Ты был моей свободой, друг

      Небо затянуло тучами. Шёл лёгкий дождь, что постоянно усилялся с каждым ударом молнии и звука грома.       Гоголь сидел на коленях, низко опустив голову и крепко сжимая в объятиях оторванную, постепенно охлаждающуюся руку.       Ещё при жизни эта рука была холодной, Николай часто брал в свои руки эту руку, но сейчас она становилась ещё холодней. Его слегка охватило сожаление, хоть он и знал что все равно выйдет всё так.       Фёдор. Фёдор был владельцем этой руки. Его всегда холодные, не предвещающие победу соперника, глаза иногда смотрели на него по-другому. Гоголь тоже часто так смотрел, но никогда не мог понять почему.       Его грудь заныло, не от боли, странными чувствами. Он понимал что в их дружбе что-то неправильное и рано или поздно кто-то из них умрёт первым.       Он поднёс руку к своим губам и нежно поцеловал. На его лице отразилась улыбка и он поднял взгляд на железную кучу. — Ты моя свобода... — он сказал это нежно, почти что ласково, будто убаюкивая душу.       Убрав одну руку от обнимания, он из неоткуда достал бутылку алкоголя. Нежно положив руку мёртвого товарища на землю, он легко открыл бутылку и замер. — Хотя бы после смерти, Дост-кун. Ты же не против? — он слегка усмехнулся, а после перевернул бутылку поливая мёртвую руку. — Смерть - это свобода. Дост-кун, ты ведь рад?       Монолог был долгим, а на рассвете на том месте уже было совершено никого...