Живя мечтами

Драко нервно ходил туда-сюда. Пересекая комнату, он осторожно обошел диван, чтобы обогнуть кресло цвета слоновой кости. Остановившись всего на мгновение, аккуратно поправил декоративную подушку, после чего вернулся на прежнее место. Туфли ритмично стучали по деревянному паркету из грецкого ореха, и даже уличный шум, проникающий через полуоткрытые балконные двери, не способен был заглушить этот монотонный звук, который эхом разносился по помещению. Несмотря на постоянное движение, взгляд Драко тем не менее был прикован к свитку на кофейном столике. Золотые буквы таинственно мерцали в полумраке, манили и завораживали. Сделав еще круг по комнате, Драко со вздохом опустился на мягкие диванные подушки, а затем наклонился вперед, чтобы уже, наверное, в десятый раз перечитать текст пригласительного, доставленного белоснежной совой прошлым вечером. Драко ущипнул себя за переносицу, и его колено непроизвольно дернулось. В конце концов, не выдержав, он громко рыкнул, вскочил и решительно схватил свиток со столика, слегка смяв его. Опустившись на колени перед своим стильным камином, облицованным ярко-красным кирпичом, он бросил щепотку летучего пороха в пламя. Огонь тотчас принял зеленоватый оттенок, и Драко погрузил в него лицо. — Панси, можно тебя на пару слов? — с нажимом произнес он. Панси Паркинсон, облаченная в шелковый халат, элегантно расположилась на диване своего шикарного лондонского особняка. Рядом с ней балансировала стопка всевозможных журналов от магических до магловских. Она углубилась в содержание одного из них, который лежал у нее на коленях. Уловив нотки драматичности в голосе Драко, Панси любезно оторвалась от своего занятия. — О, привет, милый. Какая приятная неожиданность. Как поживает Париж этим утром? — Великолепно, — саркастично ответил он. — Божественный, французский, блядски умиротворенный, ровно до того момента, пока твоя ебучая сова не притащила мне этот бред сивой кобылы. — Драко яростно продемонстрировал смятый пергамент. — Может, объяснишь, что это за хрень? Панси небрежно перелистнула страницу глянцевого журнала, и Драко едва удержался от того, чтобы не протянуть руку из камина и не придушить ее прямо на месте. Панси прекрасно понимала, почему он звонит. На самом деле он был уверен, что она специально приняла позу величественного лебедя, предвкушая его гневное появление. Уголки темно-красных губ Панси ехидно дернулись, а ее хитрые глаза на мгновение устремились на Драко, прежде чем вернуться к легкомысленному рассматриванию пестрых страниц. — Это приглашение на весьма крутую коктейльную вечеринку. Ты должен был почувствовать себя польщенным. Хозяйка — легендарная особа, икона стиля и к тому же просто невероятная красотка. — Даже не сомневаюсь. Особенно учитывая, что именно она является автором статей, в которых её так восторженно превозносят, — заметил Драко, направив на неё испепеляющий взгляд. — Паркинсон, в какие игры ты играешь? Панси возмущённо вздохнула, свернула журнал и бросила его на вершину стопки. — Это всего лишь вечеринка, Драко. И зная, что ты будешь в городе и у тебя будет свободное время, я сочла уместным отправить тебе приглашение. В конце концов, ты — один из моих самых близких и старых друзей, не так ли? Драко закатил глаза. Панси всегда умела утрировать. — В чем вообще проблема? Возможно, тебе даже будет приятно вновь повидаться со всеми, — слегка махнув рукой, предположила она. Драко открыл рот от удивления: — С кем, по-твоему, я бы хотел увидеться, Панси? То, что ты теперь радостно вертишься в кругу пуффендуйцев и гребаных гриффиндорцев, совершенно не означает, что я тоже горю желанием с ними общаться. Да и они тем более не жаждут находиться в моей компании. Панси вздернула подбородок и прищурила глаза. Драко мысленно обругал себя. Ему следовало быть более осторожным, поскольку Панси Паркинсон чуяла страх быстрее, чем дикая кошка в джунглях. — Драко, прекращай. Никто не станет проклинать тебя, уж точно не в моём доме. К тому же ты так долго находился за границей, что, скорей всего, тебя даже не узнают. Драко наградил ее уничтожающим взглядом, но Панси лишь фыркнула в ответ, поправляя халат. — Ты всегда был такой королевой драмы. И на что ты, собственно, рассчитывал? Что вернешься в Лондон, запрешься в своей уютной аптеке с зельями и пыльными старыми фолиантами, а потом уползешь обратно в Париж, даже не встретившись со мной ни разу? — Конечно, нет. Я планировал насильно влить в себя несколько бокалов мартини, выслушать твои жалобы на отвратительное фото Феликса Фенуэля на обложке «Ведьмополитена» и только после этого сбежать обратно в Париж. — Это был настоящий позор. Марджи из их редакторского отдела настолько далека от мира моды, что не