Когда ты плачешь

Мои руки обвивались вокруг её шеи, пока пальцы перебирали непослушные локоны. Как же сложно не разбудить её и при этом заправить их за ушко, маленькие предатели. Милое создание, спящее на моей руке, трогательно ютилось в моих объятиях, предпочитая придвигаться всё ближе. В ответ и я придвинулась к ней поближе, легонько касаясь лбом её щеки. Сложно поверить, но даже такая близость была для меня недостаточной. Между нами не было никакого расстояния, а я хотела стать ещё ближе, вторгнуться в её покой, забрать её всю, вобрать в себя. Но это не было похоже на порабощение и лишение свободы, напротив, я знала, что нити сшивающие нас вместе настолько прочны, что даже если их оборвет судьба волей случая, они лишь растянуться до бесконечности, сводя нас вместе, вплоть до этого момента, когда мы окажемся рядом, ближе некуда. И моё обычное волнение понемногу таяло. Её волосы пахли фруктовым шампунем, а я неторопливо припадала к ним, вдыхая этот сладкий аромат. Он щекотал мои лёгкие, заставляя улыбаться шире обычного. Вчера вечером я сказала ей, что я не подушка для сна, но, как обычно, она не предала этому никакого значения и через двадцать минут уже куталась в меня, забывая про плед и одеяло, которыми я бережно оборачивала её каждую ночь. Желание разбудить её прямо сейчас боролось с желанием дать ей поспать. Они тянулись в противоположные стороны, растягивая мою волю, пока она не становилась больше похожей на дурацкое ожидание удобного случая, чтоб принять не верное решение, о котором я в итоге буду жалеть. Переплетённые во сне ноги были её любимой позой, не дававшей мне спокойно раскинуться на постели, как я обычно это делаю, когда ложусь спать раньше Дженни. Она всегда получала всё самое лучшее: самую удобную сторону кровати, самую мягкую подушку, дошло до того, что я специально вешала носки на батарею, чтоб согревать её околевшие ноги, когда она забиралась в постель. Сейчас мне хотелось исследовать её тело, не смотря на всю продолжительность наших отношений, мои пальцы слишком быстро забывали нежность её кожи и теплоту, вызванную моими прикосновениями. Я никогда не признавалась в этом, но когда мне было особенно тошно, я брала со шкафа её вещи и укутывалась свитерами, футболками или кофтами, чтоб ощутить её присутствие. Может это такая форма созависимости? Следовало бы сказать ей, что я так поступаю, ведь поэтому её идеальный порядок в шкафу иногда кажется слегка подпорченным. Но я постоянно говорю, что это её рук дело. У нас нет моего или нашего, есть её, и всё, что принадлежало мне, стало принадлежать ей. Поэтому мне пришлось уступить ей все мои любимые футболки, которые были на пару размеров больше. Но какая разница, что ты выглядишь, как мешок для картошки, если этот самый мешок пахнет тем, кого ты любишь, но не себя надеть не можешь. Не смотря на то, что от таких близких объятий ей становилось жарко, она предпочитала сбросить на пол одеяло, используя вместо него меня. Хотя, всё это дело привычки, люди ко всему привыкают, а особенно быстро к тому, что дарит им тепло и уют. Я даже не вспомню когда это началось. Кажется, будто я неаккуратно вела себя или была излишне беспечной и расслабленной, но проникая в глубину её глаз, я погружалась так глубоко, что мне в итоге не нужен был кислород, чтоб дышать. Это не похоже на свободное падение, ведь я была окутана бесконечностью её душевного тепла, я купалась в нём, не желая выбираться обратно на сушу. Уверена, даже если бы я захотела, не нашлось бы такой силы, способной вытащить меня оттуда. Когда мы ссоримся, мне становится холодно и одиноко, но я знаю, что когда этот момент будет пройден, я вновь буду плавать в счастье. Иначе и быть не может. Словно ощутив маленькую капельку сомнений в моей голове, Дженни придвинулась ещё ближе, утыкаясь носом мне в шею, а затем, свернув губы бантиком, она оставила там маленький поцелуй, пробравший меня до костей. На дворе декабрь, а мне жарко, будто это летний зной и воздух раскален до предела. С таким успехом, я не замёрзну даже очутившись в открытом космосе. Рядом с ней всё иначе, мир другой и я другая. Стрелки часов движутся в обратную сторону, наполняя мои мысли воспоминаниями о нас. Она моя любимая причина улыбаться, моя крупица счастья и самый драгоценный в мире бриллиант. — Мешаешь мне спать. Дженни пробурчала прямо в кожу, вызывая щекотку своим дыханием. — Я знаю, что тебе щекотно, терпи. — Раз ты проснулась, то может быть мы ляжем нормально? Она приподняла голову, сперва посмотрев на меня с крайне недовольным видом, а затем бросила взгляд на кровать, стиснув губы и по-детски нахмурив брови. — Ты ведь ещё не упала, значит