есть чувство юмора. Ему бы со стендапом выступать, а не вот это все... Олежа ухватывается за сашину идею-фикс раскрутить Влада на забористую войнушку и влезает сам. Его никто не просил, не звал, но ждать приглашения и не придется. Сам не втиснется - никто не пригласит. Ему удаётся переключить внимание Череватого на себя. Первое испытание - сцепились языками, в готическом зале и вовсе чуть не подрались. Олег кипит от злости, потому что Владик пытается рассмотреть пятна на Солнце. Они точно есть, но с хуяли кто-то указывает на них всем вокруг? Так нельзя. После съемок Олег, под неодобрительное пыхтение брата, хватает Влада за шкирку, словно котенка. И буквально вталкивает в первую попавшуюся каморку. Воняет жутко, но его ярость пахнет сильнее. - Еще раз так про него скажешь - я тебя здесь и прикопаю! Влад смеется, Толик позади него ржет просто не прекращая, сгибаясь от смеха пополам. Толику нравится этот яростный защитник, которые и себе то защиту поставить не может. Сам с распахнутой душонкой бегает. Ноготочком проведешь - порежешь. Всем свою ахиллесову пяту показывает, словно не боится, что будут в нее только и метить. Глупый мальчишка. Влюбленный мальчишка. Череватый просто прислоняется к стене, отсмеявшись, лопатками вжимается в поверхность. - Если ты меня отпиздишь, легче тебе не станет. Но бей, че. Себе только не забывай напоминать, что тебя любят. Толик говорит, ты как сплошной нарыв. Олег и правда бьет, потому что все еще стоит с болью. Пусть и без стакана с бухлом в руке. А Влад тянет его к себе, успокаивая в своих руках. Не дает отстраниться. Жмет, пока Шепс не перестает брыкаться. - Не считывай меня, - обиженно сопит Олег, хотя поздно. Его уже разложили на два голоса, словно ебучую кривоватую песенку в караоке. - Нитку рвать эту надо, говорит, а то удушишься на ней, Олежка, - сбивчиво вещает Влад, пока Олег практически сжимается в его руках. Кто вообще этот Череватый? И какого черта он ковыряет своими грязными ручонками порезы в глубине медиума? Какое вообще право имеет. - Иди ты... - Нахуй, да? Давай хуй. Шепс брыкается с новой силой, потому что Влад просто тянет его за затылок и целует. Да еще и так, что хватается за ядовитые колючки внутри. Пытается вытащить. Сам не знает, что раздирает весь пищевод, рубит на лоскуты селезенку. Влад честно не знает зачем, но старается отсосать боль и горечь из Олега. Лучше бы просто отсосал член, чесслово. У него ничего не получается, но он настойчивый. Настырный. Олег просто сбегает, когда понимает, что дело - дрянь. Саша ловит его на выходе, не дает нормально вдохнуть прохладного апрельского воздуха. - Олег, как дела? - Хуже, чем предполагалось. Саша пытается что-то разузнать, но сил на это нет. Олег все еще догорает на Солнце, обугливаясь каждой своей косточкой. С братом он не едет, вообще никуда не едет. В бар идет, где банально напивается до неприличного состояния. Хотя когда он вообще был в приличном? Любить старшего брата - в любом разрезе гнилостно и мерзко. С какой стороны не взглянешь. Ты просто спросишь: "как дела?" Сжимают душу стяжки. С тобой и твердая земля - Карниз многоэтажки.

