а это и не Настя

Небольшое помещение залито желтоватым светом небольших ламп, что вокруг большого зеркала устроились. Визажисты давно покинули гримерку, оставив девушек наедине до начала показа. Настя спокойно листает ленту и потягивает сладкий кофе через трубочку — боится макияж испортить. Кира рядом, на том же диванчике пестром, сидит чуть сгорбившись и шарик пирсинга крутит без остановки. Волнуется. Такое мероприятие, где сотни глаз за каждым её шагом наблюдать будут, выводит из равновесия.       — Ты сейчас его открутишь вместе с губой. Прекращай, — легко по пальцам ударяет и Кира в реальность возвращается. — Алло, Земля вызывает Киру.       — У меня сейчас голова взорвется, — оставляет пирсинг в покое, но крутить множество колец на пальцах ещё никто не запрещал. — Уже предчувствую рак речи, как-только мне первый вопрос зададут.       — Кошка, ты снялась в сериале и всё было прекрасно, понимаешь? — чужую ладонь в свою берёт и пальцы сплетает поддерживающе. — С этим справилась и здесь справишься. Помнишь, кто тут машина?       — Я машина, — голову склоняет и улыбается солнечно — поддержка Сёминой как всегда кстати. — Но сейчас ощущение, будто я Гаспер, — усмехается с грустью.       — Эй, Гаспер вообще монстр. На нем хоть завтра в кругосветку едь, — голову на плечо, прикрытое блестящей тканью цвета ясного ночного неба, укладывает. — Давай, собирайся, нам скоро выходить. Как говорят? Пять минут позора и домой? Собирайся, а то тебя ждут не дождутся некоторые.       — Кто? — брови вскидывает изумленно, пока поднимается и костюм поправляет перед выходом.       — Фанаты, Кириешка, фа-на-ты, — но в голосе чувствуется смущение на мгновение, на что Кира предпочитает внимания не обращать — нервы и без того на пределе. Девушки в последний раз оглядывают себя в зеркало и напоследок в зеркале начищенном фотографируются на память. Не каждый же день твоя первая премьера. В узкий коридор выходят и дверь за собой запирают на ключ. Медведева взгляд короткий бросает и видит, что у Насти в руках сразу две связки ключей.       — Ты зачем от машины ключ взяла? — в упор смотрит, ведь не понимает. — Забыла что-то? Давай я с тобой схожу?       — Не, Кир, иди сама, тебя Оксана заждалась, — ключи в тонких пальцах крутит нервно. — Я заберу вещи и вернусь. Не опоздаю, иди, — и к запасному выходу удаляется, шумно стуча каблуками по плитке. *** Девушки у цветастого стенда стоят и с фанатами фотографируются по очереди исправно. В руках букеты ароматные и маленькие пакетики с подарками — позже презенты Владу отдадут, что на такси их Кириным родственникам отвезет, а после в отеле остановится. Петрова тоже одна уезжает — её поезд практически сразу после конца мероприятия. Все стремительно расходятся, огромное здание пустеет на глазах и люстры тухнут, наполняя здание мраком. Лишь мелкие настенные лампы помогают не потеряться немногим оставшимся.       — Отнеси ключ охранникам, — небольшой ключик с брелоком протягивает. — Я пока в машину пойду, не теряй. Ключ от машины в сумке.       — Странная она сегодня, конечно, — думает, шагая по коридору уже в удобных кроссовках, что на смену шпилькам пришли. — Бежит вечно куда-то. *** Прохладный вечерний ветер забирается под тонкую ткань костюма, заставляя табуны мурашек по коже пробегать. Стеклянная дверь с глухим стуком захлопывается за спиной и блондинка вдыхает легкий аромат ромашки, что в вазонах с отколовшимися бортиками росла вдоль здания. Машина с яркими наклейками стояла в тени и лишь фарами слабо стену с потрескавшейся штукатуркой подсвечивала. Кира дверь распахивает и на водительское сидение падает обессиленно, глаза уставшие кулаками потирает.       — Сём, сейчас я немного посижу и поедем, — также не открывая глаз, за руль берется и зевает шумно.       — Даа, конечно. Отдыхай, — и тихо посмеивается, прикрывая ладонью рот. — Я выйду пока, подышу, до кофейни пройдусь. Тебе бамбл на безкофеиновом, помню, — и дверь за собой захлопывает. Спать не хочется, но состояние явно не самое бодрое. Блондинка плейлист листает в поисках чего-то стоящего, когда свет, пробивавшийся с улицы, пропадает, а кожу холодят чьи-то пальцы. Всё внутри сжимается от страха нахлынувшего, на смену которому злость пришла.       — Сёмина, ты когда вернуться успела! — почти кричит, но не вырывается — смысла нет. — А если бы у меня сердце встало?       — А это и не Настя, — тихий хриплый шепот обжигающей волной коснулся нежной кожи за ухом, а стойкий цветочно-цитрусовый аромат ударил в нос. — Вставшее сердце не организую, но кое-что другое, — поцелуй-бабочка мимолетно касается нежной кожи, от чего щеки Медведевой легким румянцем непроизвольно покрываются.       — Лиза? — чужие ладони собственными накрывает и тянет ниже, на ключицы укладывая. — Ты как здесь? Откуда? Я думала, что у тебя не получится.       — Думала, я тебя в такой важный день одну оставлю, кошка моя? — щекой о Киру подобно котенку трется, неудобно дотянувшись с заднего сидения. — Ты у меня такая умничка. Пресс-конференция с Оксаной прошла отлично.       — А помнишь, что делают с умничками? — на кресле разворачивается и, пачкая обувью салон, на заднее сидение забирается, сгребая Лизу в теплые объятия. — Я скучала.       — Я тоже, моя хорошая, — в ключицы лицом зарывается, окунаясь в густой аромат парфюма и кожи, что чувствовала последний раз мучительно давно. — А с умничками мы дома поговорим. Настя скоро вернется, — спину напряженную сквозь ткань пиджака поглаживает нежно, чуть царапая ноготками.       — Так вот чего она такая странная сегодня весь день, — по лбу себе хлопает от осознания. — Вот же, сюрприз мне подготовила, а я и не поняла.       — Я вообще думала, что ты давно всё раскрыла и просто делаешь вид, что не знаешь, — Сёмина дверь распахивает и на пассажирское усаживается, протягивает каждой по стакану. — Бамбл и раф баунти. Всё для вас, кошки.       — Ты нас балуешь, Настюш, — даже в темноте салона видно, как у Лизы глаза загораются от принесенной сладости. — Люблю безумно.       — Эй, а меня? — Медведева возмущается, но, услышав задорный смех брюнеток, понимает, что для ревности тут ни единой причины, улыбается мягко. — Домой?       — К Владу меня отвезете? — две пары глаз на Сёмину вопросительно смотрят. — Чего смотрите? Не собираюсь вам мешать, я всё понимаю. Давайте, а то до утра тут просидим.       — Поняли, — и Кира с неохотой с места нагретого рядом с зеленоглазой встает, на водительское переходит. — Поехали? *** Ключ тихо в замочной скважине поворачивается — родные давно спят и будить их себе дороже. Девушки обувь сбрасывают в угол прихожей и на носочках по паркету скрипучему до Кириной комнаты добираются. Сквозь занавешенное тюлью окно пробивается лунный свет, подсвечивая мелкие пылинки. Медведева сумку на пол у входа бросает и на кровать валится прямо в одежде, лицом в подушку упираясь.       — Лиз, — тянет тихо, — пошли спать. Я так устала.       — Как скажешь, моя хорошая, — аккуратно, подобно кошке, подходит и на чужие бедра усаживается. Пальцами по спине выше скользит, ощущая напряжение мышц под тканью. — Кирочка, хотя бы пиджак сними.       — Я не могу, сил нет, — с усилием под Андрющенко на спину переворачивается и улыбается с глазами прикрытыми. — Разденешь меня, кисуль? А Лизу дважды просить не надо. Устраивается удобнее и светлые пряди с любимого лица смахивает аккуратно. Пальцы от щеки по шее и ниже скользят, к застежке, что поддается быстро. Блестящие лацканы распахиваются, открывая вздымающуюся от частого дыхания грудь, что прикрыта лишь плотным топом. Брюнетка удержаться не может и губами по кубикам пресса проходится.       — Кошка, я сейчас не смогу тебя порадовать, — пальцами в копну смоляных волос зарывается. — Давай отоспимся и завтра я покажу, как сильно по тебе скучала, м?       — Сегодня я хочу сама, — шершавый язык по коже проходится влажно. — Будешь моим послушным котенком сегодня?       — Для тебя буду кем угодно, — на локтях приподнимается и Андрющенко в суховатые губы впивается жадно, укусами. Как же долго она этого ждала. Губы краснеют стремительно и блондинка тихий стон выпускает прямо в губы.       — Кирочка, тише, моя хорошая, — поцелуи переходят на щеки, поднимаются к скулам. — Не буди их. Давай, ты справишься, — и Медведеву от такой Лизы ведёт. Андрющенко блондинку по волосам поглаживает и поцелуями родинки, что по лицу и шее разбросаны, в созвездия собирает. Кира под этими касаниями плавится и ладонью по плечу проводит, чуть сжимая, когда брюнетка кожу на шее нежной втягивает, заставляя алые бутоны распускаться тут и там.       — Помоги мне, — Лиза за рукав тянет и Медведева приподнимается, позволяя девушке стянуть пиджак, а после и топ. Брюнетка с удовольствием окидывает взглядом изгибы горячего тела и чужие брюки вместе с бельем сбрасывает, оставляя Киру перед собой полностью обнаженной.       — Нечестно, кисуль, — даже пары слов достаточно, чтобы понять, что на Андрющенко слишком много одежды. Лиза откидывает собственный костюм мгновенно, обнажая тонкое тело в изысканном кружевном комплекте, от которого тонкие ремешки тянутся, подчеркивая изгибы. — Какая же ты красивая. Но знай, я люблю тебя даже в тех дурацких трусах в горошек.       — Ты слишком много говоришь, Кирюша, — и на блондинку с очередным поцелуем бросается, затыкая. Ладонь, что недолго талию оглаживала, на грудь опускается и сжимает нежно. Лиза поцелуй жадный разрывает и в глаза чернее ночи смотрит, что от удовольствия прикрыты томно. — Подождешь минутку? — короткий кивок в ответ видит и, накинув легкий плед, в ванную удаляется. Через пару минут в комнату Андрющенко возвращается, стряхивая последние капли воды с чистых рук и видит, что Кира на кровати уже сопит сладко, свернувшись клубочком. Светлые локоны раскиданы по подушке, а на обнаженной спине позвонки выделяются ярко. Брюнетка усмехается про себя и присаживается рядом, Кирино бедро, узорами тату расчерченное, поглаживает.       — Устала совсем, моя хорошая, — Лиза ложится рядом и прижимается всем телом сзади, укрывает одеялом пуховым. — Отдыхай, но завтра ты от меня не отвяжешься.