Порочный октябрь

— Хочешь карьерного роста? — однажды спросил начальник у Ярика. — Конечно! — Тогда жду на Базе в среду в одиннадцать ноль-ноль. «Базой» они называли студию в клубном доме недалеко от центра города, где любой из ребят мог провести вечер с новой знакомой или даже пару дней «перекантоваться», если возникали проблемы с жильём. Само помещение принадлежало начальнику и служило дополнительным бонусом для ближайших подчинённых ему охранников. В назначенный день Ярослав переступил порог студии в 10:58. Снял обувь, повесил зимнее пальто в шкаф-купе, расправил лацканы чёрного пиджака, пригладил причёску. Высокий, стройный, гибкий. Ещё тридцати не исполнилось, а уже сам заработал на автомобиль бизнес-класса, строит квартиру в Питере. Не зря мать стремится познакомить со всякими незамужними дочерями подруг. Вот только общаться с ними у парня нет желания. Как, впрочем, и с матерью. Ровно в 11:00 Ярик был готов к собеседованию. — Пунктуальность подразумевает прибытие точь-в-точь к назначенному времени. Маячить на объекте заранее ничуть не лучше для охранника, чем опаздывать, — помнил он наставление с первых курсов по специальности. За минуту понял, что находится в студии один. Не удивился, а, скорее, насторожился: возможно, нужно найти задание на собеседование? Быстро обыскал помещение — небольшое, оформленное в стиле минимализма, да ещё и чистое. Таково правило, соблюдаемое всеми коллегами: что бы ни творил на «Базе», оставлять нужно в стерильном состоянии, если не хочешь испортить репутацию в глазах начальника. Разве что на письменном столе не первый месяц валяется томик романа Умберто Эко. Видно, кто-то желал поумничать, а следующие просто не пользовались столом — вот и не считали нужным убирать книжку на полку. Ярик пролистал издание, на последних страницах обнаружил вклеенный ребус. Разгадал слово: «Долбоёб». Нахмурился: это Константин Станиславович так посмеялся над его желанием получить повышение? Или ребус приготовил не он? А если начальник всерьёз назначил собеседование, почему сам задерживается на полчаса? Парень решил выяснить этот вопрос, а потому сфотографировал загадку с ответом и послал фото в тот общий чат, где присутствует непосредственный руководитель. «Константин Станиславович, ребус на Базе расшифрован!» — не забыл подписать он. Через пару минут поступил ответ в соседнем общем чате: те же двадцать коллег, но без начальника. «Яр ты риал долбоеб конченый! Ты тип чаты пирепутал?» — писал Рэй. Парня звали Андреем, но так как Андрей в их команде уже был, новенький избрал себе вычурное сокращение. Ясно, значит, пошлый ребус составлял он, без злого умысла против кого-либо из коллег. «Не перепутал», — лаконично ответил Ярослав. Макс, желая разрядить обстановку, накидал в этот же чат фотки с Мальдив, где пребывал вместе с семьёй шефа как охранник его младшего и любимого сына. «Мы поели!», «Мы поплавали!», «Мы загораем!» … Позировал шефский сынок Никита со своими двумя хаски, Никита с коктейлем, Никита с хаски в шезлонгах. На других фото Влад, который отвечал за организацию сторонней охраны, обнимался с одной из горничных. «Яр кидай Кысе еще это чтоб миня савсем завалить!» — вскоре прислал Рэй обработанное фото, где двенадцатилетний Никита в подгузнике сидел в коляске вместо шезлонга с соской во рту. «Сам кидай — ему понравится», — парировал Ярик. «Макс, тебе от нас всех!» — написала Вика — телохранитель шефской «фаворитки», снабдив сообщение тремя эмоджи с кулаками. Вику на Мальдивы не взяли: шеф решил, что на отдыхе Никитушкина мать не нуждается в персональной охране. Чат в ответ оживился новыми фотками с экскурсии на яхте. Тот диалог, где присутствовал начальник, скромно молчал. Ребята понимали, что, при необходимости, все сообщения с их телефонов могут быть прочтены, а потому даже между собой не допускали злобных шуток или оскорблений. Однако в чате без Константина всегда царила более вольная атмосфера. Переписываясь с коллегами в ожидании начала собеседования, Ярослав вспомнил «страшилки» от одногруппников, когда получил высший среди охранников шестой разряд и заявил, что