***

Влад прилипает как облизанная конфета без обертки к кофте. Олег пытается его сковырнуть, отрезать, поджечь, вытравить - не выходит. От бессилия пытается проклясть, но, кажется, он сам проклятый. Череватый просто плечами пожимает, сбрасывая с себя весь негатив олежкин. Толику Шепс нравится, он его болью питается не хуже чем в мишленовских ресторанах. Вкусно, сочно, всегда свежие раны. Добавки, пожалуйста! Влад пытается Олега залечить. Закрыть ему все пробоины, вытащить из самобичевального склепа на свежий воздух. Но индий на воздухе, даже при длительном пребывании, не тускнеет. И Олег просто продолжает гореть адским огнем, пылать от любви в пустоту, сгорать и поджигать себя снова. Сашу дуэт Олега и Владислава бесит жутко. Потому что это он хотел с Владом! Может, не зажиматься по каморкам, но помериться силой хотел!! Очень хотел, а тут братец выплыл. Толком никаких усилий даже не приложил, ничего не делал - а Влад уже хвостиком за ним ходит, да оценочки покрасивше рисует. Это им должен был очароваться победитель последней вышедшей битвы экстрасенсов! Сашу это бесит. Сашу бесят и укусы, которыми намеренно светит Олег на плечах, когда ходит по дому в майке. Сашу бесит, когда Влад заботливо оставляет Олегу контейнер с едой. Брат даже не ценит это!! - И что, у вас все серьезно? - Саша ловит младшего брата на их общей кухне, зло подмечая новый укус на руке, - Я до сих пор в ахуе, что ты стал встречаться с мужчиной! Олег хмыкает, руку свою позволяет прижигать - не забирает у брата. Саша врет. Он в ахуе, что Олег смог что-то получить быстрее, чем звездный мальчик. Влад стал бы ему неинтересен сразу же после первого совместного испытания, если бы не закусился с Олегом. Если бы не остался рядом. - Наверно, я ему нравлюсь, - Олег убирает волосы со лба. Смотрит на свое личное Солнце. Даже будь он самым прочным элементом из таблицы Менделеева - все равно бы сгорел к чертям. - А он тебе? - А я тебя люблю, Саш. Олегу легко говорить это. Саша все равно не понимает всей глубины этих слов. Не распознает как сильно, как долго тонет его младший брат. Мало, мало мне боли, боли Раны по швам и вали, вали. Мы же большие, ломай, круши. Вот тебе шея, ты и души.

***

Влад, как может, так и заботится об Олеге. Но сколько Олега не корми - он все на Сашу смотрит. И, кажется, разрешает тому абсолютно все. Моментально забывает свои обиды, грусть. Обнуляется быстрее, чем один амбициозный президент в одной стране обнуляет сроки. Череватый постоянно таскает с собой огромные садовые ножницы, чтобы перерезать эту кровящую пуповину, что тянется от младшего Шепса к старшему. Да не выходит. И пуповина оказывается из стали, и Олег противится так, что Влад рискует получить острыми ножницами прямо в глазницу. Когда Владу присылают 12 серию для просмотра перед оценками, он ужасается. Саша там натуральный поезд, что с рельс сошел и теперь несется в неизвестном направлении, а Олег пассажир, который с поезда этого не слезет ни за какие коврижки, он просто летит на верную смерть, сильнее сжимая поручни. - Олег, - Влад тут же набирает Шепсу, когда заканчивает смотреть отснятый материал, - приезжай, а. Я знаю, что тебе хуево. Олег молчит долго, даже кажется, что звонок сбросился. Но чернокнижник терпеливый. Не зря с бесом подружился. - Ладно. Скинь адрес. Череватый Олега ждет сразу с бутылкой текилы в одной руке и пледом в другой. Потому что того надо напоить, закутать в плед и спать уложить. Выебать и расцеловать - опционально. Олег толком не дается, на плед почти рычит, но пьет охотно. И к плечу, радушно подставленному, тоже прислоняется лбом без особого сожаления. Целоваться не лезет, но оно и к лучшему сегодня - Толик передозировку словит. От Олега на три километра вперед фонит горечью. Влад толком не понимает почему Шепс вообще приезжает, почему поддерживает хоть какой-то контакт. Ведь индий с растворами щелочей, даже кипящими, заметно не реагирует. Наверно, выплакаться Олежке порой все же хочется. Пусть он это и делает беззвучно. - Ты с братом разговариваешь? - Влад чиркает зажигалкой, позволяя Олегу курить прямо на кухне. - Неа, - Олег выдыхает струйку дыма, внимательно смотря на лицо чернокнижника, - зачем ты со мной? Череватый и сам толком не знает. Просто как-то повелось так, что Толик сосет из Шепса все болюче-кровяще-острое, а Влад старается эти рваные раны заклеить хотя бы пластырем. - Чтобы ты не помер в одиночку от любви к Саше. - Я предпочитаю думать, что сгораю на Солнце. Олег неожиданно тепло улыбается, явно вспоминая звездного мальчика. М-да. Толик никогда не будет голоден с этой семейкой. Никогда. А Владу впору уже получать сертификат медсестры - столько он ранений закрыл. Хотя... те все равно саднят и дискомфорт больному доставляют. Ладно, Череватый согласен и просто на халат врача. Использует его в играх с Шепсом. Олег согласен почти на все, чтобы Саша был рядом. Ему это нужно. Саше нужно, чтобы его любили безоговорочно. Олег любит. Только Саша не видит. Забудь все, что тебе рассказал И я, и я тоже забуду. Ну прости, пока он тебя не бросит, Пока тебя где-то носит, Пока тебя я еще не любил. Меня и никто не спросит, Но этой ебаной осенью Я тебя за все лето Простил.