смогла бы нащупать нерв, даже если бы ей позволили залезть рукой в человеческое тело. Но не уходи от темы, обсуждать это можно было бы максимум пятнадцать минут. И не строй из себя дурачка, Драко. Если ты полагал, что можешь приехать в Англию и не прийти на одну из моих вечеринок, то ты не настолько умен, как красив. В каком часу у тебя порт-ключ? — В два, — ответил Драко, пальцами надавив на веки. — Идеально! У тебя будет масса времени подготовиться и прийти без опоздания. Начало в восемь. Драко размышлял над возможностью просто отказаться. Конечно, он вовсе не собирался болтать о всякой ерунде с бывшими однокурсниками, с которыми не виделся почти десять лет, терпеть их косые взгляды и кислые мины, как только они обнаружат его в своей компании, и притворяться одним из них. Но спорить с Панси себе дороже. Она жестока и упряма. И выиграть у нее в словесной схватке можно только в том случае, если она сама это позволит. Так что Драко оставалось лишь покрепче сжать зубы и проглотить все свои претензии. — Ладно, — прошипел Драко. Брови Панси разгладились, а её губы изогнулись в улыбке, которую можно было бы ошибочно принять за нежную. — Как же я рада, что ты возвращаешься домой, милый. Мне действительно очень тебя не хватало. — Это ненадолго, Панси. Ты же знаешь. — Да, да, — отмахнулась она. — Как скажешь. Драко вздохнул: — Я лучше пойду собираться. Тогда увидимся в пятницу, полагаю. — Чао, дорогой! Панси помахала ему рукой, и Драко вытащил лицо из камина, а затем уселся на пятки и тяжело вздохнул. Он обвёл взглядом свою парижскую квартиру — место, которое теперь называл домом. Золотые лучи осеннего солнца проникали сквозь огромные, доходящие до потолка окна, откуда открывался восхитительный вид на улицы Монмартра и на величественный Сакре-Кёр, сверкающий вдалеке. Накинутые на мебель простыни танцевали от утреннего ветерка, напоминая озорных призраков. Чемоданы, разложенные на кровати, ждали своего часа, и хотя дверцы шкафа были открыты нараспашку, костюмы и мантии всё еще висели на вешалках. Драко уже несколько недель находился в стадии отрицания, несмотря на то, что давным-давно забронировал себе порт-ключ. Он вновь и вновь убеждал себя, что обязан прыгать до потолка от радости за предоставленный шанс, который он выгрыз своим упорством и трудом. Но одна лишь мысль о возвращении в Англию заставляла его живот неприятно сжиматься, а горло перекрывать доступ к кислороду. Он тяжело сглотнул и попытался затолкать своё нарастающее беспокойство подальше. Ведь его пребывание в Лондоне не должно затянуться надолго. Решение расширить свой бизнес на территорию Англии было дерзким, но таким необходимым. Лучшие целители Европы отдавали предпочтение его уникальным рецептам зелий перед всеми остальными. Его восхваляли за усовершенствованное Бодроперцовое зелье, гонялись за его обезболивающими с минимальными побочными эффектами, а его Костерост стал золотым стандартом лечения в больницах. Желание развивать свой бизнес возникло не из жажды обогащения, хотя дополнительные галлеоны в кармане Драко никогда не мешали. Это была возможность продолжить свои исследования, сделать так, чтобы его брендом пользовались в каждом доме, чтобы в Англии имя Драко Малфоя ассоциировалось не только с Пожирателями Смерти. Стоило Панси узнать о намерениях Драко распространить сеть своих аптек в Лондоне, как она моментально свела его с Асторией Гринграсс. Эта девушка, буквально заставившая весь рынок недвижимости плясать под свою дудку, преобразила Лютный переулок, сделав из него чертов Сохо для волшебников. Она активно искала новые магазины для пустующих витрин и поэтому без лишних слов приняла предложение Драко. Все, что Драко должен был сделать, — это провести в Лондоне достаточно времени, чтобы подготовить свою аптеку и нанять компетентный персонал, который в дальнейшем будет ею управлять. Спустя всего лишь пару недель он вновь окажется в Париже, где будет пить розе и угощаться мини-десертами с руки какого-нибудь элегантного француза. Он был уверен, что сможет уделять работе много часов, потому что за исключением нескольких запланированных выходов в свет ради Панси в Англии ему особо нечем было заниматься. Вздохнув еще раз, Драко достал из шкафа костюм, но быстро передумал и засунул его обратно. Вместо этого он взял пальто, ключи и отправился в кондитерскую по соседству за кофе и чем-нибудь сладеньким. Заняв столик на террасе, он наблюдал за прохожими, которые заматывались в шарфы и плотнее кутались в шерстяные пальто, стараясь укрыться от ветра. Драко выкурил три сигареты подряд, а потом перешел с эспрессо на вино, когда утро сменилось полуднем. У него не было привычки откладывать дела на потом, но убегать от проблем он умел превосходно.

