double trouble

Хонджун просыпается от того, что чья-то ладонь ложится на его плечо. Ложится и несильно раскачивает в попытке разбудить. Чья-то большая, теплая ладонь. Едва разомкнув глаза, Хонджун тут же смотрит прямо на нее. Долго смотрит, как будто пытается сжечь или хотя бы спугнуть своим взглядом, но его отвлекает чей-то низкий взволнованный голос. Кто-то зовет его по имени. Хонджун поднимает еще слипающиеся после сна глаза на источник звука. Ах, это Минги. – Хен? Хен! – не унимается младший, заглядывая в сонные глаза напротив, – Ты уснул прямо в кресле. Все в порядке? Точно. Хонджун позвал Минги к себе в студию, чтобы... – А что ты тут делаешь? – Хонджун потирает глаза и выпрямляется, принимая устойчивое сидячее положение и поворачиваясь к своему собеседнику. – Ты позвал меня, – Минги чуть наклоняется, чтобы наверняка убедиться, что они услышат друг друга, – сказал, что хотел показать мне черновой вариант и обсудить. У меня есть свои идеи, вот я и приехал, но... – Минги закусывает губу и вздыхает, – ...хен, ты уверен, что готов продолжать работать? Хонджун ничего не отвечает. Несколько секунд смотрит куда-то мимо Минги, сквозь него, будто и правда прожег в нем зияющую дыру, но, на удивление, быстро приходит в себя, промаргиваясь и тряся головой, как будто это не он только что несколько минут пребывал в какой-то параллельной реальности – где-то, но точно не здесь. Работать, точно, да, надо работать. Каким-то чудом Хонджуну удается заверить Минги в том, что с ним все в порядке и он абсолютно точно в состоянии написать еще хоть пять, нет, десять новых треков! Настолько хорошо он только что выспался в этом маленьком скрипучем кресле в его студии. А в итоге, как наверняка и стоило ожидать, думает про себя Минги, хватает этого бедолаги не на долго: как только Сон полностью отвлекается на экран монитора и лишает Хонджуна внимания и необходимости разговаривать, тот сначала снова выпадает из реальности, бездумно пялясь на широкую спину впереди него, а потом и вовсе закрывает глаза, задремав. – Так, думаю, будет неплохо. Ты слышал, хен? – Минги оборачивается, – Хен! Минги чуть прикрикивает на него и щелкает пальцами у лица, и такая наглость, конечно, вызывает незамедлительную реакцию у потревоженного. Хонджун испуганно подскакивает, распахивая глаза, и бормочет что-то похожее на "да-да-да, конечно, так хорошо". Он пытается пододвинуться ближе к столу, чтобы тоже поучаствовать в работе, но Минги уверенно отталкивает его: – Нет, слушай, я так работать не намерен. Как насчет тебе поехать домой, а я останусь здесь и продолжу за тебя? После этих слов у Кима в голове будто что-то щелкает. Он тяжело вздыхает и обессиленно опускает голову, пряча лицо в ладонях. – Хорошо, – подозрительно быстро соглашается он, – Ты прав. Минги глупо раскрывает рот. Вот так просто? Закрывает. Он что, не только устал, но еще и простыл? Или устал, потому что простыл? Следуя этому потоку мыслей, Минги убирает волосы со лба Хонджуна и накрывает его своей ладонью, чтобы проверить температуру. Да нет. Не болеет. – Что ты делаешь? – спокойно спрашивает Хонджун, поднимая взгляд на руку на его лбу. – А... Я... – Минги начинает нервничать, потому что и правда – что он делает? – Просто решил проверить, не простыл ли ты... Почему-то подумал- Минги не успевает договорить, как Хонджун резко подрывается со своего места: – Спасибо, что побеспокоился, – Хонджун тепло улыбается ошарашенному своими и чужими действиями Минги, – Я, пожалуй, правда пойду. Поработаю тогда над лирикой дома. Закроешь здесь все? – А? – теперь и Минги проваливается в свои мысли, – А, да, конечно. Младший догоняет Хонджуна у выхода и укладывает руку тому на плечо, пока он завязывает шнурки. Видимо, думает, что он снова провалится в сон, если его в таком положении ничем не отвлечь. Хонджун только кидает беглый взгляд на его руку, как заканчивает со шнурками – сил как-то шутить или реагировать он не находит, хотя очень хочется. Он встает и собирается снова поблагодарить Минги за его беспокойство, как вдруг на его плечи внезапно падает куртка. – Ты чуть не забыл, – невозмутимо произносит Минги. Хонджун удивленно округляет глаза и застывает. На его лице сменяется несколько эмоций, прежде чем он наконец-то открывает рот, чтобы сказать "спасибо" и за это, но его, все-таки, снова перебивают. – Что? – уже взволнованно спрашивает Минги, озадаченный ступором своего хена. – Ничего, – Хонджун мотает головой и улыбается, – Спасибо еще раз. – Ты уверен, что сам доедешь? – Да, все в порядке, не волнуйся. И это... – Хонджун закусывает губу и топчется на месте, – Извини, что приходится работать за меня, я правда- – Ничего, – Минги не дает ему договорить, лишь бы тот наконец уже поехал спать, – Случается. Но за тобой останется должок, – Минги довольно улыбается, смотря на Хонджуна сверху вниз. – Ла-а-а-адно, – наигранно разочарованно тянет Хонджун, – До завтра. За мной должок! – Спокойной ночи! Дверь за Хонджуном закрывается, и он снова погружается в свои мысли. Несмотря на то, что ему ужасно неудобно заставлять Минги волноваться за него и, что еще хуже, работать, все-таки он не зря позвал его.

