Щедрое предложение

***       В первую их встречу Сампо ей не понравился. Впрочем, как во вторую, третью и все последующие. Было в нём что-то, что заставляло её интуицию бить набатом. Он был пройдохой, каких Подземье плодило десятками. Однако мало кто из них мог похвастаться знанием тайных троп на поверхность и умением достать что угодно. Возможно, самой большой странностью в Сампо было то, что по-настоящему от его махинаций никто не пострадал. Складывалось ощущение, что он точно знал, у кого можно украсть так, чтобы это было скорее наказанием, чем настоящим воровством. Сампо был самым странным, хитрым и опасным человеком, которого она встречала.       — Прекрасная госпожа, неужели вы откажете в лечении?       Наташа подперла кулаком подбородок и внимательно взглянула в бездонные зеленые глаза собеседника.       Она так давно работала с детьми, что приобрела иммунитет к грустным трогательным глазам. Все эти взгляды, словно пытавшиеся душу из тебя вынуть, не могли пробить броню из жизненного опыта и мудрости, которые приходят к тебе, если всю свою жизнь ты заставляешь детей принимать горькие пилюли и ложиться спать вовремя.       Однако не стоило отрицать и факт того, что внутри всё равно каждый раз всё сжималось и ей стоило усилий не купиться на эти старые как мир уловки. Сампо действительно напоминал ей всех её воспитанников разом: грустные глаза с бездонными зрачками, чуть опущенные печальные уголки губ, сведенные в мнимой покорности и раскаяности плечи. Если бы у него был хвост, то и он бы сейчас грустно мел из стороны в сторону. Игра, достойная Золотого театра. Интересно, почему он не пошел в актеры? Он был высок, красив и его талант к лицедейству был почти безграничным. Или не почти?       — Неужели все те истории о вашем безгранично добром сердце ложь? Это разбивает мое сердце!       — Зато ваше лицо цело, — усмехнулась Наташа.       — Моё лицо? — Сампо изобразил замешательство.       — Знаете, обычно Дикий Огонь не церемонится с мошенниками, и мне приходится вправлять кости, суставы и носы. Зашивать рваные и резаные раны.       — Мне не хотелось бы становиться врагом Дикого Огня, госпожа, — Сампо, наконец-то, отбросил притворную наигранность и по-настоящему взглянул ей в глаза.       Он точно знал, кто она такая.       Что же, стоило дать ему шанс и послушать, что же он хочет ей предложить. ***       С тех пор прошло достаточно времени, чтобы Наташа убедилась и в полезности Сампо и в том, что он поразительно неразговорчив. Парадоксально, ведь рот он не затыкал, казалось, никогда — он сыпал дешевыми комплиментами, шутками, присказками, рассказывал анекдоты, сплетни и слухи, — словно стоит замолчать хоть на минуту, и у него остановится сердце. Но Наташа так и не смогла узнать о Сампо хоть что-то.       Зато она узнала кое-что новое о себе. Каждый раз, когда Сампо шуточно кланялся и целовал её руку, плотно затянутую в рабочую перчатку, ей становилось душно. Каждый раз, когда он нависал огромной жаркой скалой над ней, её сердце решало, что она забыла все занятия в академии и не помнит, что значит “тахикардия”. Каждый раз, когда он смотрел на неё сверху вниз своими невозможно зелеными глазами, она чувствовала себя кроликом перед удавом. И ей это определенно не нравилось. Ей казалось, что возраст, когда мужская близость так будоражила, давно минул. Но Сампо с завидной регулярностью появлялся в её клинике и доказывал обратное. Её тело ещё помнило, что такое желание, оно всё ещё надеялось, что она перестанет блюсти какой-то глупый и неуместный целибат.       На самом деле она и не планировала ничего блюсти, но постоянные заботы о детях, клинике, пациентах, бродягах, шахтерах, беженцах из других городов, стычках со Сварогом и его роботами выматывали. Вечерами хотелось просто упасть в кровать и забыться сладкой темнотой сна. И секс в это плотное расписание просто не вписывался.       Пока Сампо не привел в Подземье людей, что спасли их умирающий мир. ***       После обезвреживания Стелларона жизнь не изменилась по щелчку пальцев. Лекарств всё ещё катастрофически не хватало, жители Надземья всё ещё с опаской и недоверием относились к изможденным оборванцам из-под земли. Броня и Зеле трудились в поте лица, чтобы наладить не только отношения между разделенными частями Белобога, но и активно пытались наладить торговые отношения и гуманитарные поставки.       — Говорят, госпожа Наташа нуждается в медикаментах, — смешливый голос Сампо застал её врасплох. Она слишком увлеклась сортировкой историй болезней сегодняшних пациентов, растеряв всю осторожность и бдительность.       Горячее дыхание из-за плеча обожгло её щеку, Наташа обернулась, оказавшись так близко к лицу Сампо, что могла рассмотреть едва заметные лучики морщинок у глаз, пересчитать каждую ресничку, а если она чуть подастся вперед…       — Правду говорят, — Наташа аккуратно разорвала волнующую и почти интимную близость к чужому лицу. — Но что понадобилось господину Сампо в столь поздний час в моей клинике?       — Я пришёл с весьма выгодным предложением. Более щедрого и выгодного предложения не сделает и Академия. А главное, вам, госпожа, это не будет стоить почти ничего.       — Даже скальные крабы знают, что ваши щедрые предложения всегда содержат подвох, господин Сампо, — вежливо улыбнулась Наташа, но не отказала. Они действительно нуждались в медикаментах.       — Вы раните меня, госпожа, в самое сердце! Я действую сугубо из филантропических побуждений и хочу за это весьма скромную награду, — из голоса улетучились ехидные и легкомысленные нотки, мгновенно делая его густым и низким, обволакивающим.       Если бы Наташа не сидела, возможно, её колени задрожали бы.       — Кажется, вы не совсем понимаете концепцию филантропии, господин Сампо.       — Но вы ведь ещё не услышали мою просьбу, госпожа, — вибрирующие гласные и тихое придыхание; слова ползли по спине горячими волнами.       — И какова же ваша просьба?       — Одно свидание!       Наташа удивленно моргнула. Она не ослышалась?       — Одно свидание?       — Считайте это маленьким путешествием на поверхность. Есть одно место, которое мне хотелось бы вам показать, госпожа, — голос его балансировал между привычной ироничной дурашливостью и волнующей интимностью, — ну же, соглашайся, Наташа, — он почти прошептал её имя, отбросив всю показную вежливость.       Ей стоило уточнить количество медикаментов и расходных материалов, разузнать где партия и как скоро Сампо её доставит. Как же она устала быть доктором, лидером Дикого Огня, главой приюта и бог знает еще кем. Наташа уже забыла, каково это — быть обычной желанной женщиной со своими маленькими слабостями и желаниями. Вспомнить об этом было приятно и… в какой-то мере волнующе.       Когда они добрались до Надземья, Сампо, лукаво улыбаясь, завязал её глаза и жарко выдохнул в самое ухо: почти пришли. Под ногами Наташа чувствовала неровность мощёной мостовой, отполированные множеством людей ступени, ведущие в неизвестность, запах теплого дерева, а потом был резкий порыв ветра в лицо. Когда повязка спала с глаз Наташу ослепили огни Белобога: внизу под ними весело звенели трамвайчики, фонари распустились яркими оранжево-желтыми цветами, к которым стекались громкие и пёстрые стайки людей, огромный монумент мягко светился голубым светом поодаль. Вид с крыши отеля “Гёте” открывался невероятный, полный жизни и свободы. Наташа словно впервые по-настоящему увидела, что оба города стали действительно единым целым. В толпе тепло одетых жителей Надземья она отчетливо видела привычные в Подземье наряды, люди весело переговаривались, коротая вечера под бездонным звездным небом, которое не могли затмить ни свет фонарей, ни яркость обогревателей из геосущности.       — Это великолепно.       — Я знал, что тебе понравится, госпожа, — Сампо самодовольно улыбнулся и склонился к её уху, горячо выдохнув, — но это не вся программа сегодняшнего вечера.       Он взял её за руку и повел вдоль края крыши, остановившись у места, откуда открывался самый широкий и полный обзор на город. Там Наташа с удивлением обнаружила ворох разноцветных подушек, несколько обогревателей и корзинку с чем-то съестным.       Ей захотелось рассмеяться и сказать, что Сампо — последний человек во вселенной, которого она могла бы заподозрить в такой трогательной романтичности. Но то, как он галантно поцеловал её руку, как смотрел в глаза… К чёрту! — вдруг пронеслось в её голове. К чёрту доводы рассудка!       