Во-первых, это приятно

Снова закончился очередной сложный день. Время идет, а ничего не меняется: перепалка в готическом зале, шутки Влада, слезы от неожиданно высоких оценок. До чертиков уставшая Виктория. Она привыкла, что с коллегами нужно быть как на иголках, моментально отвечать колкостью на колкость и тогда, есть шанс не быть съеденной заживо. Определенно это выматывало. Вика приходит домой поздно вечером, держит пакет со сладостями, которые в суматохе неловко вручил один из фанатов. Женщина вспоминает, что в спешке даже не поблагодарила, мысленно извиняется перед ним и идет на кухню, параллельно снимая верхнюю одежду. Дальше все как всегда. Уже выученный наизусть порядок действий. Вика смотрит на часы : 21:12 Решает не тратить время на сон, завтра все равно никуда не надо. Вместо теплой кровати идет на кухню ставить чайник. Наливает кофе, достает припрятанное печенье, сладости от фаната и открывает ноутбук. Несколько минут возни, Вика уже готова провести ночь за монтированием нового влога. Отпивает горячий кофе, который обжигает язык, но приятно согревает горло. Заходит в любимую программу для монтажа и включает видео. Райдос вскидывает брови, удивляясь. Запись получилась уж очень долгой, почти на 5 часов. Вика ставит воспроизведение в несколько раз быстрее. Откидывается на спинку стула, принимая обычную для себя позу. Снова делает глоток напитка и погружается в экран. Время идет быстро, а Вика посмотрела меньше половины записи. Периодически останавливает, вырезает лишнее. Она смеется с шуток Влада, показательно закатывает глаза, когда Саша кидает в камеру неодобрительный и даже надменный взгляд, улыбается, когда в кадр попадает Марьяна. — Все такие красивые сегодня пришли, — Говорит Вика и переводит камеру на Марьяну, чтобы показать ее образ. — Вика, на фоне тебя все меркнут, я целый вечер взгляд от тебя оторвать не могу, — Марьяна протягивает имя, привычно растягивая "В". Она улыбается, смотря в камеру, улыбается и Вика, смотрящая на это с кружкой в руке. Про себя она отмечает абсолютную справедливость фантазий фанатов о них. Невозможно смотреть на них и не видеть того, что и так слишком заметно невооруженным глазом. — Значит останусь в твоей памяти надолго. Будешь меня вспоминать и думать обо мне почаще,— Вика смеется, понимая, какой очевидный контекст задала этому разговору. На экране Марьяна меняет выражение лица с веселого на почти серьезный. —Если бы ты знала, когда и как часто я думаю о тебе, то ты бы обязательно покраснела,— Марьяна вглядывается в лицо Вики, ожидая реакции. Жрица протягивает "Ооо", пытаясь сохранить лицо, но внутри уже нет места для бабочек, которые сползают вниз живота. Марьяна снова смеется, как будто не она это сказала. — Я же говорила, что покраснеешь, — Вика действительно краснеет. Даже сейчас, когда с момента этого разговора прошло несколько часов. Вика улыбается и ставит видео на паузу. Румянец подкрадывается от шеи к щекам, заливая их краской. Она закрывает глаза и прокручивает этот диалог снова и снова, но уже у себя в голове. В каком таком контексте Марьяна думает о ней? Вика, разумеется, знает, в каком. Фантазия разливает целый ряд сюжетов. Внизу живота начинает приятно потягивать, ведьма распахивает глаза и с усилием стирает улыбку с лица. Сейчас ей нужно вернуться к работе, воображению она даст волю чуть позже. Снова включает запись. Снова слышит смех Марьяны. — Ты это потом вырежи обязательно, не забудь. Вика так и делает. Она убирает этот фрагмент из влога, но не удаляет. Добавляет в закрытую папку на ноутбуке, к другим таким же моментам, которые собирает с начала съемок. Слишком ценно, чтобы удалять. Она еще не раз будет пересматривать его и улыбаться, смотря в монитор. Через час Вика уже просмотрела половину влога. За это время кружка осталась без кофе, а коробка без печенья. Решив, не останавливать видео, она еще раз поставила чайник и наполнила кружку горячим напитком. Вика зашла в комнату, теперь камера снимала с непривычного ракурса, она уже не была в руках женщины, а стояла на столе. Пара секунд и до Вики доходит, что она забыла выключить камеру. Еще пара и до нее доходит, что камера могла снять, если зарядка дотянула до этого момента. В голове всплывают отрывки прошедшего вечера. Сердце начинает биться быстрее, и Вика слышит шум в ушах. Она сглатывает. Сначала ничего не происходит. Вика наблюдает за тем, как экстрасенсы собирают вещи, прощаются и выходят из гримерки. Ведьма перематывает запись, до момента, когда они с Марьяной не остаются одни. Пульс учащается еще сильней. Вика теперь не сомневается, что на