нет. Очертив ладонью небольшое пространство позади меня, отделяющее нас от края постели, и показав мне, что там ещё предостаточно места, чтоб поместилась её рука, она вновь зарылась в мои волосы, прикипая лбом к пульсирующей шее. — Ещё нет, но всё к этому идёт. — Ну я не буду тебя толкать к краю, если ты упадешь, то потому что сама не рассчитала. Я тут не при чём. — Но за тобой хватит места, чтоб ещё двое людей смогли развалиться. — Пусть валяются где-то в другом месте, а не в нашей кровати, понятно?! Я улыбнулась, невольно захихикав от её возмущенного тона. Дженни неторопливо перебросила руку через мою шею, подбивая подушку и просовывая ладонь под неё. — Не беспокойся, теперь ты точно не упадёшь. Её заявление ещё больше меня рассмешило. Я молча кивнула головой, касаясь подбородком её макушки. — То-есть совсем не важно, что мне может быть не удобно, главное, что было удобное тебе? — Именно. И вообще, если тебе не нравится, спи отдельно. В её голосе зазвучала колкость и обида. Но она не стала на этом зацикливаться, опуская руку всё ниже, пока не добралась до моей поясницы холодными пальцами. Когда я перестала смеяться, она легонько ущипнула меня за бок, это её способ мести на все случаи жизни. Такая невинная с виду, и такая хитрая внутри, она заставляла меня сжимать губы каждый раз, когда я хотела разозлиться, по итогу вызывая лишь умиление. — Если я уйду спать на диван, ты не придёшь и не ляжешь сверху? — Конечно лягу, Лиса. Ну дам тебе пол часика, насладишься свободой и удобством, которого тебе так не хватает. — То-есть, мне в любом случае не из чего выбирать? — Не делай из меня монстра, в туалет и поесть я тебя отпускаю.. Понимая, что я начинаю над ней подшучивать, она оттолкнулась от меня, лениво приподнимаясь на локтях. Насупленная и молчаливая Дженни всегда выглядела немного театрально, чем вызывала ещё более издевательскую улыбку на моём лице. Слишком стеснительная, чтоб говорить мне прямо в глаза, она предпочитает отворачивать голову, а когда замечает, что я на неё не смотрю, то наблюдает за моей реакцией, складывая брови домиком. Глядя на эту картину я стала чуть серьёзнее, зная, что для неё так важно быть услышанной и понятой. Я попыталась сесть, но она надавила сверху рукой, позволяя мне лишь поудобнее примоститься на плоской подушке. — Хочешь о чём-то мне сказать? Я сделала удивлённый вид, ведь обычно моё лицо было настолько серьёзным, что она предпочитала держать всё в себе, боясь, что моя реакция будет грубой и я восприму её слова, как глупость. Дженни всё поняла, падая лицом прямо в подушку – её любимый способ выговариваться: она вроде бы и высказалась, а я вроде бы услышала, хотя на самом деле нет. — Ты тоже берёшь мои вещи, я знаю уже давно. — Это не так. — Тогда почему они пахнут тобой, даже когда я их ношу? Было сложно на ходу что-то придумать, чтоб не выглядеть глупой и не сказать какую-то бредню. Я прикрыла лицо руками, проговаривая про себя, что не должна была этого делать, ведь её так сильно бесит, когда всё лежит не на своих местах и сложено не так, как она это обычно делает. Дженни надоело ждать пока я отвечу и она попыталась силой оторвать мои руки, а когда ничего не получилось, она не придумала ничего лучше, чем лечь головой мне на грудь и попытаться заглянуть с другой стороны. Она конечно миниатюрная, но дышать мне стало крайне проблематично, ведь моя дюймовочка умышленно давила на меня, пытаясь привлечь внимание. Чтоб не признаваться в своих косяках, я сгребла её в охапку, моментально вскочив и уложив её на лопатки у себя на коленях. Кажется, в тот момент, её возмущению не было предела, но в такой позе было сложно казаться взрослой и серьёзной. Вместо тысячи слов, я припала к её губам, уверенная лишь в том, что единственный способ заставить её забыть обо всём это поцеловать. На её губах до сих пор остался легкий привкус клубничной помады, которую она использует перед сном. Сомкнув наши уста, я ощутила, что сама таю. От такой нежности, мне совсем не хотелось углублять этот поцелуй, наслаждаясь безусловной деликатностью момента и вкусом её губ. Постепенно желание не отстраняться овладело ею, и закинув руки мне на шею, Дженни стала перенимать инициативу, попутно проводя исследования своим языком. Она расплылась в улыбке, постепенно перебираясь с губ на щеки и подбородок, заставляя меня терять голову и вздрагивать от этих влажных и игривых прикосновений. Сердце неистово забилось в груди, пока моё тело наполнялось чем-то слишком приятным, а голова наоборот витала в облаках. Этот марш-бросок не останавливался так долго, что я перестала соображать и воспринимать происходящее вокруг. Руки и ноги уже