Фрося

      Прошло семь лет. Семь лет с той ночи, когда замок Хогвартс стоял в руинах, а небо над Запретным лесом озарялось вспышками заклинаний. Война закончилась, оставив после себя шрамы на земле и в душах, но мир, как ни странно, устоял. Он не стал идеальным, нет. В нём всё ещё хватало несправедливости, боли и потерь. Но в нём больше не было того леденящего ужаса, который сковывал сердца по ночам.       Мир стал просто миром. И Фрося наконец-то научилась в нём жить.       Она стояла на краю утёса, на самой границе заповедника Чарли Уизли. Ветер здесь был диким, свободным. Он пах не сыростью подземелий Хогвартса и не гарью пожарищ, а сухой хвоей, озоном после грозы и чем-то ещё... первобытным. Запахом свободы и мощи. Запахом драконов.       Её левая рука привычным жестом скользнула под рукав плотной куртки из драконьей кожи. Шрам от Метки всё ещё был там — бледная, мертвенная метка на предплечье. Но она больше не пульсировала фантомной болью при упоминании имени Тёмного Лорда. Она стала просто шрамом. Старым напоминанием о том, кем она была и через что прошла. Как и тот, на лице.       Она больше не носила маску. Никогда. Тот день в Большом зале, когда она сорвала её с лица перед лицом насмехающегося Малфоя, стал точкой невозврата. Она поняла тогда простую истину: пока ты прячешься, ты — жертва. Как только ты показываешь свою уязвимость миру, ты забираешь у него власть над собой. Страх не исчез в тот же миг, нет. Он отступал медленно, капля за каплей, уступая место чему-то новому. Как она стала работать с драконами?       Это было неизбежно. Судьба вела её к этому с того самого момента, как Чарли Уизли подошёл к ней на первом испытании Турнира Трёх Волшебников.       Всё началось с того самого первого испытания Турнира Трёх Волшебников. Когда Чарли Уизли подошёл к ней тогда, в лесу, и предложил помочь с драконами вместо заболевшего коллеги, он вряд ли понимал, на что соглашается.       Фрося помнила тот день до мельчайших деталей. Спецформа из плотной ткани казалась ей бронёй. Перчатки натягивались до локтей. — Ты главное — не лезь под хвост, — инструктировал её Чарли с абсолютно серьёзным лицом, хотя глаза его смеялись. — И не смотри им прямо в глаза слишком долго, они это воспринимают как вызов. — Я читала про это, — кивнула Фрося.       Она вышла к площадке, где бесновалась самка Венгерской Хвостороги по кличке Гроза. Существо ревело так, что дрожала земля и осыпалась мелкая крошка с близлежащих скал. Драконологи пытались успокоить её заклинаниями и транквилизаторами, но эффект был минимальным: зверь лишь сильнее злился, круша магические барьеры своей мощью. Фрося сделала шаг вперёд. Все замерли. — Фрось, стой! — крикнул кто-то из команды. Но она уже шла. Медленно, плавно, убирая из головы все мысли о страхе и боли от шрама на лице (который тогда ещё болел). Она просто шла к существу, которое было напугано не меньше их всех — напугано толпой людей и ярким светом прожекторов.       Она подошла вплотную к бронированному боку. Дракон повернул огромную голову на длинной шее и уставился на неё вертикальным зрачком размером с блюдце. Воздух вокруг раскалился от дыхания зверя. Фрося подняла руку и положила ладонь на горячую чешую.       Тишина наступила мгновенно. Рев стих так резко, будто кто-то выключил звук во всём мире. Огромная туша дракона перестала биться о прутья загона (который она уже почти проломила). Зверь шумно выдохнул облачко дыма прямо ей в лицо и опустил голову ниже, словно приглашая погладить себя ещё или просто признавая её право находиться рядом. — Какого... Мерлина? — выдохнул Тим, один из драконологов. Чарли Уизли смотрел на эту картину с отвисшей челюстью. — Она... она его усыпила? Успокоила? Без магии? — Нет, — прошептала Фрося, гладя тёплую чешую и чувствуя под пальцами мощное биение драконьего сердца. — Я просто... поговорила с ним на его языке. Сказала, что всё хорошо.       