камеру попало то, что никак не должно было попасть. — Не забудь вырезать мой комментарий, — Напоминает Марьяна, складывая вещи в рюкзак, но Вике, которая смотрит на это через экран уже не смешно. Она сидит в кресле, не двигается. Кружка с кофе застыла в паре сантиметрах от лица. Ведьма знает, но все равно ждет, что камера покажет дальше. Вика не знает, хочет ли она, чтобы это осталось на камере, или ее гложет чувство вины, возможно, даже страха. Совершенно неоправданного страха - это может кто-то увидеть. Но кому надо лезть в ее ноутбук? Пока что все нормально. Женщины разговаривают, ходят по гримерке, собирая свои личные вещи. — А вот не буду! Пусть все узнают, что ты ко мне неровно дышишь. — Ну посмотрим, кому еще от этого хуже будет, — Марьяна останавливается, наблюдая за Викой. Дожидается, когда ведьма поднимет на нее глаза, и это происходит. В поле зрения камеры не попадает Марьяна, но зато очень хорошо попадает Вика. Солнце садится и уже не так светло, но картинка на камере все равно остается четкой. —Ты сегодня что-то разошлась с комментариями. —Соскучилась просто, — Марьяна приближается, зажимая ведьму между столом и собой и невинно касается губами губ напротив, в миг открывая тайну отношений. Теперь в кадре прекрасно видно их обеих. Вика снова останавливает запись. Она готовится к тому, что сейчас увидит. Внизу снова завязывается узел. В горле пересохло и рука с кружкой наконец отмирает, поднося напиток к губам. Делает глоток. Вдох. Выдох. Проводит рукой по лицу. Включает запись. Снова картинка оживает. Вика наблюдает, как она сама притягивает к себе Романову, рука зарывается в рыжих, огненных волосах, другая ложится на талию, скользит по ягодицам, прижимая еще ближе. Тела соприкасаются, между ними нет свободного места. Романова выше Вики, но кажется, что это Райдос смотрит на нее сверху. Поцелуи становятся глубже, движения резкими и нетерпеливыми. Они обе понимают, к чему это ведет. Пухлые, мягкие губы Марьяны вжимаются в Викины. Влажный, упругий язык проникает в рот, проводит по зубам, толкается внутрь, даря горячее напряжение между ног. —Прям здесь хочешь? — Шипит Марьяна в перерывах, когда ведьма отстраняется, чтобы вдохнуть кислорода. —Ну ты же соскучилась— Вика смотрит и не верит, что это ее собственный голос. Он кажется низким и охрипшим. Дышать носом становиться недостаточно, и женщина открывает рот, чтобы увеличить поток воздуха. Внизу слишком жарко и мокро, но Вика только скрещивает ноги, игнорируя факт собственного возбуждения и продолжает смотреть в экран. Вика отрывается от губ Романовой, чтобы через секунду впиться в ее шею, прямо к пульсирующей жилке. Она принимается вылизывать ее. Оставляет бордовые засосы только там, где их легко будет скрыть. Проводит языком вверх и вниз, оставляя мокрую блестящую дорожку. Запах Романовой бьет в нос, окутывает Вику полностью. Даже сейчас, через экран она его еще слышит. Марьяна громко и прерывисто выдыхает, когда Вика отстраняется, холодный воздух, касается горячей влажной шеи. Рука Райдос скользнула по ложбинке между груди, покрытой черной тканью, слегка сжимая. Ведьма вспоминает, как почувствовала затвердевшие соски Романовой. Новая волна возбуждения расходится по телу. Но руки все еще на столе. Вика расстегивает молнию на платье, освобождая от ткани, которая волнами стекала по округленными бедрам. Марьяна облизывает пересохшие губ, и ее действие повторяет Вика, сидящая в своей комнате перед ноутбуком. Ведьма доходит до черного кружева. Романова явно готовилась, выбирала. Вика оценила старания. Она смотрит на Марьяну как на Божество, и это восхищение, восторг передается по ту сторону экрана. Вика готова встать колени. Она это и делает. Медленно опускается, гладит ноги, кончиками пальцев задевает кружево, чтобы резко, не церемонясь, сорвать его. Вика проводит губами по ногам Романовой. Не целует, просто дотрагивается. Тело реагирует на провокацию. Марьяна откидывает голову назад и расставляет ноги, открывая больше доступа к своему телу. Вика водит пальцами по бедрам Романовой, вырисовывает узоры, которые не получится разобрать на экране. Марьяна громко дышит, даже эти звуки фиксирует камера. — Что ты со мной делаешь, ведьма?