немели, пока мои сердце и душа следовали за следами прикосновений её тёплых губ. Не выдержав, я просто упала на бок, пролежав так с закрытыми глазами, пока кончики её пальцев блуждали по моим ключицам и скулам. — Кажется, вот тут я ещё не целовала. Она потянула ворот моей футболки вниз, на сколько позволяла ткань и, сродни каким-то ожогам, стала покрывать мою кожу засосами. Это так на неё похоже, сводить меня с ума, превращая в беспомощное существо не способное сопротивляться её чарам и даже не желающее останавливать её разгулявшийся темперамент. Спину начало сводить с сумасшедшей силой, выгибая моё тело дугой, я буквально сама тянулась навстречу её губам, а потом она просто остановилась, легонько затиснув кожу на плече между зубами, чтоб я пришла в себя. — Я хотела сказать тебе, что не злюсь, просто давай я научу тебя их складывать правильно. То, как ты это делаешь, мне не нравится. Дженни плюхнулась мне на живот и перевернула меня на спину, понимая, что после такого я буду отходить пол часа, а то и больше. Она сложила руки под подбородком, лежа у меня на груди, ощущая под собой каждый мой глубокий вдох. — Так мило. Ты милая. Потянувшись и легонько чмокнув меня в нижнюю губу, она постаралась незаметно её прикусить, но незаметно не вышло и не рассчитав силы, она резко отстранилась. В тот же момент я почувствовала покалывание и небольшое жжение в том месте, а затем и капельку крови, просочившуюся наружу. Не знаю как, но даже не открывая глаз из уголков хлынули слёзы. Она всполошилась, упираясь ладонями в мои плечи и стала аккуратно вытирать мою губу. — Я не хотела, Лиса, тебе больно? Почему ты плачешь? Растерянный и испуганный ребенок, не понимающий, как исправить то, что натворил. Дженни смотрела на меня, и сама пыталась не заплакать. Я уже напрочь забыла обо всём, захотелось лишь перевернуться на бок и вернуть её в свои объятия, но она осталась в том моменте. Сложив руки на коленях, она сидела надо мной, всматриваясь самым виноватым взглядом, перебирая губами безмолвное прости. Больше она не хотела ко мне прикоснуться, она не смела. — Ложись. Она послушалась, умостившись на моём плече и самостоятельно расположив мои руки у себя на спине и на талии. Когда она перестала так сильно бояться шелохнуться, её губы вновь потянулись к моим, оставляя невесомый, еле уловимый поцелуй. Так она попросила прощения, даже не зная, что я на неё не сержусь. Её реакция заставила меня вспомнить об этой её стороне, о том, как она переживает, когда мне плохо и я расстроена. По щеке вновь предательски скатилась слеза, падая прямо ей на лоб. — Прости меня. Когда ты плачешь, я не знаю что мне делать.. Тон Дженни изменился, голос так резко задрожал, что я сама испугалась. Я обернула ладонями её лицо и прижалась к её губам, не понимаю почему, но теперь они стали ощущаться иначе. Я ощутила шероховатость, словно они обветрились, и решила углубить наш поцелуй, чтоб избавиться от этой проблемы. Теперь они больше напоминали нежные лепестки розы. Я мысленно сказала себе, что так-то лучше и прижала её к себе, плавно опуская веки. — Так и будешь молчать? От её слов, вернее от совокупности всего, что она сейчас излучала, начиная от волнения и заканчивая робостью и заботой о моих чувствах, я ощутила как по лицу поползла улыбка, словно тягучая горячая карамель, она подсластила металлический привкус во рту. — Лиса.. Я совсем не понимаю, ты только что плакала, а теперь улыбаешься. Мне плохо от того, что тебе плохо. Не молчи. Но я не могла ответить, просто не хотела прерывать этот момент. Я была счастлива, впервые за долгое время, я ощутила это прекрасное родство наших с ней душ, трепет и пылкую страсть, но они уходили на второй и даже третий план, перед её нежностью и лаской. Моя Дженни меня любит. Бережно обхватив ладонью её бедро, я придала её позе совершенный вид, переплетая наши ноги так, как она это любит. Плавно пробираясь пальцами под футболку, я слегка придавила её поясницу, ощутив, как она очень тихо прошептала «ауч» мне в воротник. — Слишком сильно? — Там просто синяк. Посмотрев на то место, я заметила внушительный след на коже, тёмно-синего цвета. — Это я сделала? — Ммм. Если только ты не превратилась в ручку двери, в которую я врезалась вчера вечером. Желая избавить её от неприятного ощущения, о котором я напомнила, я стала водить пальцами вокруг того места, надеясь облегчить проявившуюся боль. — Так лучше? Она лишь довольно промычала мне в шею, прижимаясь покрепче. — Почему ты заплакала? Я не хотела тебя поранить, прости. — Глупая, это не поэтому. — Тогда что? – она вновь растерялась, всматриваясь в моё умиротворенное и спокойное лицо. — Просто я влюблена.