***

В пятницу рано утром Драко прибыл в портальное управление «Площадь Каше». Ожидание затянулось на долгие сорок минут, которые он провел, рассматривая свои часы (магловские, Gucci, подарок), периодически нервно поправляя воротник пиджака. Благо он сумел предвидеть свое стрессовое состояние и заранее приобрел индивидуальный порт-ключ, с чем мог себя сейчас поздравить. В последние моменты перед активацией порт-ключа Драко чуть не решил выбросить эту штуковину в Сену и вернуться домой. Но прежде чем он успел окончательно определиться, его начало затягивать, а затем с громким свистом швырнуло сквозь пространство. Как только его ноги коснулись булыжной мостовой, он пошатнулся, а потом глубоко вздохнул, пытаясь побороть тошноту. Давно забытые, но невероятно родные ароматы и звуки Лондона мгновенно захлестнули его. Воздух был прохладным и сырым, в нём стойко улавливался запах выхлопных газов. Вдалеке завывали сирены, а гудки автомобилей периодически заглушались мокрым шорохом колёс, проезжающих через грязные дождевые лужи. Драко вернулся домой. Но едва ли он чувствовал себя здесь как дома. Квартира, которую он снял, принадлежала Астории и находилась в магловской части Лондона всего в паре шагов от входа в Косой Переулок. Она извинилась за то, что не смогла найти для него жильё в магической части города. Однако он нисколько не расстроился и заверил её, что его все устраивает. По правде говоря, ему было комфортнее жить среди маглов. Хотя он редко общался с ними, но без труда ориентировался в их мире. Теперь он с легкостью отсчитывал монеты за капучино и газету, телевизор больше не казался ему восьмым чудом света, а слова «компьютер», «метро» или «кредитная карта» уже не вызывали растерянного недоумения. Более того, он был совершенно не против провести четкие границы между своей прошлой и настоящей жизнью. Его пребывание в Косом Переулке должно было ограничиваться исключительно рабочими визитами, а после он собирался убегать в свою квартиру, расположенную в безопасной магловской среде, где имя Драко Малфой никому ни о чем не говорило. Еще одно неоспоримое преимущество этой квартиры заключалось в том, что она была чертовски крутой. Драко поставил себе мысленную зарубку отправить Астории цветы в знак благодарности. И не простые цветы, а самый роскошный букет, который только можно было бы найти. Его временное жилье было небольшим, но благодаря высоким потолкам, панорамным окнам и открытой планировке казалось весьма просторным. Благородный пепельный оттенок стен гармонировал с массивной удобной мебелью, обтянутой тёмной кожей и ярким шёлком. Это была роскошная квартира, но сердце Драко уже рвалось домой, в Париж, где его ждала мебель цвета слоновой кости и балкон, изысканно украшенный кадками с розами. Он тосковал по своему любимому кафе на первом этаже, в котором постоянно заказывал капучино, без остановки курил, удовлетворял свою непреодолимую тягу к сладкому, наслаждаясь изысканными десертами, а после облизывал липкие пальцы, наблюдая за бурлящей жизнью вокруг. Он тосковал по клубящимся струйкам табачного дыма и французскому языку, который звучал, как мелодия, даже когда на нем громко ругались. Драко опустил чемоданы в прихожей и глубоко вздохнул. Несколько месяцев — ведь не вечность. Если он сумел пережить Хогвартс, Тёмного Лорда, болезненный разрыв отношений, горечь разлуки и одиночество, то пожить в Лондоне до Рождества ему точно под силу.