С того дня её судьба была решена окончательно и бесповоротно. После окончания Хогвартса (экзамены она сдала экстерном за два месяца до выпуска) Чарли лично забрал её в Румынию в свой заповедник «Драконьи Земли». Здесь страх окончательно растворился в огне и грохоте драконьих крыльев. Драконы не знали жалости к слабым, но они чувствовали силу духа так же остро, как запах крови за милю. А дух Фроси закалился в горниле войны так сильно, что даже самый свирепый зверь признавал в ней равную или старшую. Как Фрося спасла Джорджа от смерти       Это случилось спустя год после окончания войны и их окончательного переезда в заповедник. Домик на краю плато стал их крепостью — маленьким миром тепла посреди суровой природы Карпатских гор. Но война не отпускала так просто: иногда кошмары возвращались, заставляя Фросю просыпаться в холодном поту с криком на губах.       В тот вечер Фред вернулся с рынка позже обычного. Он был непривычно молчалив и бледен даже для рыжего Уизли. — Что случилось? — Фрося отложила книгу по драконологии (она никогда не переставала учиться) и внимательно посмотрела на него поверх чашки с чаем из горных трав. — Ничего особенного, — он попытался улыбнуться своей фирменной улыбкой «сейчас будет взрыв», но вышло криво и грустно. — Просто... там был магазин фейерверков «Бум-Бэнг». И я вспомнил Джорджа.       Имя брата повисло в воздухе тяжёлой тенью, которую не мог разогнать даже свет камина. Джордж уехал путешествовать по миру сразу после победы над Волан-де-Мортом, пытаясь найти себя заново без своей второй половины, своего отражения в зеркале. Фред остался здесь, с ней. — Иди сюда, — Фрося встала из-за стола и притянула его к себе в объятия. Они стояли так долго-долго посреди кухни, пока за окном выли волки или просто шумел ветер в соснах — разницы уже не было никакой для их маленького мира. Фред уткнулся носом ей в плечо. — Я так устал бояться потерять тебя снова, — глухо сказал он в ткань её свитера. — Ты меня не потеряешь, — твёрдо ответила Фрося, зарываясь пальцами в его рыжие волосы на затылке. Она всегда так делала, когда хотела его успокоить или когда сама искала утешения в его тепле. — Я теперь бессмертная драконица Севера. Он тихо рассмеялся ей в шею: — С таким-то характером ты точно бессмертна...       А потом раздался резкий хлопок аппарации прямо за окном их гостиной и истеричный крик: — ФРЕД! ФРЕД УИЗЛИ! ТЫ ЗДЕСЬ?!       Это был Перси. Бледный как сама смерть Перси Уизли, всегда такой чопорный и правильный Перси сейчас выглядел так, будто увидел дементора без патронуса: волосы дыбом, мантия перекошена, а на лице застыло выражение чистого ужаса.       Фред отстранился от Фроси мгновенно побелев как полотно ещё сильнее обычного (если такое вообще было возможно). — Что?! Что случилось?! — его голос сорвался на фальцет от страха. Перси ворвался в дом так стремительно, что чуть не сбил стоящую у входа вешалку. — Джордж... Он... Он попал под обвал в Перу! В той пещере инков... там было нестабильно... Его завалило! Срочно нужна помощь! Он жив, но связь оборвалась!       Мир для Фреда рухнул в одно мгновение со звуком бьющегося стекла (это он случайно задел локтем стоящую на тумбочке вазу). Он рванулся к двери так резко, что споткнулся о порог кухни и осел на пол прямо там же, у порога комнаты. — Нет... Нет-нет-нет... Только не снова... Я не могу... Я не переживу это дважды... — прошептал он побелевшими губами.       Фроса видела этот взгляд раньше. Взгляд человека, который уже умер внутри ещё до того, как тело коснулось земли. Она видела его у Сириуса Блэка в Визжащей хижине перед финальной битвой; у Гарри Поттера после смерти Седрика Диггори; у самой себя в зеркале больничного крыла после врачебной ошибки... Это была бездна абсолютного отчаяния. Но сейчас эта бездна смотрела на неё глазами любимого человека.       