Зеленая трава и скрипка.

Они встретились в зелёном парке. Шелест деревьев и пение птиц резко дополнил нежный плачь скрипки, который то и дело набирал голос и вновь сильнейше рыдал. Рыдал не унимаясь, как будто такие давние внутренняя боль, печаль и обиды смогли вылиться только сейчас. Чанбин поднялся с зелёного покрова и пошел на зов. Нет.. на плачь. Одинокий и жалко звучащий, будто зов на помощь. Безмолвный, но полный надежды. Тревожный, и в это же время прекрасный. Выйдя к опушке он увидел, что меж высоких крон стоял высокий парень. Глаза его были закрыты, а солнце освещало его так прямо, как будто он на сцене, и светит не солнце, а прожектор. Мелодия резко начала набирать темп и на лице незнакомца из неутолимой боли явилась ненависть. Его брови сомкнулись, губы сжались. Звук стал напористее и сильнее. Скрипка больше не плакала, она кричала, но больше не от боли и усталости, а от злобы, что так же кипела внутри. Высокий парень выглядел таким же величественным, как и его окружение. Нежный ветерок поправил челку, что сбилась от агрессивной игры. Юноша выглядел сильным, а скрипка в его руках казалась маленьким светом, который продолжал и освобождал душу. Игра стала рваной и в моментах такой душераздирающей, как будто вот-вот струны порвутся, мелодия закончится, и юноша упадёт, как после выстрела. Стараясь тихо подступать ближе, Со даже не сразу заметил, что парень стоит на ландышах. Ландыши — нежные и маленькие цветы, аккуратно склонились над кроссовками скрипача и как будто понимая его обнимали, держали. Всё вокруг замерло в понимании, созидании душевного беспокойства. Неосторожный шаг, хруст ветки, мелодия оборвалась и испуганные глаза музыканта смотрят в глаза Чанбина. Они замерли в безмолвном испуге. Со испугался тишины, а незнакомец того, что его видели, что его слышали, что он тут не один. Словно рыба, глотая воздух, оба пытались что-то сказать, но получилось это не с первого раза и не у Чанбина. — Простите, я н... Я могу уйти. Я не хотел мешать вам, простите. Он мог ещё долго извинялся, но подошедший ближе Со приблизил руку к груди музыканта, но не вплотную. — Всё хорошо, мне очень понравилось. Это звучало живее, чем что либо. Восхищение так и лилось. Оно лилось долго, и оба парня уже сидели на поляне, устав стоять. Скрипка лежала у ног, уже спокойно окружённая всё теми же ландышами. — Я так и не узнал твоё имя. В разговоре настала тишина, настал момент, когда можно узнать имя того, кто так плакал в музыке. — Крис... Кристофер Бан Чан. — У тебя и имя подходящее. Кри-сто-фер как будто "Край Ста Сфер" — проговорил в ответ — А я Со Чанбин, приятно познакомиться — и Бан улыбнулся. Улыбка его была такой же светлой, но капля грусти всё же держалась на лице, которое так сильно старалось скрыть еë. Солнце как будто специально отражалось на его белых кудрях. — Действительно, приятно. Свет ещё долго держался в красивых локонах, смех ещё долго сливался с игрой скрипки, что уже немного начала улыбаться. Бан Чан выглядел красивым, а вечер был красивым рядом с ним.