***

Вечером того же дня Драко вышел на оживлённую лондонскую улицу. Приподняв воротник, чтобы защититься от колючего октябрьского ветра, он извлёк из кармана пиджака серебряный портсигар. Зажав фильтр между губами, он поджег кончик сигареты гравированной зажигалкой и сделал глубокую затяжку. Дым проник в легкие, вызвав слабое жжение, а никотин обволок беспокойный разум мягким теплом. Драко решительно направился к точке аппарации, и с каждым шагом из его ноздрей вырывался тонкий дымок. Он был так зол на Панси. Ведь она, безусловно, не настолько тупа, чтобы не понимать: заставляя идти на вечеринку выпускников Хогвартса, она обрекает его на настоящие пытки. Но даже Драко осознавал, что Панси на самом деле не пыталась быть жестокой. Дьявол, она, скорее всего, видела себя миротворцем, который налаживает дружеские связи, залечивает старые раны и делает прочую чепуху в стиле Пуффендуя. Драко тем не менее был убежден, что Панси Паркинсон далека от понимания истинного значения слова «доброта» и, похоже, даже не представляла, во что ввязывалась. Ее представления о том, что происходило в жизни Драко до его переезда на континент, были, мягко говоря, оторваны от реальности. Драко должен был отдать Панси должное. Нельзя сказать, что ей было очень легко подружиться со всеми их бывшими однокурсниками. И хотя она никогда и никому не призналась бы в этом, Драко был убежден, что ей пришлось сделать немало уничижительных поклонов и принести не меньшее количество извинений, чтобы построить столь дружеские отношения с теми, кого они когда-то считали своими врагами. Для него также не было секретом, что немало вечеров Панси, Блейз и Грег провели в ожидании гостей с изысканными блюдами и обилием вина, но камин оставался неактивным, а приглашениями пренебрегали. Однако Панси Паркинсон умела быть настойчивой. Она рассылала приглашения на коктейльные вечеринки и барбекю в саду. На дни рождения дарила подарочные корзины, на новоселье — шикарные букеты, а будущим родителям — игрушки ручной работы. Драко поражался тому, что Панси все еще не опустошила свое хранилище в Гринготтсе, учитывая ее невероятную щедрость. Тогда она объясняла ему, что это своего рода инвестиции. Её должность ассистента редактора в «Ведьмином досуге» требовала, чтобы она была в хороших отношениях с ведущими яркими представителями волшебного Лондона. Многие из них оказались их бывшими однокурсниками, которые встали на правильную сторону в войне. Но Драко не сомневался, что это всего лишь отговорка. Панси чувствовала себя одинокой и жаждала признания. Она днями напролет работала над статьями с фотографиями Золотого трио и их прихвостней. Читатели «Ведьминого досуга» стремились узнать, каким средством для волос пользовалась Грейнджер или куда безупречный Поттер водил мелкую Уизли на свидания. Они хотели полюбоваться их фотографиями с отдыха и узнать, как и где герои отпраздновали Рождество. Для всеми забытой светской львицы, какой была Панси Паркинсон, это было как соль на рану. Если Драко ничего не путал, то именно Полумна Лавгуд решилась прервать это тотальное игнорирование. Луна писала статьи для «Придиры» и, возможно, из-за чувства профессиональной солидарности решила принять приглашение на летнюю вечеринку Панси. Она была единственной из гостей, кто пришёл. Когда Панси рассказывала ему об этом, Драко не мог не восхититься смелостью этой странной девушки. Между Панси и Лавгуд завязались довольно необычные дружеские отношения, что поспособствовало тому, что лед между отрядом Поттера и слизеринцами наконец тронулся. Дружба Панси с их бывшими однокурсниками формировалась долго и требовала значительных усилий. И хотя мрачное прошлое периодически напоминало о себе, со временем эти воспоминания блекли. По крайней мере, так считала она. Естественно, Драко не принимал во всем этом участия из-за метки. Пока другие могли затеряться в тени или попробовать построить новое будущее, его приверженность была отчетливо вытатуирована у него на коже. И это было достаточным основанием для Драко, чтобы не подвергать себя опасности и не появляться в комнате, полной людей, которые точно знали, что означают чернила на его предплечье. Возможно, это была не единственная причина, но очень веская. Когда Драко достиг точки аппарации, он понял, что морально не готов к предстоящему вечеру. Это чувство лишь усилилось, когда он оказался перед роскошным домом Панси в Кенсингтоне. На мгновение он замешкался, серьезно рассматривая идею развернуться и сбежать домой. Там он мог бы провести время у камина с бокалом вина и журналом о зельях. Рано или поздно Панси обязательно простила бы его. Он отправил бы ей совой бутылку французского бургундского вина, которую сейчас держал под мышкой, чтобы ускорить процесс примирения. Однако стоило Драко отступить от двери, как та сразу распахнулась. Появившаяся на пороге Панси производила неизгладимое впечатление. Её