Внутри Фроси что-то щёлкнуло с сухим треском ломающейся палочки или льда на озере весной. Это был не страх за себя или за него. Это была ледяная решимость профессионала-магозоолога и абсолютная уверенность мага крови и разума в том, что она может это исправить. — Встань! — приказала она таким тоном, каким обычно успокаивала разъярённого Норвежского Горбатого Спиногрыза перед кормёжкой или чисткой чешуи от паразитов. Голос прозвучал низко, властно и абсолютно спокойно, перекрывая панику Перси и тихий всхлип Фреда на полу. Фред поднял на неё мутный взгляд: — Что? — Встань немедленно! Ты нужен брату! Ты нужен мне! Встань!       Сила её голоса пробила пелену его шока лучше любого Риддикулюса или Бодрящего заклинания «Реннервате». Он поднялся на дрожащих ногах так резко, словно его дёрнули за невидимые ниточки марионетку-марионетку-марионетку... (Примечание автора: простите за сбой строк, я просто очень нервничаю за Джорджа вместе с вами).       Фред выпрямился во весь рост: — Аппарация запрещена там! Мы не можем трансгрессировать прямо к нему! Магия там нестабильна из-за древних рун инков! — кричал Перси из-за двери гостиной.       Фрося уже натягивала свою рабочую куртку прямо поверх домашнего платья (времени переодеваться не было). Она схватила палочку из кармана висящей у двери куртки и свой старый блокнот с чертежами защитных рун (она всегда носила его с собой). — Нам и не нужно! — отрезала она ледяным тоном командира отряда авроров перед штурмом логова Пожирателей Смерти. — У меня есть идея получше!       Они аппарировали к границе заповедника Чарли Уизли к огромному загону для молодых драконов номер семь («Сектор Бета»). Там метался молодой самец Китайского Огненного Шара по кличке Уголёк — мощный, быстрый как молния (когда хотел), но ещё необъезженный зверь с характером капризной кинозвезды.       Перси уставился на огромного дракона квадратными глазами: — Вы что задумали? Вы же оба погибнете!       Фрося проигнорировала его слова так же легко, как игнорировала укусы садовых гномов у Норы Уизли летом того года (когда они спасали Гарри). Она подошла к воротам загона высотой метров пять и одним взмахом палочки сняла запирающие чары высшего уровня сложности (одно из первых заклинаний Снейпа для защиты Хогвартса). Ворота со скрипом распахнулись внутрь. — Ты спятила? — выдохнул Фред, глядя на то, как огромный зверь разворачивается к ним мордой размером с небольшой автомобильный капот. Его ноздри раздувались от гнева или любопытства — понять было сложно. — Нет! Уголёк! Ко мне! — крикнула Фрося на парселтанге вперемешку с человеческим языком драконов (уникальный навык полиглота-магозоолога). Это был язык шипения и низких вибраций грудной клетки.       Дракон взревел так оглушительно, что у Перси заложило уши (бедный парень чуть не упал), но затем послушно подбежал к ней огромными прыжками (земля дрожала), опустив голову к земле для удобства посадки ровно настолько, чтобы можно было запрыгнуть без заклинаний левитации. — Залезай! Быстро! Это единственный шанс успеть вовремя! До Перу портключом сутки пути! Мы долетим за три часа! Перси схватил Фреда за рукав: — Фредди! Она сумасшедшая! Вы разобьётесь! Фред посмотрел на жену: бледная решимость на лице, сжатые губы и абсолютно спокойный взгляд рыжих глаз (которые сейчас казались почти чёрными от расширенных зрачков). В этом взгляде читалась такая непоколебимая уверенность в успехе безумного предприятия, что все сомнения отпали сами собой.       Он повернулся к брату: — Она права, Персик (так он называл брата только в моменты крайнего стресса). Это наш единственный шанс спасти Джорджа... Если он ещё жив...       Перси отпустил его рукав: — Да хранит вас Мерлин...       