Девятая жизнь

      Чу Ваньнин полностью провалился как кот: боялся высоты и не переносил настоящее молоко — пить приходилось соевое.              И да, вчера он потерял восьмую жизнь и ни одной не осталось в запасе. Только эта, а потом — смерть. Чу Ваньнин тратил кошачьи жизни не задумываясь и всегда считал, что смерти не стоит бояться. Но именно сейчас он никак не мог умереть.              Последние выпивохи разошлись по домам, бар опустел, а Чу Ваньнин налил себе еще один бокал и пригубил жгучую мятную настойку. Бросив взгляд на часы, он собрался вставать, когда на соседний барный стул, не спросив разрешения, плюхнулся незнакомец.              Мужчина присвистнул и бросил на Чу Ваньнина насмешливый взгляд из-под капюшона.              — Кто это у нас такой красивый и одинокий? — спросил он.              Чу Ваньнин оглянулся, но бар пустовал.              Незнакомец выжидательно смотрел на него и улыбался, показывая самые кончики острых белых клыков. Чу Ваньнин пересел подальше и сделал еще глоток, глядя прямо перед собой.              — Ты ведь легендарный бессмертный Бэйдоу, правда? — спросил этот настырный посетитель, наклонившись к Чу Ваньнину.              — Разве бывают в этом мире бессмертные? — ушел он от ответа.              — Хороший вопрос, — сказал мужчина, а потом перегнулся через стойку и схватил бутылку виски.              Он плеснул себе в стакан на два пальца и сказал:              — Однажды был кот, который смеялся над смертью. Знаешь, что с ним стало?              — Он умер, — спокойно сказал Чу Ваньнин.              — О-о-о, — мужчина сделал глоток, — ты мне нравишься.              — А ты мне нет.              — Я давно за тобой слежу, — сказал мужчина, проигнорировав его грубость, и протянул руку. — Мо Жань.              Вместо ответа Чу Ваньнин залпом допил настойку и поднялся со своего места. Он сделал шаг к дверям, когда этот странный тип обронил:              — Наньгун Лю точит на тебя зуб, знаешь?               Чу Ваньнин сразу же обернулся и спросил:              — Это он тебя послал?              Он знал, что рано или поздно Наньгун Лю наймет охотника за головами, чтобы расправиться с ним, но такие вещи всегда случаются не вовремя.              — Передай, я не буду на него работать.              На лице Мо Жаня отразилась детская обида, словно это предложение оскорбило его до глубины души.              — Ты меня не за того принял, — сказал Мо Жань и встал.              Он больше не улыбался.              Чу Ваньнин подавил глубинный рефлекс выгнуть спину и зашипеть, вместо этого сжал покрепче свою плеть и осторожно шагнул назад, не сводя взгляда с противника.              Мо Жань выглядел безоружным, но был высоким и крепким — такой и голыми руками может скрутить. Чу Ваньнин решил, что обездвижит его и удерет — некогда ему тратить время на прихвостней Наньгун Лю, когда перед ним стоит задача первостепенной важности.              Чу Ваньнин замахнулся, чтобы обвить Мо Жаня плетью, но в тот же миг из ниоткуда в руках противника появился изогнутый меч, заточенный не с внешней, как обычные мечи, а с внутренней стороны. Лезвие перехватило летящую плеть и в ту же секунду в руках Чу Ваньнина остался жалкий обрезок. Он потянулся за кинжалом, спрятанным в сапоге, но Мо Жань не дал ему шанса — мгновенно оказался перед ним и пнул в грудь так, что Чу Ваньнин перелетел через столик и с грохотом приземлился на составленные башенкой стулья.              Он никак не мог сделать вдох и хватался за ворот, пока Мо Жань подходил ближе. Чу Ваньнин впервые испугался по-настоящему. Он остался без оружия, а Мо Жань двигался быстрее, чем он в силах был заметить. Чу Ваньнин не сводил взгляда с противника, дрожащие пальцы нащупали кинжал.              — Так ты выглядишь гораздо лучше, — сказал его противник, делая шаг за шагом.              Меч скользил по каменному полу и высекал искры, пока Мо Жань медленно приближался.              — Как думаешь, получится заплакать для меня?              Он схватил Чу Ваньнина за горло и поднял в воздух. Потом дёрнул его за собой и протащил по всей барной стойке, сбивая на пол бокалы.              — Коты — самые бесстыдные существа на всем белом свете, — сказал Мо Жань с яростью. — Девять жизней… Какая наглость!              Он склонился к лицу Чу Ваньнина, так и не ослабив хватку на шее, и обдал его резким запахом алкоголя.              — Готов умереть прямо сейчас? — спросил Мо Жань, его глаза опасно засветились.              Нет, в прямом смысле, загорелись алым! Чу Ваньнин попытался выскользнуть из чужой хватки, как умели все коты, но Мо Жань только сильнее стиснул пальцы.              — Не дотягиваешь ты до легенды, котик, — прошептал он и лизнул Чу Ваньнина в губы.              Тогда-то Чу Ваньнин из последних сил воткнул кинжал в бедро противника и рванул к выходу.       