темные волосы были коротко подстрижены и едва достигали плеч, а блестящая челка касалась краёв острых бровей, одна из которых вопросительно выгнулась в сторону Драко. Её черное платье было до неприличия обтягивающим, а острые шпильки добавляли ей необходимого роста. Кроваво-красные губы растянулись в ироничной ухмылке. — Ну и ну, вы только гляньте, кого нам книззл на хвосте принес. Собираешься войти или так и будешь там столбычить? Драко фыркнул. — Милая, я просто наслаждался видом твоего завораживающего сада, — нагло солгал он, указывая на несколько почти засохших кустов вдоль тропинки, ведущей к дому Панси. — О, ради Мерлина, да заходи уже. Драко не смог удержаться от улыбки, когда, преодолев несколько ступенек, оказался напротив своей старой подруги. На мгновение она обхватила его лицо руками с идеальным маникюром, а затем крепко обняла. Драко пытался держаться в рамках приличий, но в конце концов не устоял и сильнее прижал её к себе, подольше задерживая Панси в своих объятиях. Когда Драко наконец вошёл в дом, в лицо ему сразу ударил теплый воздух. Звон хрустальных бокалов и внезапные всплески радостного смеха сливались с тихими разговорами гостей. На фоне бесед звучала ненавязчивая, спокойная музыка. Драко снял пальто и передал Панси, которая аккуратно повесила его в прихожей. Он разгладил невидимые складки на своём сапфирово-синем пиджаке и спрятал руки в карманы брюк, чтобы скрыть внезапно появившийся тремор. Панси с любопытством потянула за лацкан его пиджака: — Очень элегантно, Драко. Это Сен-Лоран? — Угадала, — подтвердил Драко, и она одобрительно хмыкнула. Его гардероб теперь в основном состоял из магловских вещей. Было гораздо удобнее двигаться и работать без широких рукавов и подолов мантий, не говоря уже о том, что в его роде деятельности мантии были пожароопасными. Одному Салазару известно, как Северусу удавалось не поджечь себя или не окунуть свои рукава во что-то ядовитое, учитывая его страсть к драматичным движениям. Магловская одежда гораздо лучше подходила для профессии Драко, и он весьма выигрышно выглядел в этой одежде, сшитой на заказ. Панси, судя по её восхищённому взгляду, придерживалась того же мнения. — Могу предложить тебе выпить? — спросила она. — Мерлин, конечно, — вздохнул Драко. Панси схватила Драко за запястье и потащила его из прихожей прямо в шумную гостиную. Комната, выполненная в нежных тонах бежевого и королевского синего, выглядела изысканно, но в то же время радушно. Некоторые гости теснились на мягкой мебели плечом к плечу, другие сидели на подлокотниках кресел или подпирали дверные проемы. С потолка свисала хрустальная люстра, сверкая над их головами. Здесь было слишком многолюдно для того, чтобы Драко мог почувствовать себя комфортно, но он выпрямил спину и гордо выпятил подбородок, пересекая комнату. В такой толпе народу нельзя было выглядеть неуверенным. В одной из стен гостиной был вмонтирован зеркальный бар с мраморной столешницей. Рядом с ним, опираясь на стойку, стоял Блейз Забини, держа в руке бокал мартини, который казался весьма хрупким между его длинных темных пальцев. Блейз живописно размахивал свободной рукой, рассказывая какую-то занимательную историю Грегори Гойлу и красивой блондинке в блестящем небесно-голубом платье. Цвет ее глаз прекрасно гармонировал с нарядом. Драко с опозданием узнал в ней Луну Лавгуд. Как только Блейз заметил Драко, его глаза загорелись. — Драко! Дружище, сколько лет, сколько зим! — воскликнул Блейз, хлопая Драко по плечу и улыбаясь от уха до уха. — Блейз, рад тебя видеть. Грег. — Драко кивнул старому другу, и Грег ответил ему слабой, но дружелюбной улыбкой. Драко время от времени переписывался с каждым из них, но едва мог вспомнить, когда они в последний раз встречались. — Привет, Драко. Панси так рада, что ты согласился прийти. Она ужасно по тебе скучала. Голос Луны звучал нежно, мелодично и до неловкого искренне. Драко очень постарался, чтобы его улыбка выглядела теплой, пока Панси в свою очередь пыталась сделать вид, что Лавгуд говорила не о ней. — Мисс Лавгуд, какая приятная встреча. Ты сегодня потрясающе выглядишь, — очень вежливо поприветствовал ее Драко. В ответ на комплимент Лавгуд улыбнулась и взяла Драко за руку, держась за нее так долго, что это уже выходило за рамки приличия. Только после того, как Драко, не выдержав, отвел взгляд, она похлопала его по руке и наконец отпустила. — Хочешь коктейль? — предложил Блейз, указывая на барную стойку с огромным количеством бутылок. — Да, пожалуй. Мартини? С джином? — Как скажешь, — Блейз эффектно потряс шейкером, подмигнув Драко. Разговор вновь возобновился, и Драко украдкой обвел гостиную взглядом. Лица всех присутствующих были одновременно знакомыми и чужими. Прошло много лет, поэтому ему не стоило удивляться тому, что у его старых знакомых появились морщины. Несколько человек бросили на него взгляд, и он напрягся, ожидая, что они