Фред посмотрел на дракона: — Я боюсь высоты! И драконов! Фрося уже сидела верхом на Угольке между двумя огромными шипами на его шее (там было специальное седло для опытных драконологов). Она обернулась через плечо: — А я боюсь уколов! Но я же здесь стою! Быстрее! Это был железный аргумент против любой паники.       Это была безумная гонка сквозь облака над Европой и Атлантикой на скорости около 200 миль в час (Чарли потом проверял по приборам). Холодный ветер бил в лицо так сильно, что перехватывало дыхание даже через защитные чары «Протего». Фред сидел позади неё в седле для пассажира (которое они соорудили впопыхах из седла гиппогрифа), мертвой хваткой вцепившись руками в ремни безопасности из драконьей кожи вокруг талии Фроси (и частично самой Фроси), зажмурив глаза так сильно от страха высоты, что побелели костяшки пальцев под перчатками Чарли.       Фросе приходилось кричать ему прямо на ухо через специальные переговорные руны на шлемах: — Не смей падать в обморок! Если ты свалишься с высоты мили над океаном при такой скорости ветра... Она замолчала на секунду для драматического эффекта: — ...я тебя сама убью! Услышав это нелепое обещание сквозь рёв ветра и биение собственного сердца где-то в горле, Фред нервно хихикнул сквозь слёзы страха за брата: — Договорились! И впервые за этот вечер улыбнулся по-настоящему.       Они приземлились на плато рядом с местом обвала спустя три часа после сообщения Перси (обычный портключ занял бы сутки пути через несколько точек аппарации). Маги-спасатели Перуанского филиала только разводили руками: магия земли не работала из-за нестабильности породы под воздействием древних рун инков («геомагнитная аномалия»), а копать вручную было бессмысленно при таком объёме завала (сотни тонн камня).       Фред спрыгнул с дракона первым (ноги подкашивались после полёта) и бросился к груде камней: — ДЖОРДЖ! БРАТ!       Уголёк фыркнул пламенем куда-то вверх по склону горы и улёгся отдыхать после перелёта: трансокеанские перелёты были энергозатратны даже для молодого здорового дракона.       Фрося же осталась стоять чуть поодаль от завала, закрыв глаза и положив руки прямо на холодные камни скалы у подножия горы камней. Она закрыла глаза не для того чтобы сосредоточиться магически привычным способом авроров или колдомедиков через палочку или диагностические чары «Песциум Ревелио». Она чувствовала кровь. Родную кровь Уизли текла где-то там глубоко внизу под тоннами гранита и базальта, пульсируя слабым ритмом угасающей жизни одного из двух сердец-близнецов Джорджа Уизли (второе сердце билось сейчас где-то далеко отсюда от ужаса за брата).       Она опустилась на колени прямо в пыль и грязь плато перед завалом. «Прости меня...» — прошептала она земле древнее заклинание призыва крови (одно из тех тёмных искусств Древнего Египта о которых Снейп заставил её выучить для Ордена Феникса). Заклинание работало только при прямом контакте мага с землёй носителя крови-цели или самой цели).       Земля под её ладонями дрогнула. Сначала едва заметно (как дрожит крыло бабочки), потом сильнее (как дрожит земля перед землетрясением). Камни начали вибрировать мелкой дрожью («сейсмический резонанс») и откатываться сами собой от эпицентра завала без помощи магии палочек спасателей или взрывных чар «Редукто». Это была чистая стихийная магия крови — невероятно сложная и опасная вещь для неподготовленного мага уровня ниже магистра некромантии или мага крови 1-го ранга («Магнус Сангвис»), но для неё это было так же естественно после стольких лет практики управления драконьей яростью силой воли как дышать или моргать.       Через десять минут образовался узкий проход достаточный для того чтобы пролез человек среднего телосложения (Джордж всегда был худым). Туда! Быстро! Там есть воздух! — крикнула она спасателям по-испански (язык она выучила ради работы).       