* * *

             Да, Бессмертный Бэйдоу, так его называли.              Чу Ваньнин это прозвище не любил. Бессмертия не существовало, но из-за его кошачьей природы — склонной к внезапным трагическим смертям — судьба распорядилась дать ему не одну, а целых девять попыток.              Чу Ваньнин первым в этом поколении унаследовал силу далекого предка, но не хотел слишком долго думать о том, как от легендарного Кота в Сапогах его род дошел до чистокровных на вид людей. Так вот, Чу Ваньнин и правда видел потустороннее, правда воскресал сразу после смерти и всегда приземлялся на четыре конечности. А еще ненавидел воду и от того испытывал отвращение к грязи и дождю.              И сегодня, в полнолуние, он обязан был навсегда запечатать разлом, из которого в мир проникали монстры, ведь только Чу Ваньнин и мог почувствовать, в каком месте ткань мироздания истончилась.              До нужного часа оставалось не так много времени, а ему пришлось еще и петлять, сбивая Мо Жаня со следа, но он добрался до пещеры, постоянно оглядываясь. Хвоста не было, и он осторожно вошел внутрь.              От бега сердце билось быстро-быстро, и шум дыхания разносился по пещере. Будущая прореха уже звала к себе, манила запахом крови и вытекающей темной силы. Чу Ваньнин успокоил разум и сделал шаг. Потом еще один. И еще.              Но не дошел он до разрыва, как по пещере разнесся уже знакомый смех.              Чу Ваньнин заметался, оглядываясь, и прямо перед ним из воздуха соткалась знакомая фигура.              — Ты быстро бегаешь, — сказал Мо Жань, представ перед ним во плоти. — Но от меня никто не убегает.              — Да кто тебя послал? — спросил Чу Ваньнин, облизывая пересохшие губы.              — Мой глупый котик, я гуляю сам по себе. И прихожу ровно тогда, когда положено. А вот ты… Та девчонка, сегодня утром, ей ведь суждено было умереть. Её время пришло, а ты взял и отнял у меня добычу.              Добычу?              Чу Ваньнин вспомнил странный меч-косу и необыкновенную силу своего преследователя.              — Чужие души — не твоя собственность. Кто ты такой?              — Ваньнин, не расстраивай меня. Разве не догадался?              Мо Жань или, говоря прямо, Смерть, облизал губы и сверкнул клыками.              — Снова и снова ты смеёшься мне в лицо, — сказал он и его улыбка перетекла в оскал. — Мне надоело. Раз ты не даешь мне завершать свою работу вовремя, придется сделать кое-что заранее.       Мо Жань все это время мягко приближался, а Чу Ваньнин так же постепенно отступал, пока не прижался спиной к грубой каменной стене.              — Я пришел забрать твою последнюю жизнь, — прошептал Мо Жань. — Ты все равно не ценил предыдущие.              — Кто сказал, что я не ценил свои жизни? — с вызовом спросил Чу Ваньнин. Когда он понял, кто такой Мо Жань на самом деле, его беспричинный страх ослаб. — Я не растратил их попусту. Почти каждую свою жизнь я обменял на чужую.              Ну, может Чу Ваньнин немного лукавил… Но он никогда не разбрасывался жизнями! Просто иногда ему фатально не везло.              В первой жизни он был послушником при монастыре и знать не знал, что в его крови есть кошачье наследие. Он собирался поскорее вырасти и помогать людям. Но наставник его планы не одобрил, и Чу Ваньнину пришлось вырезать собственное сердце, чтобы освободиться от оков и покинуть монастырь.              Так закончилась его первая жизнь.              