будет претендовать на место в службе безопасности частного лица. — Лучше податься на объект или быть во временной охране, чем идти на постоянку к какому-нибудь олигарху! А то будешь своего хозяина ублажать «и в хвост, и в гриву», а чуть что не то — уроет, в бетон закатает, спишет пропавшим без вести и ничего ему за это не будет. Парень не прислушивался к подобным советам: они продиктованы либо персональными страхами, либо желанием ещё до собеседования устранить потенциального конкурента на престижную вакансию. Не слушал, не струсил — и не прогадал! У олигарха Югрова — первого и пока постоянного топ-работодателя Ярика — охранники не сталкивались с физической грубостью и прочими «неуставными отношениями». Непосредственный руководитель даже матом почти не ругался. Зато замечал каждую оплошность, делал выводы и без лишних сантиментов увольнял проштрафившихся. Однако Ярослав, как правило, получал от него только похвалу. Товарищи по службе окрестили его любимчиком начальника за то, что имя сочетало имена отца и младшего сына Константина Станиславовича, а в юности он занимался боксом, как жена руководителя. Сам парень считал, что причина в его ответственности, исполнительности и высоком профессионализме, но с коллегами не спорил. Охранники, которые работали на Югрова не первый год, поговаривали, что начальник вскоре должен выйти на пенсию и намечает Ярика в преемники. В глубине души парня радовали подобные слухи, но он не обсуждал их, чтобы не вызвать недовольство Константина. Впрочем, с прошлой осени и начальник, наконец, проявил внимание к старательному подчинённому. Сначала поставил на самый трудный участок — сопровождение и охрана шефского сынка. А спустя три месяца успешной работы, когда Никита сам попросил вернуть шутника Макса вместо «этого зануды», Константин заговорил с парнем о повышении. В чате тем временем Макс описывал драматичную баталию между шефом, который звал сына на берег, и Никитой, заплывающим всё дальше в океан. Все, кроме Вики, желали товарищу удачи, если придётся догонять ребёнка в воде. «Шеф меня послал», — заметил Макс и продолжил писать. Куда и зачем послал коллегу шеф, Ярик узнать не успел: в студию вошёл Константин. Минутой ранее он бесшумно переступил порог и снял верхнюю одежду. Элегантный в чёрном брючном костюме, статный, подтянутый. Даже не скажешь, что уже трижды дед. Парень встал навстречу и пожал протянутую руку. — Я был на собрании акционеров одной розничной сети, — пояснил начальник. — Вместо шефа? — уточнил Ярик. — Знаешь, я и сам своего рода шеф, — не без самодовольства произнёс он мемную фразу и добавил: — Приличный мужчина к сорока годам должен обзавестись стабильным источником пассивного дохода. — С вашим происхождением можно и к тридцати пяти, — фыркнул парень. — Моё происхождение — это счастливый лотерейный билет! А тебе следует ориентироваться на возможности среднестатистического провинциального пацана. Ярик хотел ввернуть словцо про шефа, но вовремя прикусил язык. Константин тем временем просмотрел запись камеры на входе в студию. — Пунктуально! Есть о чём беседовать дальше, — хмыкнул он и на пару шагов приблизился к парню. — А, главное, ты тут не нервничал, не паниковал, меня не вызванивал. Да ещё и мозги, смотрю, ребусом размял! Считай, первый этап прошёл. А теперь раздевайся! — Как? — Ниже пояса — сойдёт. — Зачем?! — растерялся подчинённый. — Ярик, будто ты никогда не слышал, что повышение быстрее всего получить через постель, — прямо и уверенно смотрел на него начальник, в глазах которого плясали чёртики. — В таком случае, Константин Станиславович, вы неверно выбрали свой объект! То, что у меня нет жены или постоянной девушки, вовсе не значит, что я не гетеро! — принял боевую стойку парень. — Пофиг на твою ориентацию, — со спокойной улыбкой заметил мужчина, небрежно бросив на кровать свой пиджак за несколько тысяч долларов. — Как говорится, один раз — не пидорас. В спокойной обстановке Ярослав поиронизировал бы над тем, когда же тот «один раз» случился у самого Константина, однако сейчас в нём клокотало возмущение, грозившее стать