***

"Как он там?" – думает Хонджун уже в своей постели, пока перебирает лирику, записанную в заметках. И все-таки хорошо, что сегодня он согласился пойти домой: гораздо приятнее работать лежа и держа в руках телефон. Минги очень его выручил. Минги. Хонджун не может выкинуть его сегодняшний образ из своей головы. Да он вообще не может перестать думать, хотя чуть больше часа назад засыпал на кресле с абсолютно пустой головой. Черт бы побрал! Хонджун решает, что перед сном стоит все-таки написать Минги. Как у него дела? Он далеко продвинулся? С легкой улыбкой на лице, снова проигрывая у себя в голове прошедшие события, Хонджун открывает нужный чат. Да, пожалуй, такое внимание – это то, чего ему не хватало, и поэтому он так расслабился, когда получил его. Что-то он разнежился.

"как дела?"

Все, что удается выдавить из себя Хонджуну в заветном сообщении, несмотря на бесконечный поток мыслей в его уставшей голове и на то, сколько всего другого он хотел бы написать. Да и хватит с него. И вот, Кима снова ужасно начало клонить в сон. Похоже, такая своеобразная забота действительно успокаивает его. Хонджун пользуется этой минутной усталостью и откладывает телефон в сторону, чтобы наконец провалиться в сон.