начнут шептаться, тыкая в него пальцами. Однако вместо этого его одарили натянутыми улыбками и вежливыми кивками. Блейз продолжал трещать о своих бизнес успехах, которые основывались на открытии модных ресторанов в Хогсмиде и волшебном районе Кента, и при этом активно жестикулируя одной рукой, в то время как другая взбивала коктейль. Драко, не желая выдать своего волнения, засунул руки в карманы, отчаянно надеясь, что Блейз, черт возьми, поторопится и закончит смешивать его напиток. В последнее время Драко старался не увлекаться выпивкой. Он имел несчастье стать свидетелем того, как алкоголь загубил его отца, превратив в тень самого себя. Да и сам он не раз попадал в ловушку зависимости. Но сейчас Драко был готов уступить собственным правилам и испробовать все, что хотя бы немного могло убрать эту нервозность. Однако почему-то он точно знал, что Панси была бы категорически против того, чтобы он закурил у нее в гостиной. Наконец Блейз передал ему бокал. Драко уже собирался выйти на задний дворик, чтобы немного потравить легкие никотином, как вдруг его внимание привлекла небольшая компания в центре комнаты. От нее отделилась молодая ведьма в облегающем фиолетовом платье и направилась к террасе. На секунду встретившись глазами с Драко, она замедлила шаг и почти незаметно выпрямила спину, убрав темную прядку волос за ухо, а затем опустила подбородок и продолжила свой путь. Нечто холодное и скользкое скрутилось у Драко в животе. Он не видел Гермиону Грейнджер почти десять лет и, несмотря на то, что она тоже повзрослела, как и все остальные, сразу же узнал ее. Блейз все не замолкал. Драко пытался выделить для себя важные моменты из его истории об импорте новозеландского вина, но, словно по команде, сквозь общий гомон прорезался громкий смех. Драко повернул голову в сторону этого звука и увидел, как высокий мужчина с копной рыжих волос и небольшим количеством веснушек пропихивается сквозь толпу и следует за Грейнджер к террасе. Держа в руке бутылку пива, он грубо похлопал по плечу кого-то очень похожего на Симуса Финнигана, параллельно отпустив какую-то шутку, вызвавшую приступ хохота у окружающих. Драко с трудом, но сглотнул подкатившую к горлу желчь, чтобы не выблевать ее прямо себе на ботинки. Если свита Поттера в лице Грейнджер и Уизли была здесь, это означало только одно — сам Поттер тоже был где-то неподалеку. Драко сделал внушительный глоток из своего бокала, позволив алкоголю сначала обжечь горло, прежде чем оказаться в желудке. Он хотел накричать на Панси. Он хотел сбежать обратно в свою уютную квартиру и прятаться там до тех пор, пока нельзя будет вернуться домой, потому что он был не готов к столкновению с Гарри Поттером. Ни сегодня, ни завтра и вообще никогда в необозримом будущем. Когда Поттер не появился сразу за Грейнджер и Уизли, как того ожидал Драко, тот попытался снова сосредоточиться на истории Блейза. Драко улыбался, когда все смеялись, и к месту вставлял «Да ты что!» или «Невероятно», и никто ничего не заподозрил. Но Драко продолжал украдкой сканировать помещение в поисках неуклюжей фигуры или торчащей в разные стороны копны волос. Драко не стал возражать против того, чтобы Блейз налил ему еще выпить, когда его бокал опустел. По мере того как вечер начал набирать обороты, Драко пообщался еще с несколькими старыми знакомыми. Все они были удивительно вежливы с ним, и хотя для Драко это звучало слегка фальшиво, он оценил их старания и как мог отвечал им взаимностью. Он не планировал оставаться в Англии, поэтому не нуждался в их дружбе, но ему была важна их благосклонность. К своему великому удивлению, Драко выяснил, что многих интересуют его проекты, а некоторые даже слышали о его достижениях. Его бывшая однокурсница Элис Толипан, которую Драко едва помнил, рассказала, что его «Bug-B-Gone» пришел на помощь ей и персоналу Святого Мунго в разгар сезона гриппа. Позже Лаванда Браун поблагодарила его за усовершенствование аконитового зелья и заявила, что запатентованные им препараты для оборотней изменили ее жизнь. Драко старался показать свою признательность и очень надеялся, что это звучало искренне. Весь вечер Драко провёл, ошиваясь возле барной стойки. Это не только помогало ему оставаться в состоянии относительного спокойствия, но и обеспечивало быстрое отступление к выходу в случае чрезвычайной ситуации — скажем, нежелательного появления Гарри Поттера. Однако через некоторое время Драко ощутил такую невыносимую потребность закурить, которую больше не мог игнорировать. Ему пришлось извиниться перед Парвати Патил за то, что он вынужден был свернуть их увлекательную беседу о текущей ситуации на рынке недвижимости в Хогсмиде. Драко рассеянно нащупывал в карманах портсигар, одновременно балансируя с бокалом, чтобы мартини не выплеснулось через край и не испачкало рукав его пиджака. Наконец ему удалось выудить портсигар из кармана брюк, и он, открыв крышку, вытащил