я никуда не уйду

—Делай, что хочешь, –сказал он своим тихим и хрипловатым голосом, —хочешь, бей меня, кричи, обзывай, –он смотрит на него долго, внимательно, —делай что хочешь, но я не уйду, –в глазах его нет ни капли злости или агрессии, только сожаление, —я буду здесь, –он присаживается в кресло в углу комнаты. —Я никуда не пойду, Джисон, – снова пауза и тишина, которая кажется оглушающей, —пока ты не придешь в себя, я буду тут. А Джисон дрожит от слёз. Сидит на полу у стенки, прижав голову к согнутым коленям и громко всхлипывает, шмыгая носом. Он краем уха слышит спокойный голос Минхо, который заглушается его собственным плачем. Его красные глаза-пустые, мелкие капли блестят на пышных ресницах, норовя в любой момент упасть на уже и так влажные щеки. Его трясет, то ли от злости, то ли больше от обиды, то ли от всепоглощающей усталости, которая окутывает тело, как вязкий мёд, который медленно стекает по стенкам внутренностей. Он хочет, чтобы его оставили в покое, хочет разнести всю квартиру в щепки, хочет сделать себе больно, потому что всё еще думает, что сам виноват в том, что случилось. Ждёт пока останется один, чтобы в полной мере дать воле своим эмоциям. А Минхо знает об этом. Знает Джисона, возможно лучше, чем он сам. Хан подумал бы, что тот телепат, который читает каждую его, даже самую глупую мысль, но это не так. Минхо читает по глазам. Всегда внимательно и всегда долго смотрит, словно пытается отыскать там то, о чем сам Джи не в курсе. Поэтому Джисон сейчас не поднимает головы. Не желает встречаться со взглядом Минхо, будто это может всё поменять. Будто не Минхо сейчас сидит с ним и видит, как тот почти бьётся в истерике. Будто не Минхо ловил Хана у двери на балкон, не он терпел удары в грудь, не он стирал слёзы с лица. Джисон бегает глазами по темному покрытию пола, рассматривая разводы на паркете, мнëт свою футболку и краем глаза видит, как Ли делает то, что делает всегда. Смотрит. И молчит. —Я хочу остаться один, –давит он, заведомо зная, что это ни к чему не приведёт, ведь это уже, кажется, сотая попытка прогнать его из квартиры. —Я буду молчать, –мгновенно отвечает он, —я не буду тебе мешать, Хани, –его голос чуть ломается и младший испуганно поднимает глаза, хотя обещал себе этого не делать. Минхо чуть не заплакал? Что это было? Глаза старшего в темноте видно очень плохо, рассмотреть и понять эмоции тяжело, но чуть подрагивающая нога даёт знать о его неспокойном состоянии. Это я заставляю его так себя чувствовать. Я его обидел. —Я приготовлю нам еду, —Минхо прочищает горло, словно сам испугался внезапно дрогнувшего голоса. Он поднимается с кресла и обходит стойку, чтобы мгновенно оказаться на части кухни. Возится там минут десять, пока Джисон снова шмыгает носом и потирает своё алое от трения лицо. Теперь очередь Минхо избегать взгляда, он лазает по полкам будто в поисках чего-то, но самом деле пытается скрыть свои переживания. Джисон знает такое поведение, возможно, он тоже знает Минхо так же хорошо, как и он его. Воздух словно перестаёт поступать в лёгкие. На минуту Хан задерживает дыхание и стеклянными глазами смотрит на макушку парня, который мельтешит на кухне. Обида и горечь быстро утихает внутри. Возникает стыд и боль. Накатывающая волна норовит утопить, но он старается держаться. Старается дышать глубоко, чтобы придушить возникающую панику внутри себя. Вдох. Выдох. Вдох. Выдох. Прикрывает глаза на секунду, чтобы убедить себя в том, что то, что он собирается сделать-правильно. Кусает губу до крови и языком слизывает мелкую каплю крови. Он пересиливает себя. Встаёт на дрожащие ноги, придерживаясь за холодную стенку. Ли оборачивается. Он хоть и немного подавлен, но обещание своё держит. Он здесь, с ним, и спускать с него глаз не планирует. И если бы Хан решил сейчас выйти из комнаты, закрыться в ванной, то Минхо бы мгновенно метнулся за ним, наплевав на свои чувства и обиду. Он наплюёт на себя, но Хана не оставит, он будет с ним. Но сейчас Хан просто стоит на том же месте, тупя взгляд в пол. А Минхо ждёт. Скорее всего, он готов уже сорваться, чтобы добраться до двери ванной быстрее, чем младший и снова начать успокаивать его или принимать удар на себя, он готов. Но пока он просто наблюдает. Джисон не хочет вести себя так, не хочет сильнее отталкивать его. Даже если сейчас всё хреново. Понимание того, что Минхо хочет, как лучше-бьёт по лёгким сильнее, чем