Фред уже лез туда первым (не дожидаясь разрешения магов-медиков), забыв о страхе высоты, замкнутых пространств, всего сущего, кроме одного: потерять брата навсегда навсегда навсегда... Он исчез в темноте лаза под грохот осыпающихся мелких камней по краям прохода которые поддерживали чары Фроси но были нестабильны как карточный домик готовый рухнуть от любого неверного движения внутри завала...       Время остановилось для всех присутствующих снаружи спасателей Перуанского филиала которые смотрели то на странную девочку-магозоолога которая сидела у камней как статуя то на темный провал тоннеля который сам собой открылся минуту назад... А потом из темноты раздался хриплый кашель слабый голос полный сарказма даже перед лицом смерти (типичный Джордж) : Фред... ты такой тяжёлый... слезь с меня... И громкий рык радости снаружи который издал Уголёк почувствовав эмоции хозяйки : ОН ЖИВ!       Когда Джорджа вытащили наружу (целого но сильно помятого) грязного как чёрт (в прямом смысле слова) ругающегося на чём свет стоит по поводу того что его брат весит как гиппогриф во время линьки... Когда братья обнялись так крепко что казалось сломают друг другу рёбра а Фред плакал навзрыд уткнувшись Джорджу в плечо а Джордж хлопал его по спине одной рукой (вторая была сломана) приговаривая Ну всё-всё хватит сырость разводить я живой......       Когда вся эта вакханалия братской любви закончилась спасатели наконец обратили внимание на ту кто всё это устроила... Фред нашёл глазами свою жену первым отбежав от брата который уже общался с медиками Перуанского филиала... Она сидела на том же месте у края расщелины бледная как мел до синевы губ дрожащая от магического истощения («магического отката») так сильно что зубы стучали друг о друга а руки тряслись мелкой дрожью а из носа пошла тонкая струйка крови... Он подбежал к ней первым забыв обо всём кроме неё : Зайка... Солнышко моё... Ты как? Она попыталась улыбнуться но улыбка вышла кривой судорогой лицевых мышц : Нормально... Просто немного кружится голова... И упала бы лицом вперёд прямо на острые камни плато если бы он не успел её подхватить на руки раньше удара о землю...       Сейчас они сидели на крыльце своего дома в Румынии спустя несколько лет после того случая . Уголёк мирно пасся неподалёку (он стал их личным транспортом) а из дома доносился запах яблочного пирога который пёк Чарли когда приезжал в гости (Чарли научил их обоих готовить простую еду без магии для долгих вечеров у камина). Сириус Блэк жил неподалёку (под вымышленным именем) часто навещая их по выходным с огромной корзиной маггловских сладостей для Фреда («Мальчик мой ты слишком худой!») и строгими нотациями для Фроси о технике безопасности при работе с огнедышащими тварями («Рося я тебя умоляю не лезь к Румынскому Длиннорогу когда у него брачный период!»). Северус Снейп приезжал реже раз в месяц привозя редкие ингредиенты для зелий от аллергии которые Фрося теперь принимала только профилактически («Чтобы ты тут мне всю популяцию драконов аллергическим чихом не распугала») и ворчал на Чарли за то что тот разбаловал девчонку. А Джордж открыл магазин приколов «Ужасы на любой вкус: для тех кто видел настоящие ужасы» вместе с Ли Джорданом но часто прилетал к ним в гости на Угольке которого они ему одалживали. А Фрося... Фрося была счастлива по-настоящему счастлива впервые за всю свою жизнь которая началась со смерти родителей... Её страх перед врачами окончательно ушел после того случая в Перу когда она использовала магию крови высшего порядка чтобы спасти брата любимого человека... Поппи Помфри долго качала головой над её истощением («Ты могла умереть! Просто выключиться как лампочка!») но именно тогда Фрося поняла главный урок Снейпа: страх нужно встречать лицом к лицу не ради себя а ради других