одну из ровного ряда сигарет зубами, после чего поднял голову и увидел, как прямо перед ним, споткнувшись, пораженно замер Гарри Поттер. Сердце Драко ухнуло вниз, прямиком в его туфли от Феррагамо. Поттер стоял, засунув одну руку в карман джинсов, а другой сжимал стакан с чем-то дымящимся, вероятно, огневиски. Он нахмурился, темные брови надвинулись на яркие глаза, плечи сжались, как будто он старался казаться менее внушительным, но ему это абсолютно не удавалось. Его волосы, как и прежде, являли собой настоящую катастрофу, да к тому же стали неприлично длинными. Они падали ему на лоб, скрывая печально известный шрам, и слегка задевали верх прямоугольных очков. Теперь он был почти того же роста, что и Драко, все еще стройный, но гораздо более широкоплечий и мускулистый, нежели тот тощий, жилистый юнец из прошлого. Изумрудно-зеленый свитер, рукава которого были закатаны до локтей, натянулся на его рельефных предплечьях и плечах. Крепкую квадратную челюсть обрамляла тень щетины, которую, судя по всему, он запамятовал сбрить утром. Поттер был в чертовски отличной форме, и Драко едва удержался от того, чтобы не застонать от досады. — Малфой, — низким, рычащим голосом произнес Поттер. Драко прочистил горло, выпрямился и вытянул лениво торчащую изо рта сигарету, зажав ее между двумя пальцами. — Добрый вечер, Поттер, — ответил он, и его голос, к счастью, не дрогнул. — Хорошо выглядишь. Поттер опустил взгляд и одернул свитер, еще сильнее нахмурившись. — Эм… спасибо. — Как поживаешь? — поинтересовался Драко, используя весь свой запас вежливости, и сделал глоток из бокала. — Отлично. То есть хорошо. Да… у меня все просто замечательно. — Поттер начал переминаться с ноги на ногу и провел рукой по волосам, заставив их встать дыбом. Его взгляд бегал по комнате, избегая контакта с глазами Драко. — Как всегда красноречив, — с иронией протянул Драко. Повисшая между ними тишина неожиданно затянулась. Драко из последних сил сдерживал практически непреодолимое желание удрать, поскольку осознавал, что повернуться спиной к Гарри Поттеру — это как спровоцировать хищника: никогда не знаешь, останешься ли ты невредимым или окажешься на земле с зубами в шее. — Теперь твоя очередь спросить меня, как я. Так обычно ведут вежливую беседу, — вздохнул Драко. Поттер перевел на него взгляд, моментально встретившись глазами с Драко. — Решил быть вежливым? — По крайней мере пытаюсь, — буркнул Драко. Он всерьез начал рассматривать вариант того, чтобы проскользнуть мимо Поттера во внутренний дворик либо же уронить свой бокал в качестве отвлекающего маневра и броситься к главному входу. Но прежде чем он смог выбрать, что бы сработало лучше, Поттер снова заговорил. — Слышал, ты открываешь аптеку. Рот Драко скривился в жесткой ухмылке, отработанной до автоматизма, которая, как ему казалось, смотрелась на его лице естественней, чем улыбка. — Следишь за мной, Поттер? — Не особо, — ответил Поттер, пожав плечами, однако его взгляд остался пронзительным. — Просто до меня дошли слухи. — Боишься, что я что-то замышляю? — съехидничал Драко, хотя, вероятно, это было не самой удачной идеей. Но в Поттере было что-то такое, что просто провоцировало Драко дергать спящего тигра за усы — старый, почти забытый инстинкт, пробуждающийся всякий раз, когда они оказывались на расстоянии вытянутой руки. — Я могу найти более интересное занятие, чем размышлять о тебе и твоих интригах. — Поттер настолько сильно сжал свой стакан, что его костяшки побелели. — Да, представляю. Тебе, главному аврору, совершенно не до отдыха с этими бесконечными отчетами. А ведь еще необходимо регулярно целовать чьи-то министерские задницы. Уголки губ Поттера поднялись. — Скорее, им приходится целовать мою, — уточнил он. — Очевидно, — фыркнул Драко. — Готов поспорить, ты от этого в восторге, не так ли, Поттер? — Зависит от того, кто целует и насколько хорошо, — ответил Поттер с лукавой улыбкой. — М-м, все та же наглость и вульгарность, — насмешливо заметил Драко. — Приятно знать, что некоторые вещи не меняются. — Хочешь верь, хочешь нет, Малфой, но многое изменилось. Но тебе-то откуда об этом знать, верно? Как там Франция, кстати? — Великолепно. Во всем превосходит Англию. Кухня лучше, вина — вкуснее, мужчины более страстные, и, хвала Мерлину, ни одного заносчивого гриффиндорца вокруг. Как ты мог бы догадаться, мне уже этого не хватает. — Хм. Очень тебе сочувствую. И как долго ты уже страдаешь? Драко демонстративно взглянул на часы: — Около шести часов. Поттер фыркнул: — Стоит отдать должное твоей стойкости. Драко цокнул языком: — Ничего себе, Поттер, ты научился использовать умные слова. — Стойкость? Да нет, не сказал бы. Знаю это слово только потому, что оно является одним из принципов моей работы: бдительность, стойкость, справедливость. Они выгравированы на моем значке. — Как очаровательно. — Да, могу быть таким, — отозвался Гарри, с намеком