гневом. Начальник тем временем расстегнул несколько верхних пуговиц рубашки и шагнул ещё ближе. — Только троньте… — прошипел Ярик. Его взгляд метал молнии, но начальник остался невозмутим. — Эта квартира моя. И если ты причинишь мне вред, можно интерпретировать, будто ты совершил разбойное нападение на жильё и нанёс телесные повреждения хозяину. Что выбираешь: несколько минут «удовольствия» и повышение или кучу проблем? — Не знаю, как вы всё интерпретируете и какие проблемы будут у меня, но вы пострадаете раньше, если посмеете прикоснуться ко мне! — воскликнул парень. Он сжал кулаки, вспомнив один из боксёрских приёмов — вопреки ожиданиям, Константин рассмеялся. — Молодец, Ярослав! Я знаю, что ты гетеро, но решил посмотреть, насколько твёрдо будешь отстаивать свои принципы. Ты не отступил от них ради выгоды — второй этап прошёл. — Константин Станиславович, я сначала тоже так подумал, — хохотнул парень и нервно одёрнул пиджак. — А потом вы были так убедительны, что я уж вспомнил про «седина в бороду — бес в ребро»! — Разве я седой? — насупился мужчина, взъерошив себе чёрные волосы. — Вы крашеный. — Ценю за находчивость, Ярик! — воскликнул тот. Вдруг звякнул расстёгнутой пряжкой и ловким движением вынул ремень из брюк. Услышав шуршание, когда полоска кожи проскальзывала мимо шлёвок, парень вновь напрягся всем телом. — Тебя бил отчим? — уточнил Константин, помахивая петлёй ремня в правой руке. — Откуда вы знаете?! — Об отчиме, вот уж девять лет покойном, узнал во время проверки личного дела перед приёмом на работу. А то, что бил, ты сам сейчас взглядом выдал. И как, больно было? — А то вы не знаете! — ощерился Ярослав, чувствуя себя ещё более неловко, чем пару минут назад, когда ему грозили чуть ли не изнасилованием. — Или под старость уже забылось? — Откуда ж мне знать? Думаешь, мой отец — советский офицер, полковник службы охраны — применял такие дремучие, можно сказать, «быдляцкие» методы воспитания? Не равняй моё окружение со своим. Отчим Ярика был вовсе не «быдлом», а медиком. Изучивший личное дело начальник наверняка это выяснил. Значит, просто пытался вывести на эмоции — тем легче не поддаться на провокацию! Чёрт, до чего же они похожи: гордые самоуверенные эгоисты, да ещё и выглядят моложе своих лет. Отчим отстал от Ярослава на пятнадцатом году, когда появились первые успехи в боксе. И этому типу парень тоже не намерен покоряться! — Пиджак тебе лучше снять, — ухмыльнулся Константин. — Замах будет больше. — В смысле?.. — Держи! — начальник протянул ремень. — Сегодня бить будешь ты. Ярослав чуть было не попался на новую провокацию, но вдруг отдёрнул руку. — Ну что вы, Константин Станиславович! Думаете, я типа в обиде на вашу сегодняшнюю… эээ… проверку? — Проехали предыдущий этап! Сейчас перед тобой пример нестандартной ситуации, а ведь стандарт нашей профессии во всяких нестандартных ситуациях. Я хочу посмотреть, как ты проявишь здесь свою выдержку и хладнокровие. Как минимум. — А ещё, важное правило «хранителя тела» — конфиденциальность? — хитро прищурился парень, аккуратно повесив свой пиджак на спинку стула возле письменного стола. — Рад, что мыслишь в верном направлении. О том, что он сам при этом приобретёт новый опыт, начальник скромно умолчал. — И здесь нет камер? — Только у входной двери, но это требование дома. В остальном я доверяю своим ребятам. То есть вам. — И сколько я должен буду вам выдать? — Сколько я сочту нужным, — заявил Константин. — А если я всё-таки откажусь? — Если откажешься сразу или накосячишь в процессе, считай, не прошёл испытание этой нестандартной ситуацией. — В таком случае… — Ярик набрал побольше воздуха и выдохнул: — Раздевайтесь! Полностью. Начальник за несколько мгновений выполнил приказ и плюхнулся животом на кровать в позу звезды. — Ноги вместе, руки перед собой. За сломанные пальцы, если сунетесь под ремень, я не отвечаю, — предупредил парень. — Я не дошкольник, чтобы руками прикрываться, — фыркнул Константин, принял более ровную позу и уткнулся лицом в сгиб локтя. — Можешь начинать. Ярослав взглядом оценил область приложения: а неплохо начальник