Не твоя

Маш, прикинь, я Кристине встречаться предложила. Она согласилась. Сообщения, пришедшие от Виолетты этой ночью, Маша увидела только утром. Пару раз перечитав текст на экране, она не сразу поверила в слова университетской приятельницы и даже задала несколько уточняющих вопросов: об одной ли Кристине они думают и как же так вышло. Действительно, как же так? Их одногруппница была спокойной девушкой с притягивающей внешностью, заполучавшей внимание почти от всех парней их группы ещё на первом курсе. Вот только Кристина их отшивала, не давая даже шанса. Говорила, что учеба в приоритете. Маша же не верила этому — ну не может у такой красивой девчонки не быть отношений. А Кристина действительно была красивой, хоть Машу совершенно не привлекала ни как девушка, ни как личность: нежные черты лица, россыпь ярких веснушек на носу и щеках, голубые, почти синие глаза и выкрашенные в насыщенный красный волосы, которые, кажется, не теряли свой цвет никогда. Будто красила она их после каждой помывки головы. Кристина выглядела буквально как живая кукла. Но со временем Романова начала замечать, что её взгляд постоянно возвращается к красной макушке, сидевшей на ряд ниже их с Виолеттой. А отвлекалась она, только когда получала легкий толчок в бок от сидящей рядом Малышенко, которая устала давать Маше, летающей в облаках, списывать конспекты. Со временем Романова стала замечать такие же взгляды в коротких перерывах между парами. Сказать, что это грело душу — ничего не сказать. Хоть Маша и была уверена, что Абрамова её совершенно не интересует, какая-то маленькая частичка в её душе кричала и билась в истерике об обратном. Маша не знала, когда именно окончательно поняла, что влюбилась. Наверное, это случилось где-то на середине второго курса. Взгляды стали встречаться все чаще; случайные касания в толпе студентов, когда они переходили из одной аудитории в другую, вызывали табун мурашек по коже каждый раз; мысли все больше уходили в ненужное русло; её смех, который было слышно даже на другом конце коридора, заставлял давно мертвых «бабочек» в животе снова порхать. Если Маша видела, как к Кристине подкатывал очередной парнишка с их группы, её начинала изнутри сжирать сильнейшая ревность. Если раньше это становилось их с Виолеттой очередным «локальным мемом», то теперь эти шутки вызывали только злость и ярость, вместо смеха. Они начали встречаться в конце второго курса и их отношения длились почти три месяца. Уже через две недели Кристина переехала от родителей к ней в съемную квартиру в десяти минутах от универа. Вот только закончились отношения слишком быстро и банально — Машина ревность заходила за грани дозволенного и Романова в порыве злости позволяла себе слишком много. Звук бьющийся посуды стал постоянным гостем их пристанища. В конечном итоге Кристина не выдержала — пока Маша задержалась на тренировке по боксу после учебы, она собрала вещи и вернулась к родителям, написав короткое сообщение о том, что больше жить в постоянном страхе получить по лицу во время ссоры не может. А такой страх у неё действительно был, даже если Маша клялась самой себе держать руки и не позволяла, — насколько бы зла она не была, — даже в мыслях ударить эту куклу. Тогда Маша поняла — черная полоса в её жизни будет всегда. Единственный лучик света и надежда на лучшую жизнь ушла, хлопнув дверью на прощание. В университете никто не знал про их отношения. Даже друзьям они не распространялись об этом. Возможно, предвидели, что долго они не протянут, а может и не хотели нарушать идиллию постоянными расспросами и обсуждениями. Поэтому, когда после выходных они вернулись на учебу, ничего не изменилось. По крайней мере, для окружающих. Кристина же теперь только уходила от Машиного взгляда и старалась вести себя как можно тише, желая затеряться в толпе. Только красная макушка этого не позволяла.

И вы теперь вместе?

Только и смогла напечатать Маша, когда осознание наконец-то ударило по голове. В груди все горело огнем — хоть с конца их отношений прошло всего два месяца, любовь никуда не ушла. И Маша думала и надеялась, что у Кристины тоже. Но, по видимому, ошиблась. Ну да. Она рядом сидит, я от тебя привет передала) Короткая скобочка в конце как издевательство над ней и её чувствами, хоть и Виолетта об этом даже не догадывалась. Маша откинула телефон и схватила подушку, начав колотить её руками и почти ударилась в истерику, желая заглушить душевную боль. Она не могла отпустить Крис, как бы не хотела этого. А осознавать, что теперь её любимая встречается с её подругой было тяжелее вдвойне. Спустя минуту подушка оказалась на полу, а Маша уткнулась лицом в простынь, стараясь успокоиться и не заплакать. Получалось это плохо — даже зажмурив что есть силы глаза соленые капли все равно намочили постельное белье, пока Романова сжимала кулаки до побеления костяшек. Не так она представляла утро холодной ноябрьской субботы. Теперь она стала холоднее в тысячу раз. На звуки уведомлений, поступающих в мессенджер, Маша не обращала внимания. Она пластом лежала на мягкой кровати, вспоминая, как тепло было в этой квартире рядом с Кристиной. Теперь же, даже несмотря на включенное в каждом доме России отопление, холод в квартире пробирал до мурашек. Маша почти пол жизни прожила одна, но чувство одиночества, кажется, посетило её первый раз только в этом сентябре, на второй учебной неделе. Она понимала — в этом только её вина, больше ничья. Кристина не заслуживает постоянных истерик из-за несуществующих поводов, контроль над всеми сферами своей жизни и страха, что однажды Маша не выдержит и поднимет на неё руку. А рука у неё тяжелая, может оставить яркий синяк на теле. Спустя пол часа, успокоившись почти полностью, Романова наконец-то взяла в руки телефон и посмотрела на уведомления, которые успели прийти. Пара от Виолетты, спрашивающей что-то по учебе и несколько от той, что стала причиной её апатии и непринятия действительности. Отпусти меня, Маш. Мне правда плохо от понимания, что ты не можешь принять ситуацию. Пойми, я устала. Сообщения больно резали по сердцу. С одной стороны она понимала — Кристина права. Её просто нужно отпустить. Но она не знала как. Как она может отпустить свою девочку? Из чата с ней снова пришло сообщение, будто читая мысли. Сначала Маша не хотела открывать мессенджер, но спустя пару секунд пальцы сами потянулись к телефону, заставляя взгляд устремиться на экран. Не твоя я.

Ты прости меня…

Только вот Маша и не смогла узнать, оказалось ли сообщение прочитанным — руки сами потянулась к заветной кнопке «заблокировать». Она же хотела, чтобы Маша её отпустила? Первый шаг, пусть он и оказался намного болезненней, чем она думала, она смогла преодолеть. Дело осталось за малым — не потеряться в пучине собственных мыслей и прекратить ждать чуда. Кристина не вернется.