приподняв одну бровь. — Не терпится увидеть, — пробормотал Драко, при этом почувствовав, как его желудок неприятно скрутило. Поттер на секунду задумался, изучая его взглядом, от которого захотелось поежиться. Драко всегда бесило, когда он смотрел на него подобным образом. — Значит, ты вернулся? — Временно. Я приехал в Англию исключительно по рабочим вопросам. Лондон — один из крупнейших рынков Европы, и это очевидный выбор для расширения моего бизнеса, — высокомерно заявил Драко, размахивая рукой, в которой все еще была зажата незажженная сигарета. — Почему ты не сказал мне? Драко слегка отпрянул, и его брови изумленно взлетели вверх. — С какой стати я должен был тебе об этом говорить? Мы не виделись годами, Поттер. Чего ты ожидал? Считал, что мы друзья? Что ты знаешь меня? — Когда-то думал, что знаю, — ровным тоном произнес он. — И как это для тебя закончилось? — насмешливо бросил Драко. Поттер слегка опустил голову, а его губы исказила усмешка, полная сожаления. — Примерно так, как я и рассчитывал. Драко, казалось, должен был быть готов к тому, что испытает мучительную боль, пронзившую его изнутри, но она всё равно оказалась неожиданной. Он лишь надеялся, что ни один мускул на его лице не дрогнул, в отличие от сердца, заходившегося в горьких судорогах. Поттер вздохнул, покачивая головой: — Наслаждайся вечеринкой, Малфой. Ещё увидимся. Поттер нервно провёл рукой по волосам, развернулся и направился к бару, постепенно растворяясь в толпе, хотя его стакан всё ещё был полон. — Это, блядь, вряд ли, — прошептал Драко, провожая взглядом уходящую спину Поттера. Осушив свой бокал мартини до дна, он поставил его на парящий в углу серебряный поднос. Ему нужно было срочно покинуть это место. Драко повернулся на каблуках и поспешил к гардеробу. Внезапно комната показалась тесной, душной и слишком наполненной людьми. Он ощущал, как паника — холодная и ползучая — начинает расцветать в его груди, обвивая и сдавливая шею. Совсем скоро он начнёт задыхаться. Эти симптомы были ему прекрасно знакомы. Он сорвал с вешалки пальто и уже начал натягивать его на себя, как вдруг его остановила Панси. — Спешишь куда-то? Даже не попрощаешься? — Должно быть, она заметила, насколько напряжённым было его лицо, потому что её взгляд вдруг стал настороженно-обеспокоенным. Оглядевшись, она тихо спросила: — Что случилось? Ты в порядке? — Всё нормально, — сглотнул Драко и, прочистив горло, добавил: — Я в порядке. Просто… устал. Путешествие с помощью порт-ключа из другой страны, сама понимаешь. Панси выглядела не очень убежденной, и Драко понимал, что использовал довольно слабую отговорку. К тому же трясущиеся пальцы, сжимающие сигарету, тоже не помогали. Тем не менее Панси кивнула, и между её бровей выступила глубокая тревожная морщина. — Отличная вечеринка, Панс. Спасибо, что пригласила. Увидимся позже, ладно? — Конечно, — ответила она, кивнув. — Напиши мне завтра, ладно? Драко подарил ей одну из своих лучших фальшивых улыбок. Она открыла дверь и похлопала его по плечу, когда он прошёл мимо неё, чтобы выйти из дома прямо в темноту. Как только дверь за его спиной захлопнулась, Драко глубоко вдохнул прохладный ночной воздух, нащупывая в кармане пальто зажигалку. Кончик сигареты вспыхнул, и он сделал нервную затяжку, в душе молясь о том, чтобы никто не заметил его небольшого припадка, особенно Поттер. Драко прошел несколько кварталов, прежде чем свернул в переулок и аппарировал в свою квартиру. Оказавшись в безопасном пространстве, он бросил пальто на одно из кресел и рухнул на диван, уютно устраиваясь между подушками. А затем принялся расстегивать пуговицы рубашки. Драко раздумывал над тем, чем заняться. Было несколько вариантов: либо просмотреть график поставок для аптеки, либо налить себе что-нибудь выпить и распаковать вещи. Если бы его портниха узнала, что он все еще не вытащил свои костюмы из чемоданов, она бы живьем содрала с него кожу, ярко выразив свое недовольство. Вздохнув, он тоскливо взглянул на кучу багажа и остался сидеть на месте. В его голове все еще роилось огромное количество всевозможных мыслей, а в груди продолжало невыносимо колоть. Может быть, ему и удалось пережить первое столкновение с прошлым, но теперь он точно понимал, что остаться невредимым после такого невозможно. Те воспоминания, которые он в страхе спрятал глубоко в подсознание, удерживая их, как дамба воду, начали медленно просачиваться, преодолевая защитные стены его воли. И вот, будто его старые друзья, к нему вернулись эти проклятые чувства, потянув за собой всепоглощающий ужас. В конце концов сдавшись, Драко отправился спать. Стоило ему скользнуть под одеяло, как он почувствовал себя полностью обессиленным. Но непрошенные воспоминания не давали покоя, продолжая тянуть его в свою пучину, и он не в первый раз запоздало пожалел о том, что не может найти утешение в объятьях самой сильной дозы зелья «Сна без сновидений».