Вторая прошла чуть более удачно — он прибился к магическому клану, где ему и рассказали о его силах. Он собирался вместе с этими людьми делать мир лучше, но глава клана ради власти решил убить собственную жену, совершенно чудесную женщину, которая и подобрала Чу Ваньнина после первой смерти. Он не мог этого допустить и пожертвовал собой, защищая ее.              Эх.              Третья жизнь, пожалуй, была самой счастливой. Он нашел место, где люди занимались по-настоящему добрыми делами. На пике Сышэн он жил в гармонии, хоть его и побаивались за холодную внешность и крутой нрав. И когда в небе появился огромный разлом, Чу Ваньнин безо всякого сожаления опустошил себя и закрыл эту кровоточащую рану мира.              Тем приятнее было вернуться на пик Сышэн снова, увидеть, как неутешен был его друг Сюэ Чжэнъюн и как обрадовались жители пика, когда они поняли, что Чу Ваньнин кот и смерть для него не насовсем. Там он и прожил четвертую жизнь, которая оборвалась совершенно нелепым образом, за что Чу Ваньнину до сих пор стыдно. Он пытался научиться летать на мече, чтобы быстрее приходить другим на помощь, но не рассчитал свои силы — и недооценил страх высоты — а потому свалился прямо в полете, но даже падение на все лапы не спасло его от гибели.              Хорошо, что никто над ним не смеялся, и Чу Ваньнин быстро смыл свой позор. Сюэ Мэн, его ученик и сын лучшего друга, пострадал в схватке с монстром — тот утащил его душу в Загробный Мир, а Чу Ваньнин без промедления отправился за ним.              Для этого ему пришлось не только умереть, но и отложить воскрешение, чтобы найти своего глупого ученика среди печальных душ. Чу Ваньнин с дрожью вспоминал одну встречу там — он запомнил только глаза, в которых трепетали языки адского пламени и низкий шепот, обещавший скорую встречу.              В общем, с пятой жизнью Чу Ваньнин тоже распрощался.              Потом монстр, в которого он уже загнал меч, не чувствуя боли от ярости достал его когтистой лапой.              Следом, не прошло и пары лет, он умер и вовсе ни с того, ни с сего. Его пригласила на ужин дама в красном, он вежливо отказался. Позже, возродившись, он узнал, что милая женщина была темной тварью. И демоница эта вонзила ему в шею ядовитые клыки — видно очень расстроилась из-за отказа.              Чу Ваньнин вздрогнул: это была самая грязная и долгая смерть.              Восьмую жизнь он оставил вчера на перроне — девушка прыгнула под поезд, и он в ту же секунду оказался рядом, швырнув ее на платформу. Не то чтобы это было хорошей идеей, но в конце концов, после стольких смертей к собственной жизни начинаешь относиться философски.              — А ты? — спросил Мо Жань, глянув на него со странной обидой. — Твоя жизнь только для тебя. Зачем дарить её другим?              — Если бы каждый раз я проходил мимо, то мне вовсе не стоит жить, — ответил Чу Ваньнин. — Но это не значит, что я не буду бороться. Мое время еще не пришло, ты сам сказал, что явился раньше срока. Прямо сейчас моим близким нужна помощь, так что я никуда не пойду.              Чу Ваньнин все же не совладал с инстинктами и низко зашипел, на что Мо Жань радостно улыбнулся и прижался к нему вплотную.              — Значит, будешь драться со мной?              — Само собой, — сказал он, вкладывая в голос твердость. — Закончу с разломом, тогда приходи.              — Я вернусь, Чу Ваньнин. Хочу увидеть, как ты сражаешься в полную силу, — прошептал ему на ухо Мо Жань и отступил.              Облик его таял, и только красные глаза-угли светились в темноте, пока тьма не воцарилась в пещере.              Чу Ваньнин сделал жадный вдох.       