сохранился — всем бы такую физическую форму в середине шестого десятка лет! — Вы ходите в солярий? — уточнил парень, поудобнее перехватив ремень. — Ну да, а что? — А вы знаете, что в солярии загорать вредно?! — воскликнул он и хлопнул в первый раз. — Это! Провоцирует! Рак! Кожи! Ответом на серию ударов было учащённое дыхание — тело не шелохнулось. — Хорош нотации читать! — приказал начальник почти ровным тоном. — Это не ролевуха с типа учителем и учеником. Уязвлённый парень немного усилил воздействие и продолжил бить молча, вспоминая о том, как влетало ему самому, когда возвращался с пляжа. Отчим полосовал задницу, бёдра и ноги, читая лекцию о раке кожи. Ярик изо всех сил старался не закричать, по опыту зная, что крик провоцировал того человека на ещё более долгое и сильное битьё. Медик всегда находил, за что прицепиться к пасынку. Доставалось за «вред организму» в виде чипсов, газировки, сахарной ваты в парке аттракционов. После болезни — за то, что не берёг здоровье. А если мальчик пытался быстро вылечиться и не брать больничный, получал ремня за халатное отношение к лечению. И задница после воздействия была намного краснее, чем сейчас у Константина. Часто даже в синяках. «Ярик, не выдумывай! — отмахивалась мать. — Он же не калечит тебя — наоборот, учит следить за своим здоровьем». — А ты молодец, «гладить» не стал, — ухмыльнулся мужчина, перебив мысли парня. — Вы таким образом намекаете на послабее? Или всё-таки посильнее? — поддразнил Ярик. — Я не намекаю, а говорю прямо, что воздействие оптимально. Странно, что ты этого не понял. Парень фыркнул: начальник лежит голый под ремнём — и всё равно умудряется командовать! Продавал бы собственную Самоуверенность оптом и в розницу — стал бы богаче их шефа. — Сейчас будет по спине, — заявил парень, не получив сигнал к остановке. — Вы же всё-таки не дошкольник. — Хорошо, давай, — медленно выдохнул Константин и хрустнул зубами, чтобы не издать звук при следующем, вдвойне хлёстком, ударе. Отчим не бил Ярослава по спине, зато подросток, отрабатывая удары в зале, не раз представлял, как однажды скрутит его и спустит шкуру со всех частей тела. Потом увлекли сборы, а жизнь в спортивном интернате позволила забыть о так называемом подобии семьи. А спустя ещё несколько лет одна молодая пациентка обвинила его отчима в домогательствах, когда она пребывала в полубессознательном состоянии. Тот не стал дожидаться суда — принял цианид. «Это не он, а совершенно другой человек!» — остановил себя Ярик, когда Константин впервые дёрнул плечами и зашипел. — Всё нормально? — уточнил парень. — Да, — перевёл дыхание он. — Можешь продолжать. От новой серии ударов, опять по заднице, мужчина плотнее вжался в покрывало. Ощущения были обжигающими и необычными. Не тупая «ломающая» боль, когда его били пацаны в подростковом возрасте. Когда однажды побила жена, приревновав к какой-то бабе, синяки тоже ощущались как от дворовой драки. Ух, как он ей тогда ответил! С тех пор живут душа в душу больше тридцати лет. Боль от ремня была мягче и острее одновременно, растекаясь из пятой точки по всему телу. Вдруг Константин почувствовал, как по щекам бегут слёзы. Не от запредельной боли, что лишала контроля над своим телом, не от обиды, жалости к себе или желания разжалобить другого. Мужчина даже проглотил слезинку — слегка солоноватая, почти безвкусная. Значит, просто реакция организма на нестандартную ситуацию. В последний раз он плакал на похоронах отца. Справа заливалась слезами мать, хватаясь за крепкую руку сына, чтобы удержаться на ногах. Слева стоял Арс и шептал что-то утешительное. Вот только мужчина плакал не о покойном отце, а о маленьком презираемом Костике… — Сколько? — неожиданно спросил он, когда Ярик вновь перешёл к спине. Парень был застигнут врасплох таким вопросом, а потому ответил наугад: — Восемьдесят шесть. Я планировал довести до сотни. — Давай полторы. Однажды Константин ввалил сто десять старшему сыну, почти семнадцатилетнему парню. Тот, конечно, разревелся после половины, но в остальном перенёс порку нормально. Не слабее же он пацана! Впрочем, его отец думал