Под лунным светом

Осень - довольно прекрасное время года. Природа проявляет новые краски от, открывая новые пейзажи и видом для восхищения. Дни становятся короче, а ими любимая ночь - длиннее. Прогуляться на небольшой полянке, собирая ногами золотистые листья, слушая из шорох. Смотреть на ночное - словно тьма - небо, укрытое одеялом из миллионов звёзд. Наблюдать за луной, что изредка скрываорсь за мутными облаками, раслабляясь в такой атмосфере - одно из наилюбимых занятий Фёдора. Жаль, что позволить часто им наслаждаться он не мог. Планы и действия организаций " Крысы мёртвого дома" "Смерть небожителей" лежали на его плечах, нагружая его и без того сильной нагрузкой. За его подчинёнными нужен глаз до глаз. То туда попадут, то сами подерутся. Словно дети малые. И это так раздражало до невозможности. Хотелось выйти из этого проклятого круга, перестать спать всего несколько часов в несколько часов. Если судьба благословится к нему, то проспит как убитый больше пяти часов. Было огромное желание при ещё одной ссоре своих подчинённых сорваться. Но они слишком нужны для его плана. Такими темпами он и сам с катушек слетит. Откинувшись на спинку своего кресла, Достоевский протёр уставшие от монитора глаза, что уже слезились от непрерывной работы за ним. Наконец-то за долгое время Фёдор решил встать и выйти из комнаты, лишь для того чтобы взять себе воды. Сколько он уже нормально не ел. День? Два? Четыре? Давно сбился со счету. Его организм привык, что даже если он будет вызывать боли в животе от голодания и пятен перед глазами, пока работа не будет выполнена - Достоевский не станет поесть или же просто выпить воды. Он натренеровал себя как можно лучше, обходят без употребления пищи дольше, чем здоровый мужчина, потому он и был слаб физически. Но зачем ему сила, если есть голова на плечах? Почти встав, его движение прервало два быстрых стука. Фёдор невольно улыбнулся, понимая кто стоит по ту сторону двери. Хоть небольшая радости и облегчение от его монотоной работы. Единственный человек, которому Достоевский при каждой встрече был рад - Николай. Единственный, кого по настоящему ценил и любил Фёдор. Это небольшое солнце каждый раз словно по сигналу, чувствуя, что Достоевскому уже почти слетел приходил и возвращал часы нервного срыва к началу. Николай человек, что так желает стать свободной птицей без кандалов - приходил к нему каждый раз, связывая себя и Достоевского цепями, от которых нет замка и ключа. Сказав уставшим голосом разрешения на вход, Фёдор присел обратно, упераясь на подлакотники. Дверь с тихим скрипом отворилась и из щели появилась светлая головушка. В разноцветных глазах отражалось волнение и тревожность, пока тонкие руки придерживали дверь, смотря на человека перед собой. Фёдор чуть улыбнулся, выгибая бровь. Николай на эти действия нахмурился, теперь уже серьёзно смотря на Достоевского. Довольно длинное и напряжённое молчание повисло в комнате, создавая давящую атмосферу. Николай полностью вошёл в комнату, не заперев дверь до конца, направился в сторону Фёдора, что он лишь издал заинтересованнре мычание, словно не понимая, к чему все ведёт. Достоевский прекрасно знал, что с сейчас начнётся лекция о том, что он не следит за своим здоровьем и губит его. Один раз из-за этого произошёл скандал, где Фёдор переборов свою гордость извинялся перед Николаем. Что он только не делал ради этого человека. Горячие ладони нежно взяли в свои объятия чужое лицо, вертя сначала в одну сторону, а потом в другую, хмурясь все это время. Когда голову поставили в прежнее положении взор Гоголя стал совсем беспокойным, а губы поджались. Достоевский взял в собственные руки ладони Николая, поглаживая их. — Федь, ты опять за своё? Фёдор бы хоть сейчас извинился, стоя на коленях, обещая, что больше такого не повторится, но знает - эти слова будут ложью. Только извинения могут быть правдой. Вдруг, Николай хитро улыбнулся, словно у него в голове зажглась ещё одна из многотысячных страных и непредсказуемых идей. Иногда Фёдору самому становилось интересно, как Гоголь дожил до своих лет, не умерев при исполнении одной из его мыслей. Быстро схватив Достоевского за руку, Гоголь потяну его на себя, потащил к двери. Фёдор без особых сопротивлений следовал зо Гоголем, размышляя, что он придумал на этот раз, под предлогом вытащить его с рабочего места. Когда спустя какое-то время они уже маниврировали между золотистых деревьев, Достоевский начал задаваться вопросом. Что они будут делать прохладной осенью, ночью, в лесу? Если Фёдор спрашивал, что задумал Николай, а в ответ к нему лишь поворачивали голову, хитро улыбаясь во весь рот, тянули дальше, так и ни сказав ничего. Вздохнул и поняв, что ответа он не получит, Достоевский начал ждать, пока его просветят в гениальные планы Николая. Как в конечном итоге его провели на небольшую полянку, что была покрыта белым светом от луны. Когда они пришли ровно в середину поляны, то его руку отпустили, а Гоголь развернулись к нему полностью, взглянул на него. По середине этой поляны было небольшая неровность, потому Гоголь сейчас был повыше Достоевского и тень от тела Николая падала на него. Все с такой же широкой улыбкой, Гоголь протянул свою правую руку вперёд к Фёдора, пока одну завёл за спину. С блеском в глазах и спрятаных в этих омутах глазах, Николай спросил своим задорным голосом. — Станцуем? Не то, что сейчас ожидал Фёдор, даже от Николая. Глаза удивлённо смотрели на протянутую ладонь в перчатках, не понимая - лучше протянуть в ответ или же отпрянуть? Приподняв голову Достоевский видит блестящие в тьме глаза, что так и приглашали взять за руку. Усмехнувшись, он прикрыл глаза, размышляя, как он все ещё любит этого человека, протянул в собственную ладонь в ответ. Его притянули ближе, положив ладони на тонкие плечи Гоголя, пока он сам взял его за талию кистью, что ранее была заведена за спину, сжимая на ней собственную руку. Отдаваясь под полную власть собственное тело Гоголю, разум Достоевского словно опустел. Все мысли о работе растворились, оставляя лишь лёгкое чувство эйфории и раслабленности. Прикрывая уставшие глаза, Фёдор лишь следовал действиям Николая, доверяя тому во всем. Никому он больше не может довериться, как ему. Дышать словно стало легче, из лёгких вытащили тот камень, что оселао на них, затрудняя дыхательных процесс в несколько раз. Сейчас были слышны лишь шуршание травы под ногами и их собственное раслабленное дыхание. Уже не скрывая своей улыбки, которую Николай так любил, Фёдор чуть сильнее сжал чужие плечи, проявляя со своей стороны чуть больше инициативы. Гоголь на это издал, что-то похожее на хихиканье, продолжая танец. Они и правда окружили словно птицы в небе, плавно двигаясь из стороны в сторону. Прекрасное чувство, которое оба так любили. Фёдор открыл глаза лишь тогда, когда оказался чуть наклоненым, чувствуя чужое дыхание в собственные губы. Достоевский видел довольное лицо, что так и сиялоло от радости. Чуть усмехнувшись, Фёдор передвинул руки с плече на лицо Николая. Притянув его в себе, они слились в жарком танце чувству. Так давно они желали этого поцелуя и за свои мучения они получили свою награду.