***

Неожиданно быстро для себя он просыпается, но как будто все еще находится в какой-то полудреме. На часах... Прошло всего два часа с тех пор, как он уснул? Так мало? Неужели не удалось крепко поспать даже с такой усталостью, думает про себя Ким. – Хен. Хонджуна пробивает, и он не спешит поворачиваться в сторону доносящегося звука. Это к нему вообще обращаются? Кто это? Уен? Так это Уен его, наверное, и разбудил. Он быстро успокаивается и поворачивает голову, чтобы спросить, что Уен забыл в его комнате в такой поздний час, но видит перед собой силуэт, вовсе не похожий на уенов. Минги? – Минги? – вторит своим мыслям Хонджун, – Ты что тут делаешь? Но Минги не отвечает. Он лишь молча подходит ближе и присаживается на край кровати. Хонджун видит на его лице беспокойство, поэтому, нервно сглотнув и поерзав на месте (все-таки от такой близости было не очень комфортно), продолжает: – Т-тебе не нужно было приезжать ко мне, – тараторит он, – Все в порядке, я в состоянии сам позаботиться о себе, видишь, я спал, а ты... – Ты устал, хен, – низким голосом, от которого у Хонджуна, кажется, пробегают мурашки по спине, говорит Минги, не давая договорить. – Ну... Да. Устал, – с паузой произносит Хонджун. Он все еще не понимает, зачем Минги приехал и как он вообще попал внутрь. Уен его впустил? Уен не спит? – Хочешь, помогу расслабиться? Что? Хонджун успевает только раскрыть рот, чтобы возразить, спросить, какого черта Минги вообще здесь устроил, но его останавливает обжигающее прикосновение где-то внизу. Он опускает взгляд. Ладонь. Большая, теплая ладонь Минги оказывается на его бедре, чуть сминая и пытаясь задрать его пижамные шорты. Ким накрывает ее своей в попытке оттолкнуть и поднимает взгляд обратно, чтобы начать ругаться – что он себе позволяет?! – но встречается с лицом Минги в паре сантиметров от своего собственного. Младший вопросительно наклоняет голову, терпеливо дожидаясь ответа. Его горячее дыхание опаляет кожу лица Хонджуна, а рука сминает бедро сильнее, и он слабеет. Кажется, участок бедра, который покрывает ладонь Минги, готов расплавиться к чертям. Что происходит? Не отдавая себе отчета, Хонджун кивает, и словно по щелчку Минги наклоняется и припадает своими пухлыми, влажными губами к чужой линии челюсти. Почему Хонджун согласился? Почему не сказал "нет"? Разве это нормально? Нормально или нет – Хонджуну сейчас так приятно ощущать на своих чувствительных местах чужие поцелуи, сильные руки, обхватывающие его талию. В конце концов, Минги ему не чужой человек. Это же нормально, что ему так хорошо? Нормально ведь? Все его тело горит, и он не знает почему. От стыда? От удовольствия? После сна? Или Минги был прав, и он действительно простыл? Каждое прикосновение прошибает током, обжигает, но до того приятно, что его тело отказывается его слушаться в погоне за большим. Хонджун не сопротивляется, когда Минги взбирается к нему на кровать и притягивает ближе, вплотную, усаживая себе на колени и начиная расстегивать на нем пижамную свободную рубашку, все еще присосавшись к шее. Тихий высокий стон вылетает изо рта Хонджуна, когда он зарывается пальцами в чужие короткие волосы, прижимая ближе к себе и не давая отстраниться, в ответ на что Минги пускает в ход зубы. – Не жадничай, хен, – Минги все-таки побеждает хватку на своем затылке, и снова его лицо оказывается на уровне хонджунового. И пока старший пытается привести свое тяжелое дыхание в порядок, а расфокусированный взгляд снова сделать сфокусированным, чтобы хотя бы разглядеть выражение лица Минги в полумраке комнаты, тот сталкивает его с себя. Хонджун приземляется обратно на мягкую постель, и расстегнутая рубашка теперь не прикрывает ничего. Ему приходится закусить губу от смущения, когда он поднимает взгляд со своей обнаженной груди на Минги, устроившегося между его удачно разведенных ног, который стягивает с себя футболку. Надо же, он даже переоделся, прежде чем наведаться. Закончив снимать с себя лишнее, Минги тут же наклоняется, чтобы начать расцеловывать грудь и часто вздымающийся живот лидера под ним. Он целует мокро, старательно, везде и поглаживает руками бока, заставляя Хонджуна провалиться в мягкую подушку в попытке приглушить свои громкие вздохи. Превращенный сейчас в одну большую эрогенную зону, Хонджун одной рукой сминает эту несчастную подушку, как спасательный круг, пока второй гладит спину ласкающего его своими языком и губами Минги, а его ноги сводит судорогой от такой нежности. – Нравится, хен? Хонджун тут же жалобно и откровенно скулит, как только этот вопрос доносится до его ушей. Он прикрывает свой излишне громкий рот рукой и быстро кивает, шепча прямо в свою ладонь быстрые "да-да-да". Боже мой, почему это так приятно, когда кто-то вот так заботится о тебе в постели? Дает расслабиться? Ким думает, что это все нереально, просто его затянувшийся и слишком реалистичный эротический сон, после которого он не сможет спокойно смотреть Минги в глаза, когда его снова притягивают к себе и запускают руки ему в шорты, поглаживая под ними и медленно приспуская. Он точно соврал бы, если бы сказал, что никогда не хотел оказаться в сильных руках Минги таким образом. – Хен. Хен, хен, хен. Это обращение отдается эхом у Хонджуна в черепной коробке, и его и