иначе, за любую провинность называя как минимум ничтожеством. Хуже всего было, когда отец не желал с ним разговаривать и к такому игнорированию подключалась вся семья, даже болтушка-хохотушка Эмма. Младшая сестра недолюбливала Костю за отдельную комнату, пускай самую маленькую, обозначенную на плане квартиры как «помещение для персонала», тогда как она была вынуждена делить спальню с бабушкой. Однажды, когда получил «молчанку» за час прогулки с одноклассниками вместо того, чтобы сразу идти домой после уроков, сам принёс отцу ремень. — Я цивилизованный офицер, а потому не намерен использовать эти варварские методы, — отчеканил тот, не сразу удостоив сына взглядом. — И потом, если я выпорю тебя по-настоящему, от тебя ведь ничего не останется. Теперь Костя понял те слова: не имея домашнего тепла, мальчик держался за гордость. Если бы закричал во время порки, если бы потом ему припомнили это наказание, лишился бы последней опоры. — Константин Станиславович, с вами всё в порядке? — уточнил Ярик, заметив, как начальник трясётся от беззвучных рыданий. Он ответил спустя несколько секунд, однако голос звучал ровно: — В полном. Продолжай. — Мы закончили, — сообщил парень. Оставалось ещё пару десятков ударов до назначенной цифры, однако он чувствовал, что бить мужчину в таком состоянии всё равно что ударить ребёнка. — Вам больно? — Неприятно, — ухмыльнулся Константин. — Больно — это когда трое бьют. Ногами. Он одевался чуть дольше, чем снимал одежду. Затем хлебнул воды из-под крана, протянул руку за своим ремнём и молча вправил его в брюки. — Так что насчёт моего… эээ… собеседования? — наконец, уточнил Ярик, заметив, что начальник даже не смотрит на него. — Ничего. Ты не прошёл третий этап. Во-первых, сразу поддался эмоциям вместо чёткого выполнения поручения. Во-вторых, не довёл дело до конца. Помешала жалость, не так ли? Не лучшее качество в нашей профессии. Но ты по-прежнему перспективный парень. Я планирую уволить Рэя за тупость — поможешь выбрать новичка на замену? — Сегодняшним способом? — фыркнул Ярослав. — Да, вторым из предложенных, — заявил Константин и вдруг громко рассмеялся. — Не боись, отбор стандартный. Хочу увидеть, кого бы ты отбирал в команду. — Уж точно не таких, как вы! — Само собой! Я лишь для уникумов вроде шефа, — расплылся в улыбке начальник, плюхнулся спиной на кровать, протяжно застонал и, наконец, жестом велел парню покинуть Базу. Константин был доволен собой: пикантное развлечение — обламывать и разыгрывать разных людишек — сегодня удалось сочетать с приобретением нового опыта. Не самого приятного, но и не страшного, так что червячок сомнений, не был ли он слишком строгим отцом, был окончательно задавлен. Растерянный Ярик спустился в кофейню на первом этаже дома и заказал тройной эспрессо, желая погасить им стресс. Пока цедил безумно горький и крепкий напиток, отменил свидание, назначенное на вечер на одном из сайтов знакомств. «Так и думала, что ты не молодой красавчик на «БМВ»! Стыдно стало за враньё?» — написала в ответ девушка, но он не удостоил её пояснениями. Потом заметил, что в общем чате среди коллег набежало невероятно много сообщений. Как оказалось, шеф послал Макса за ремнём, всыпал Никите за то, что тот долго не плыл назад, и запретил купаться в море «до конца жизни». В чате гадали, как долго продлится этот срок: один день, три или всё-таки шеф не нарушит обещание до конца отдыха. Сошлись на том, что мальчик сам откажется купаться, и Арсений Юрьевич будет слёзно умолять составить ему компанию. «Я уже 8 раз дурак! Сидим с Никиткой в карты играем», — отчитался Макс. Значит, мальчику досталось не так сильно, как начальнику охраны. Впрочем, иного и нельзя было ожидать при необычайно трепетном отношении шефа к младшенькому. «Если Ник узнает, что ты ему поддаешься, отпинает ногами! — предупредила Вика. — А если ты на самом деле тупишь, Кыся тебя скоро уволит». В чате продолжилось обсуждение карточных игр, но Ярослав отложил телефон и устало уткнулся лбом в ладони. Макс оказался дураком восемь раз за сегодня — он ощущал себя в сто тридцать раз большим дураком.