Цветочное вино и закуска из скальных крабов отлично подходили к плавно текущей ничего не значащей беседе. Аромат цветов окутывал и дурманил голову, разгонял кровь по венам быстрее. Наташа попыталась стянуть перчатки, Сампо перехватил её руки, отставил подальше бокал вина и зубами схватился за перчатку, стягивая её нарочито медленно, чувственно. Жар от вина и желания смешался в огненный коктейль, закрутился раскаленным сгустком где-то внизу живота. Наташа глубоко вздохнула, почти простонала, когда её голова коснулась вороха подушек.       Сампо медленно, растягивая удовольствие стягивал перчатки, потом опустился к её ногам и также неторопливо стал стягивать сапоги. Чуть дольше задержался на внутренней стороне бёдер, огладил горячими ладонями, чуть сжал — тепло из живота стремительно начало стекать еще ниже. Прохладный воздух щекотал голую кожу и каждый раз, когда Сампо оставлял поцелуи на её длинных ногах, Наташа дрожала от удовольствия. Он всё делал нарочито медленно, словно дразнил, пытался определить, где же её выдержка пойдет трещинами и она попросит больше, быстрее, сильнее. Наташа закрыла глаза и плыла в мареве удовольствия.       А потом Сампо приник к ней языком. Широко и влажно лизнул, пробуя на вкус. Наташа тихо гортанно застонала. Во имя всех Эонов, наконец-то этот болтливый мошенник нашёл идеальное применение своему языку! Болезненно медленные движения вдруг менялись на быстрые, резкие, выбивая из Наташи громкие гортанные стоны. Когда Сампо проник в неё пальцами, она вцепилась в его волосы и выгнулась в спине, поощряя, неосознанно пропуская густые темные пряди между пальцами. Его язык кружил вокруг самого чувствительного места, дразня, потом перемещался к пальцам, проникая в её горячую тесноту. Когда она была близка к оргазму, он отстранился, Наташа разочарованно застонала, её рука чуть дернула его волосы, прежде, чем отпустить.       — Этого недостаточно, госпожа, — он самодовольно облизнул припухшие покрасневшие губы, слизнул её вкус с пальцев. Взгляд его был полон триумфа и обещания. О, он определенно знал, что хорош в том, что делает. Так же хорош, как и во всем, за что он брался. Наташа даже немного восхитилась.       Звякнула пряжка ремня, зашуршала одежда. Она почувствовала, как его горячая плоть прижимается к ней, медленно, издевательски медленно входит. Когда его горячий жадный рот накрыл её губы, она почувствовала собственный вкус. Поцелуи были такими же мучительно медленными, как и всё, что он делал с ней сегодня вечером. Плавные движения, замедляющиеся каждый раз, когда её вздохи становились все более хаотичными, прерывистыми и громкими, почти доводили её до сумасшествия. Казалось, он готов всю ночь растягивать её удовольствие. Пока Наташа не обхватила его талию ногами и не подгоняла маленькой розовой пяткой каждый раз, когда он пытался сбавить темп.       — Как пожелает госпожа, — жарко выдохнул Сампо ей в рот, прерывая поцелуй.       Движения стали глубже, сильнее. Наташа стонала не сдерживая голоса, чувствуя такую нужную, но давно позабытую легкость и пустоту. Словно каждый резкий толчок Сампо выбивал из неё все заботы, проблемы, страхи, мысли. Оргазм, сокрушительный, как лавина в горах, смел последние мысли, оставив только чистое, незамутненное удовольствие и жар.       Тело было слабым и безвольным, словно она превратилась в воск. Воздух обжигал холодом, посылая мурашки по всему телу, но подняться сил не было. Наташа чувствовала себя пустой и наполненной одновременно. Это было восхитительное тело. Она, пусть и не на долгое время, перестала быть кем-то, кем приходилось быть для жителей Камнеграда, и стала просто Наташей, женщиной, которая только что провела отличный вечер в компании великолепного любовника. Она просто закрыла глаза и наслаждалась.       Где-то рядом послышалось шуршание одежды и Наташа почувствовала, как аккуратные руки поправляют на ней одежду и пытаются одеть.       — Номер, конечно, близко к выходу на крышу, но не хотелось бы всё же шокировать случайных посетителей, — промурчал Сампо ей на ухо, пока застегивал потайную молнию на её сапоге.       — Номер? — усмехнулась, Наташа.       — Конечно.       — Какого же размера ваша поставка, господин Сампо, раз уж вы решили потратить всю ночь на эту встречу.       — На это свидание, — усмехнулся Сампо. — И размер поставки вас, госпожа, не разочарует.