* * *

             Нетрезвый Сюэ Мэн во весь голос описывал подвиг своего учителя, закрывшего прореху раз и навсегда, Сюэ Чжэнъюн хохотал и подливал Чу Ваньнину мятную настойку, остальные жители пика Сышэн то и дело подходили и похлопывали его по плечу, осыпая благодарностями.              Чу Ваньнин пил.              Когда празднество начало утихать, он пошел к себе, достал лист бумаги и написал письмо Сюэ Чжэнъюну. Добавив ниже учительские наставления для Сюэ Мэна, он запечатал конверт и положил его на видное место.              После этого Чу Ваньнин вышел во внутренний дворик и сказал громко:              — Я закончил!              Сова ухнула в ответ, и он почувствовал себя идиотом. Раздраженно притопнув, Чу Ваньнин снова заговорил:              — Не думай, что я уже сдался.              Он огляделся, но ни единого намека на появление Смерти так и не увидел.              — Большая жатва? — спросил он у темноты. — Стоило предупредить, сколько придется тебя ждать, — проворчал он, и добавил неуверенно: — Мо Жань?              — Ваньнин! — раздался довольный голос за его спиной.              Чу Ваньнин обернулся.              — Ты вспомнил мое имя, как приятно, — продолжил явившийся-таки Мо Жань. — И да, я всегда прихожу вовремя, забыл?              Не отвечая на подколку, он кивнул Мо Жаню на свободное пространство, обнесенное высоким забором. Тут они не привлекут лишнего внимания и не поставят под угрозу других жителей пика Сышэн — Чу Ваньнин позаботился и запер ворота, чтобы никто случайный не вошел.              — Мне не победить смерть, я знаю. Но не собираюсь послушно ложиться в гроб, — сказал он.              — О, ты у меня очень непослушный, кто бы сомневался, — сказал Мо Жань и в его руке, прямо из ночной темноты, соткался меч.              Чу Ваньнин и так прожил больше, чем мог себе представить, он не собирался воровать у судьбы. Но он не хотел умирать, потому крепче сжал рукоять хлыста, потихоньку разматывая свернутые кольца.              — Я не боюсь, — сказал он непонятно кому именно.              — Не боишься, нет, — протянул Мо Жань. — Но и не живёшь. Растратил все жизни на других. Что ты оставил себе?              Чу Ваньнин предпочел напасть, только бы не отвечать на вопрос. Мо Жань с легкостью увернулся и, оказавшись у него за спиной, взмахнул мечом. Чу Ваньнин скользнул вправо и кожу на пояснице обожгло ночным холодом. Но раны на теле не оказалось, меч вспорол только рубашку.              Мо Жань шутливо пожал плечами, как бы говоря, что он ни при чем.              Он его за настоящего соперника не принимал и просто развлекался! Чу Ваньнин снова пошел в атаку и с каждым промахом распалялся все сильнее, все чаще ошибался, и к концу раунда его одежда превратилась в лохмотья, а Мо Жань крутился вокруг него и отвешивал сомнительные комплименты его физической форме.              Разозленный в конец Чу Ваньнин сорвал рубашку, которая и так осталась без рукавов и болталась на одном воротнике, и снова замахнулся. Мо Жань отчего-то пропустил этот удар, и хлыст обернулся вокруг его шеи.              — Ты будешь драться? — в ярости спросил Чу Ваньнин.              Он дернул хлыст на себя так, что Мо Жань упал на колени, а Чу Ваньнин шагнул вперед и толкнул его на спину. Потом оседлал, прижимая коленями руки к земле. Он чуть ослабил удушающий захват плети на шее, и Мо Жань хрипло рассмеялся.              — Ну так что? Хватит насмешек, дерись со мной!              — Давай лучше трахаться, — с кровавыми всполохами в глазах предложил Мо Жань.              Чу Ваньнин даже хлыст выронил от его слов. И вскочил на ноги.              Придурок!              Все это раздевание, прикосновения, которые ему не почудились, смех. Мо Жань так издевался над ним?              Чу Ваньнин сделал два шага назад.              — Про… Проваливай!              Его щеки горели, определенно от злости, от чего же еще. А Мо Жань смотрел на него с довольным видом и потирал шею.              Потом он поднялся и перед тем как исчезнуть, сказал:              — Еще увидимся, котик.       

* * *

             Месяц спустя.                     Слова Мо Жаня оказались пророческими.              Во рту было солоно, живот горел огнем. Чу Ваньнин осел на землю и обхватил руками лезвие. Руки дрожали, и перед глазами темнело от потери крови.              Пришло его время.              В темноте вспыхнули завораживающие красные глаза, а потом раздался крик Мо Жаня:              — Блядь! Я не это имел в виду!              Он упал на колени рядом с истекающим кровью Чу Ваньнином, застонал и запустил пальцы в волосы.              — Ты умер? Твоя девятая жизнь!              Чу Ваньнин предпочел не отвечать.              — Я закрою глаза, я ничего не видел.              Одной ладонью Мо Жань и правда прикрыл глаза, а второй резко вытащил меч из тела Чу Ваньнина.              — Я не буду бежать от судьбы, я… — начал было он, зажимая рану, которая сама собой срасталась прямо на глазах.              — Молчи уже, — с обидой сказал Мо Жань.              Он отбросил перепачканный кровью меч и протянул Чу Ваньнину руку.              — С тебя ужин. Я зайду завтра в девять.