— Голос Виктории понижен. —Чарую,— Марьяна не говорит, а стонет. Ее возбуждение Райдос чувствует даже через экран. Жар тела Романовой ошпаривает кожу Вики. Райдос поднимается по ногам выше, ближе к промежности, иногда покусывает мягкую кожу, зная пристрастие Марьяны к укусам. Тело рыжей раскачивается, но Райдос специально обходит заветное место, целует все, кроме него. Слышно лишь шипение, но Вика знает, о чем в этот момент Марьяна умоляла ее. Куча пошлостей слетает с губ, заставляя ноги подгибаться, а пульс учащаться. Романовой до жути хочется ощутить руку Вики между ног. Но первым там оказывается язык. Проводит вдоль складок, собирает выступавшую влагу, с нажимом упирается в клитор. Вика смотрит собственное, случайно снятое порно. Ее тело горит, она отчаянно ерзает на стуле. Райдос чуть ли не чувствует каждое прикосновение на себе. Возбуждение достигло пика, ей кажется, что она может кончить только от одного зрелища, без прикосновений. Кислорода становится мало, женщина хочет открыть окно, но взгляд прикован к монитору, при всем желании она не сможет отвести взгляд хотя-бы на секунду. Вика лижет Марьяну, посасывает, целует. В награду она получает звонкие, грязные стоны, которые разлетаются по пустой комнате, отражаются от стен, теряются в воздухе. Камера очень четко передает выражение лиц и действия женщин, прям как качественно снятый порнофильм. Марьяна изгибается, крепко держит Райдос за волосы, направляет, показывая, как именно ей нравится. Дрожащими сильными ногами Марьяне хочется прижать женщину еще ближе, но боится задушить. Однако это была бы героическая смерть. Вика подключает палец, пачкаясь в скользкой смазке. Движения до одури медленные, плавные. Рыжая хочет закатить глаза, зажмуриться, но не может оторваться от вида Виктории, стоящей на коленях и так усердно работающей над ее удовольствием. Марьяна хватается за все предметы, лежащие на столе, скидывает их на пол. Она на секунду кидает взгляд в камеру. Вика готова поклясться, что в этот момент Марьяна представила, как их тайно снимает аппарат. Стоны Романовой на фоне сносят "крышу" окончательно. От собственного возбуждения у ведьмы дрожат ноги, если бы она не сидела, то непременно бы упала. Вика раздвигает ноги и рука, уже неконтролируемая, тянется вниз. Пальцы забираются в нижнее белье, очерчивают клитор. Другой рукой проводит по соскам, сжимает и оттягивает. Она прекрасно знает свое тело. Знает, как быстро довести себя до финала, а как дольше оставаться на грани. Марьяна изгибается, капельки пота выступили на лице, огненные пряди прилипли ко лбу, к плечам, шее. Ноги начинают уставать, Романова опирается локтями на стол. В такой позе находиться неудобно, но она потерпит. Вид на камере потрясающий. Вика видит полностью открытое тело Марьяны. Дыхание Райдос сбивается, рот приоткрывается. Тело прошибает чуть ли не током. Одной рукой женщина сжимает упругую грудь, другой издает хлюпающие звуки. Терпкий вкус продолжает заполнять рот Виктории, заставляет желать залить им все легкие. Клитор набухал, продолжал становиться чувствительнее. Уже три пальца продолжали входить в Романову. Она была распахнута и заполнена изнутри. Казалось, самой Марьяны не осталось в ней. Везде была только Виктория, ее жесткий язык, бешеные пальцы, по которым стекала полупрозрачная жидкость. Ритмичные движения повторяются по кругу. Шершавый язык часто-часто трет по клитору, кончики пальцев надавливают на упругие бедра, оставляя следы, которые позже распустятся красными бутонами. С каждым влажным движением мышцы сокращаются все сильнее, пытаясь приблизить оргазм. —Пожалуйста, Вика— Марьяна умоляет, и Вика не может отказать. Пальцы входят глубже и резче, язык последний раз проводит по складкам. Вика прикусывает зубами клитор и втягивает его в себя. Последние толчки и тело Марьяны пробирает крупная дрожь. Она стонет, почти срывается на крик. Что-то электрическое надламывается внутри, расходится по всем конечностям, скручивает наслаждением мышцы и нервы, звезды перед глазами бледнеют. Романова сжимается вокруг пальцев Виктории, обхватывает их тугим кольцом. Райдос поднимается с колен, ноги неприятно ноют, но это того определено стоило. Она притягивает к себе Марьяну и целует. Уже без страсти, желания, более глубоко и медленно, дает почувствовать Романовой свой вкус. Тело Вики выгибается, сильнее обтягивая бедра. Она задыхается, ей не хватает Марьяны, ее длинных пальцев и языка. Достоточно только вспомнить, как Романова томно вздыхает под ней, так рука сама собой начинает выбивать из Вики сладкие всхлипывания. Оргазм накрывает сладкой пеленой. Райдос могла бы заплакать от того, насколько это приятно. Стон раздается вверх, разлетается на кучу мелких искр. Перед глазами Марьяна. Вика еще какое-то время приходит в себя, запрокинув голову и тяжело дыша. Вика снова возвращается к ноутбуку, вырезает фрагмент их близости. Несколько минут думает, что с ним делать, а затем пересылает Марьяне с краткой подписью: "Я случайно".