Маб

Тропой, что в зелени холмов петляет, словно нить, вечерний путник был готов без отдыха спешить. Попасть в селение свое так торопился он — красив и молод, а еще — без памяти влюблен: — Ах, Марэйд, как же долог был год без тебя вдали… Но денег я б не накопил, не будь чужой земли! Был тяжек труд и долог путь пока к тебе я шел… Дом починю, овец куплю, все будет хорошо! Сыграем свадьбу мы с тобой… — тут он замедлил шаг, ветвей, что висли над тропой, коснулся неспеша, в раздумьях ветку надломил колючего куста и хоть сейчас был полон сил, вдруг понял, что устал. — Вот, говорят, что тут вокруг спокон веков живет под каждым первым же холмом совсем Другой Народ… Пусть врут, а я на миг, без сна, прилягу, отдохну, в деревне буду до темна и Марэйд обниму. Бутыль пузатую достал, на ворох листьев сел, старинной песенки куплет вполголоса запел, с усмешкой выпивку поднял, но только пригубил — свирели звук он услыхал, что песню повторил. Он огляделся — — Кто тут, а? Да что здесь за беда?.. И смотрит — дева, он таких не видел никогда: — Ах, смертный, как же ты хорош, как мил мне голос твой! Лишь дай мне руку — попадешь в чертог волшебный мой. — Как ты прекрасна, это сон? Я, верно, что заснул. И позабыл, куда я шел, лишь на тебя взглянул. И в кольцах подала ладонь, а он — пошел за ней, и следом — рой из мотыльков, слуг Королевы фей. В цветах все стены, пол резной и лестниц кружева — как глянешь с высоты такой — так кругом голова. «Чертог? Сюда б весь лес вошел, здесь город — в самый раз! Побольше тех окрестных сел, где ярмарка у нас. Выходит, правда, есть народ… Кто ростом, как цветок, а в латах стражники стоят — под самый потолок!» В роскошном зале — дивный пир, столы полным-полны заморских фруктов и вина, невиданной еды… — Будь гостем при Дворе Благом, пируй день ото дня, но лишь о имени моем не спрашивай меня! Прекрасных фэйри хоровод его тут окружил. Куда-то шел он, но куда — совсем уж позабыл… Они, как дети, веселы — звенит повсюду смех: — У нас здесь гость! — У нас есть гость, здесь смертный человек! — Скорее, танцевать пошли! — Со мною! — Нет, со мной! И в быстрый танец увлекли со смехом за собой. За танцем — песни, лица фей, объятья, а потом — бесценный кубок золотой, наполненный вином. «Вот как живут внутри холма — все в золоте, в камнях, не то, что тощий кошелек, в кармане у меня… Мои монеты — ерунда, здесь мир иной совсем, мне нужно золото, о да! Но только вот — зачем?.. Зачем вино и прелесть слов и танцы до утра? Я помню путь среди холмов — куда-то шел вчера…» На королеву он смотрел, на рой прекрасных дев, — — Я помню… Марэйд… — наконец промолвил, побледнев. И имя тайное твое я знаю — из легенд! ты — Мадбэ, Маб, я угадал? «К несчастью», — был ответ. И видит — вместо мотыльков каких-то мошек рой, на месте кубка — сгнивший пень с водою дождевой… — Раз нехорош тебе мой Двор, не нравится еда, иди, ступай — вокруг простор, здесь дверь не заперта! *** Широкий тракт среди холмов, а рядом — городок, в испуге дети в дом один вбежали на порог, в дверях толкаясь и спеша, они подняли крик: — Седой и страшный у холма шатается старик! Он бродит там вокруг куста, а то вдруг — упадет, и имя бабушки тогда, покойницы, зовет.