без того слабое, не подчиняющееся никаким его приказам тело становится еще слабее, и кажется, что он уже даже на коленях стоять не может. Рука в его шортах, работающая в ленивом, тягучем темпе делает только хуже, и он снова стонет на выдохе. И только когда понимает, что, вообще-то, заставшее его врасплох обращение донеслось откуда-то сзади, прежде чем успевает обернуться, он оказывается зажат. Блять. Это точно сон. Самый сумасшедший эротический сон, который у него вообще когда-либо был. – Ты такой жадный, Джуни-хен. Спереди. – Так хочешь внимания. Сзади. Минги не переодевался. Минги не попадал в его комнату. Минги – плод воображения его уставшего переработавшего мозга. И второй Минги, наваливающийся сзади, тоже. Искренне напуганный ситуацией, Хонджун пытается вырваться из чужой хватки, упирается ладонями в широкую грудь напротив в попытке оттолкнуть, но сил не хватает, когда давление с обеих сторон только усиливается, а по его телу теперь блуждают сразу четыре руки. Ему надо проснуться. Ему ужасно жарко находиться между двумя телами крупнее его собственного, жарко от того, что он ощущает чужие горячие прикосновения каждой своей клеточкой. Его талию грубо сминают, гладят грудь, задевая соски, стягивают шорты, облизывают шею и уши, и у него даже нет возможности поднять голову, чтобы посмотреть своим мучителям в глаза – он съезжает ниже, становится меньше и меньше, слабее и слабее. – Мх, – Хонджун сдается и хнычет, широко раскрыв рот и глубоко вдыхая. Возможность повернуть голову все еще не появляется, поэтому на все прикосновения сзади он реагирует еще острее, хотя можно подумать, что острее уже некуда. То, как по-собственнически его задницу сейчас сминают, игнорировать невозможно. – Моему хену приятно? – звучит где-то над ухом. Хонджун даже не хочет разбираться, какой из Минги это сейчас сказал. – Да, да, – Хонджун ничего не может поделать со своим сновидением, и решает просто плыть по течению, – твоему хену очень приятно, да, Минги-и-и- о-ох, – давление сзади резко пропадает, и он удивленно вздыхает, наконец-то оборачиваясь и рассматривая второго Минги. Перед глазами все размыто то ли от возбуждения, то ли от того, что это сон, и Хонджун прибывает в замешательстве, но, слава богу, придуманные им же Минги могут сделать все за него. Хонджуна снова опрокидывают, и он оказывается лицом к лицу с лежащим на постели Соном, переплетая с ним пальцы и устойчивее становясь в коленно-локтевую, потому что, что будет дальше, догадаться не сложно. Хлюпающие звуки от проникновения в него смазанных крупных пальцев кажутся Хонджуну слишком громкими, и он буквально может ощутить расползающийся по его лицу жар. Он закрывает глаза, чтобы избежать зрительного контакта, такого смущающего, с Минги под ним, но его заставляют открыть глаза руки, в каком-то около утешающем жесте поглаживающие его краснеющие плечи. Хонджун жмется, пытается убежать от ласк, кусает губы – всего этого слишком много, ему слишком много. Ему надо проснуться, но зачем, когда это так хорошо? Минги, все теми же руками на хонджуновых плечах, притягивает того ближе к себе, чтобы поцеловать, и этот поцелуй ощущается так, будто их губы становятся единым целым. Кима пронизывает всепоглощающее тепло, и оно отвлекает его на время, делает веки невыносимо тяжелыми. Поцелуй его заставляет разорвать внезапное чувство заполненности, и Хонджун громко стонет прямо в чужой рот. Следующее, что чувствует Хонджун, это то, как его начинает покачивать от каждого толчка сзади. Его звонкие жалобные постанывания, гортанный рык где-то над ним, звуки шлепков бьют по ушам, голова кружится. На лице Минги под ним расползается довольная ухмылка, и он кладет свои руки на щеки Хонджуну, как будто пытаясь оставить его в этом мире. Глаза старшего закатываются, и он уже не способен никак отреагировать на то, что его рот и теперь затыкают поцелуем, глушат его непрекращающиеся стоны. Руки подводят его и, просто упав, он снова оказывается зажат между двумя телами, зарываясь носом в чужую шею и вцепляясь пальцами в белые простыни по бокам. Позиция ужасно неудобная, а тяжесть трахающего его Минги сверху становится невыносимой. Каждый новый быстрый толчок как будто заставляет его тело опуститься ниже, слиться с лежащим под ним Минги, в которого оказался вжат. Хонджун думает, что вот-вот кончит от такого количества ощущений: голова не перестает кружиться, окружающие звуки не становятся тише, и, как только его загривка касаются губы, оставляя мокрый поцелуй и делая все только хуже для его затуманенного сонного разума, он наконец-то отпускает себя.

***

Теперь он точно просыпается. Вместо оргазма во сне получает пробуждение в не самом холодном поту. Его щеки и уши горят, а дыхание сбилось. Еще бы! Хонджун смотрит на время и понимает, что проспал добрых семь часов подряд. Минги, наверное, уже давно ушел домой. Сон Минги, черт его дери! С отчаянным стоном Хонджуну приходится скинуть с себя одеяло, под которым ему по понятным причинам стало жарко, чтобы увидеть стояк. Блять! Драли тут только его! Не долго думая, он вскакивает с постели прямиком в ванную, даже не удосужившись взять с собой полотенце или надеть тапочки. Какой же, блять, позор.

***

"я закончил" "сходим поесть сегодня? ты платишь" "должник"