какая-то там паника. К горлу подступает ком из слёз и Джисон усиленно пытается его проглотить и не подавиться. Жертва тут-Хан, но никто не обязан терпеть его капризы. Никто. Даже Минхо. Ведь он не виноват в том, что бывший парень Джисона-мудак, который спал со всеми подряд. Становится так стыдно. За себя, за своё поведение, за то, что выталкивал хёна из своего корабля, который тонет в водах обиды и разочарования. Он плетет ноги, обходя столешницу, которая делит жилую комнату на кухню и гостиную. Всё ещё держится за стенку и смотрит на Ли долго и как-то тепло. Он не думал, что способен на такой взгляд в этот момент. И Минхо делает тоже самое, но выглядит он немного удивленным, он не ждал, что Хан встанет на ноги. Думал, что младший будет сидеть в углу всю ночь и может только к утру придет в себя. Он был готов к этому. Но Джисон удивляет. Он стоит перед ним и держится из-за всех сил, чтобы не заплакать снова, но теперь не из-за того дурака, что предал его. Тот, из-за кого это всё сейчас происходило-не заслуживал слёз Джисона. Не заслуживал его в целом. Это понимание пришло поздно, но главное, что оно пришло. А вот он перед Ханом сейчас тот, кто заслуживает. Тот, кто готов терпеть слёзы и глупое поведение, тот кто готов глотать свои слёзы, лишь бы не плакал Джисон. Готов разбить нос горе-бойфренду и тихо скулить от того, как сильно саднят костяшки на руках. Готов готовить суп и поджимать губы, слушая тихий плач в углу. Готов на всё. Ради Джисона. —Хён, прости меня, –хнычет Хан, ощущая жжение в глаз, —прости меня пожалуйста, –он падает на колени, припадая к тёплому телу Минхо и утыкаясь носом ему в живот, обвивая руки вокруг талии. —Прости, прости, прости.... Он повторяет это слово как в бреду, жмется сильнее, боясь, что Минхо оттолкнет его и уйдёт, хлопнув дверью. Тянет Ли на себя так, что он чуть шатается. Минхо стоит тихо. Смотрит то на Джисона, то на упаковку овощей в своих руках. Откладывает пачку на столешницу и медленно запускает ладонь в волосы Джисона. Слышит, как младший с облегчением выдыхает. Он медленно приходит в себя, понимая, что молчит, поэтому аккуратно поглаживает волосы, а затем пытается оттянуть Джисона от своей талии. —Джисони, –тянет он по-доброму, как и всегда, пытаясь не спугнуть его, и когда Хан неохотно поднимает голову к нему, наблюдая мокрое пятно от слёз на чужой футболке, Минхо садится на колени, игнорируя боль от жесткой поверхности пола. —Пожалуйста прости, я не хотел тебя обидеть, я не хочу тебя потерять, хён, я.. я вообще без тебя не смогу, пожалуйста не уходи, –он почти теряется в истерике, заикаясь на каждом слове и судорожно вдыхая воздух, которого очень не хватает. Минхо перехватывает его дрожащие ладони и трет их своими, стараясь успокоить. —Я же сказал, что никуда не уйду, –нежно шепчет Минхо и тянется правой рукой к красной щеке, —я буду здесь, тебе нужно время, чтобы прийти в себя, –Джисон мотает головой, пытаясь перебить старшего. —Нет, я в порядке, я... –Минхо прижимает его к своей груди, всё также успокаивающе поглаживая по волосам. —Это нормально, что ты не в порядке, Хани, нормально, что ты чувствуешь так много, ты ведь любил его... —Я...нет, он уже не важен. Я не люблю его больше, –прерывисто, но всё же говорит Хан. Он хочет сказать больше, хочет сказать, что любит Минхо, что впервые понял, что на самом деле он чувствует к нему, впервые осознал, кто действительно дорог ему. Но он молчит. Пока молчит, потому что думает, что время еще будет. Думает, что сказать об этом в трезвом уме было бы правильнее. А еще думает, что Минхо и так все понимает без слов, как и всегда, в принципе. Медленно прикрывает глаза, ощущая впервые за долгое время настоящий покой и любовь. Сильнее вжимается в грудь старшего и вдыхает его аромат. Такой родной, как и сам Минхо. Они сидят в тёмной кухне, на холодном и поцарапанном полу, освещённым лишь лампой над плитой. Они сидят в обнимку: Хан, уткнувшись в плечо, а Минхо носом зарывается в пушистые волосы младшего, которые приятно щекочут щеки. Они сидят долго, выравнивая дыхание и ощущая чужое биение сердца, которое гулко отбивает ритм, проходясь вибрацией по телу. Они сидят молча, прижавшись друг к другу, грея теплом, что чувствуется не только физически, но и эмоционально. Самое приятное-это вдыхать запах друг друга и знать, что рядом есть тот, кто несмотря на все истерики и слёзы всегда скажет: "я никуда не уйду".