Надежда

Этим сентябрём яблок в саду не уродилось: ни китаек, ни антоновок. Поэтому Света мечтала, что раз в этом году не получилось, вырастут в следующем. Она думала, почему же так вышло? Солнце вроде достаточно светило и согревало своими тёплыми лучами промёрзшую землю, но вот дожди... Их почти не было. Только в конце лета стали лить, и то в период сенокоса. Сено мокло, и простому народу приходилось снова её переворачивать в другую сторону, дожидаясь хорошей погоды и ругаясь на чёртово небо. И то люцерна плохо возрослась из-за нехватки проливных дождей в начале и середине лета. Вообще осень самая замечательная по мнению Светы из всех четырёх времён года. В это время будто само небо поливает однотонно зелёные деревья в жёлто-красные тона. Благодать. Под ногами шуршат листья берёзы, которые первыми роняют золотисто-жёлтую листву, создавая особенную ауру. Жалобный голос кота проносится за кустами. Света перестаёт идти по непрямой тропинке, разросшейся в некоторых местах зеленой. Этот голос становится всё ближе и громче. Стволы деревьев выдают два ходячих силуэта, и Света сразу узнаёт в них Грац и Макарову. Они то каким боком здесь? Раздражение переходит в панику. В левой руке Грац хвост непрекрощающе мяукающего кота. Света приходит в ступор, когда видит, как она самодовольно лыбится, вертя бедное животное как самовозвращающиеся металлические шарики, печатая при этом в другой руке в телефоне. А Лиза при этом ещё раскладной ножик в руке вертит, довольно наблюдая за мучениями четвероногого. Она больше не может на это смотреть. Как же это низко, издеваться над тем, кто слабее тебя. Вылетает молниеносно, впервые наверное, так не боясь, чувствуя, что хоть кому-то в этой жизни поможет. Хватает рыжика за лапы, пушистый хвост её соскальзывает с чужой хватки, и она убегает под удивлённые взгляды ненавистных людей. Крепко сжимает маленький комочек, учащённо дыша и сердясь на ноющую боль в правом боку живота. Да, давно она не бегала, вот и болит. Царап за руку, прыг. Шипит, смотря на ускользающую тень рыжих, местами белых, лап. Совсем забывает, что её догоняют, пока вглядывается в мелкие крапинки крови на появившейся ране. Неожиданно за воротник кофты грубые руки хватают и бросают в грязную землю. Кулаки в голову бьют, пока она руками прячет её, пытаясь защитить череп от телесных повреждений. — Совсем страх потеряла? — переходит на крик бьющая, из-за чего в ушах звенеть начинает. — Можно и я её побью? — встревает Макарова, догоняя её и задыхаясь от бега. — А чё ты меня то спрашиваешь? Делай, что хочешь, — шипит она, вставая и зажигая колёсиком очередную сигарету. — Отлично, — азарт читается в её глазах, и садясь на выпуклый живот еле дышащей, с минуту наблюдает за прекрасным видом сверху. — Ты либо бей эту ненормальную, либо встань, раз ничего не собираешься делать, — злость накипает у наблюдающейся за ними. Это они ненормальные, а не она. Что она такого сделала, чтоб её так бить? Всего лишь спасла попавшего в их сетку котика, а сколько неповинных животных от них пострадало, она и думать не хочет. Надеется, что ни одного. Надеется, что ни одна голова курицы или петуха не была разделена от тела, ни один гениталий бродячих котов не был зверски расчленён. Глаза переключает на небо, чтобы влага не выпустилась на щёки. Глядя на это, сидящей на ней жутко хочется, чтобы они потухли. Токарова успевает прикрыть лицо руками, Лиза недовольна её попытками защиты и хватает за неприкрытую оранжевой кофтой шею, давя на вены. Из горла вырывается слабый стон, пытается убрать чёртовы руки, переворачиваясь на бок. Её придавливают к холодно-грязной земле, наконец отпуская руку. Сил ни на что вообще не хватает, но она точно знает, что на её шее красуются красные следы от грубых пальцев, постепенно приобретая первоначальный вид. Макарова всё не слезает. Слышится смешок. Лиза поворачивается на шум, немного ухмыляясь. — Ты так сидишь на ней, что я совсем другое подумала, — хмыкает Грац, облокачиваясь на горбатой яблоне и закуривая. Тоже смеётся и быстро встаёт, отряхивая одежду, будто Света могла её чем-то подцепить. — Ладно, погнали уже за бухлом, — недовольная вся поправляет свою брендовую футболку. — Ща, докурю только, — затягивается который раз и бросает окурок на лежащую, пачкая ей одежду. *** В воздухе пыль. Вроде бы тихо, да тихий плач струны поднимает лёгкий шелест жухлых листьев по деревьям. До драки до этого ещё не доходило. Да можно ли это назвать дракой, если били её, а она ответить даже не смогла. Её будто парализовало в этот момент, будто все эмоции выключились, как по щелчку пальцев. Как же пусто на душе. Хочется под тёплый душ да жёлтой мочалкой до красных пятен вытереться, лишь бы больше не ощущать недавние кулаки. Она точно знает, что дома её ждёт. Отец позлорадствуется: "Так тебе и надо", мать наругает за испачканную одежду, а что скажет брат, когда увидит её такой? Всё ещё лежит на холодной земле. Хватается за шею, нежно поглаживает её и слёзы ручьём текут из глаз. Терпеть больше не хватает сил, они сами непроизвольно капают. Это напомнило, когда она случайно упала, а проснулась в больнице в воротнике Шанца. Врач сказал, что бандаж ей поставили из-за смещения позвонков. Ещё полгода до обязательных экзаменов и она наконец выпустится. Больше не увидит знакомых лиц. Наконец познакомится с нормальными людьми, обзаведётся друзьями. Наступит счастливое будущее. Но будет ли оно у неё? Надежды нет никакой. Хотя, может, и маленькая, но, всё же, доля есть.