Найди меня, Линч...

—Ты снова куришь? Боже, как меня от этого тошнит... Я же просила тебя, делай это хотя бы на улице! — уже в сотый раз повторяет Лили, рукой отмахиваясь от столба дыма. —Отстань, мне тошно. —Тебе всегда тошно, а ты подумал о нас!? Ты подумал о мне, о Лукасе в конце концов? Или тебе насрать? —Лили, перестань нести чушь. —Это я несу чушь? Линч, очнись, хватит жить прошлым. Нам всем не хватает Джона, но мы же как-то живём! —Да хватит уже! Оставь меня одного. —Как скажешь, но когда ты одумаешься будет поздно. Лили с хлопком закрывает дверь, не желая и дальше дышать одним воздухом с тем, кто кровно считается её братом. Ей надоел его эгоизм. Да, она знала как сильно он любил Джона, но не только ему эта смерть принесла горе. Им всем было больно осознавать это и почему-то каждый смирился, пока Линч отрицал то, что с этим можно так легко попрощаться. Прошло шесть лет, а он продолжает жить прошлым, жить тем самым злосчастным днём. Откинув на блюдце ещё не докуренную сигарету, Линч откидывается на спинку кресла, взглядом прогуливаясь по пыльным полкам шкафа. Там стоят не законченные книги Джона, которые он с "любовью" старался дописать, но его вечно что-то отвлекало. Это были хорошие времена. Линч сидел на кровати, наблюдая как его приятель с погружением увлёкся в работу, осторожно водя ручкой по чистому листку бумаги, не стараясь конечно выводить каждую буковку, но по крайней мере быстро чиркая придуманный в голове сюжет. Может он и не был популярным писателем, книги которого ждали толпы народа, и всё-таки он любил своё хобби. А Линч любил его работы ещё больше. —Она просто ничего не понимает... — бормочет сам себе мужчина, протерая и без того красные глаза, измучено болящие при малейшем движении. Линч уже и не помнит, когда в последний раз выходил на свежий воздух. С тех пор он закрылся не только в себе, но и от окружающего мира. Вечно сидит в своей тёмной коморке, отравляя свой организм всё тем же тошнотворным курением, от какого даже самому становится невмоготу. И что мешает прекратить всё это? Мешает его слабость. Дикая слабость. —Может всё же стоит? Голова медленно поворачивается в сторону балкона, откуда лунный свет сочится сквозь плотные шторы, освещая небольшой участок комнаты. А ведь Линч давно не изучал уже знакомые деревья вокруг дома, давно не проходился взглядом по ночному небу, укутанному звёздами, среди которых луна кажется чем-то особенным. —Стоит. Глубокий вздох даёт сил, благодаря чему наш репортёр поднимается на дрожащие ноги и идёт вперёд, покачиваясь из стороны в сторону, словно алкаш из соседнего подъезда. Так он доходит до дверцы балкона, с колебанием открывает её и молча стоит на месте, наслаждаясь прохладным ветерком, наконец-то заполнившим лёгкие. —Так гораздо лучше... — с облегчением говорит Линч, расправляя за долгое время свою больную спину. —Угх, да, вот так... А тут нет так уж и плохо. Ступая за пределы четырёх стен, он снова чувствует свободу, снова чувствует себя живым. Преодолев всего пару шагов, мужчина уже добился многого, несмотря на то, каким маленьким действием для нас это покажется. Просто представьте: сидеть шесть лет в одной лишь комнате, иногда выходя из неё ради мельчайших дел по типу ванной, еды и выхода в магазин. Какого это? Да, ужасно. Поэтому выход на балкон для него это большой шаг на путь исправления, хоть и в глубине его чувства продолжают бушевать в отрицательном положении. —Даже не припомню, когда у нас здесь было так тихо... — шепчет Линч, словно какой-то секрет, что-то очень тайное. —Как много всего изменилось за эти шесть лет? Почему я это не замечал? Лили права, мне нужно жить настоящим. И хоть этот факт был раздражающим, когда-нибудь принять его стоило. Вечной тоской он делал лишь хуже. Даже не только себе. Пришло время смириться, каким бы грустным не было это известие. Пришло время... Пришло. —Ладно. Я слишком сильно увлёкся своими страданиями. Слишком сильно... Мне нужно думать о Лили, о Лукасе... Да о всех! Прости, Джон. Пора нам с тобой навсегда распрощаться. Но моя любовь останется с тобой, посмертно в гробу... Линч вздыхает, наконец-то отпуская свои последние мысли о Джоне. Тоска будет глубоко в его грудной клетки, но, а сам он будет двигаться вперёд и жить настоящим, оставив прошлое позади. Такой мотив давно пора запомнить, о чём лишь сейчас мужчина удосужился вспомнить. Пора. —Но я так легко тебя не отпускал. —Джон?..