Самое желанное

      — День…рождения? — с любопытством спросил Дагон.       — Да. Люди празднуют каждый год тот день, когда они появились на свет. Андрей лежал у него на коленях на диванчике. Его уже одолевала сонливость, но Дагон и не думал засыпать, марафон трешового аниме сам себя не посмотрит. Впрочем, сейчас серия была поставлена на паузу, потому что Андрею позвонила его мама из другого города и стала расспрашивать о его делах и планах на грядущий праздник.       День рождения Андрея был уже на следующей неделе, но особо праздновать он не хотел. Собраться с друзьями в баре и бахнуть хорошего пивка — это можно, ну а больше ничего не желалось.       — Сразу видно, что люди недолговечны, — фыркнул Дагон. — Вот же придумали смешной праздник, года ещё считают!       Андрей зевнул.       — Ну да, мы таковы, — пробормотал он безмятежно, обнимая колени Дагоши поудобнее. — Но вообще это должен быть хороший день. Проводишь его с самыми любимыми, тебе все дарят подарки и хвалят. Целый день, посвящённый тебе, получается.       — Типичная высокомерность, — снисходительно сказал Дагон. Потом помялся и неловко спросил:       — С любимыми и подарки, да? А как ты будешь праздновать? А что обычно дарят?       — Ну с друзьями в бар схожу, — Андрей прикрыл глаза. — Надеюсь, потом вечером ты придёшь, посмотрим что-нибудь…а дарят обычно что-нибудь очень приятное и самое желанное для человека.       Он устроился очень уютно и задремал. Дагон долго сидел, не двигаясь, не моргая, слушал, как Андрей дышит и как бьётся его сердце. Потом с неловкостью провёл рукой по коротким светлым волосам, таким мягким, приятным, пахнущим можжевеловым шампунем.       — Приятное и желанное, да? — пробормотал он очень тихо. Наклонился, лизнул ухо Андрея кончиком длинного языка, навевая на него тишину, чтобы он не проснулся от звуков телевизора. А потом моргнул — и аниме на экране сменилось Смешариками.       

***

             Встреча в баре прошла успешно. Андрей вместе с пивом внутри себя благополучно добрался до дома. Скинул ботинки и куртку, умыл лицо. Он чувствовал приятную усталость. Хороший день, обычный приятный выходной.       Впрочем, когда он вошёл на кухню, то увидел там полную разруху. Стены были заляпаны чем-то серым, на полу была рассыпана мука, очистки от фруктов, листья, лепестки цветов. В раковине были осколки посуды, утопленные в мыльной пене.       Андрей тяжело вздохнул. Потëр переносицу. С древним божеством было бесполезно ругаться, у него были свои представления обо всём, но Андрей был…несколько раздосадован. Вот почему именно сегодня?       Он пошёл в комнату и включил свет. В первую секунду ему показалось, что он видел в углу нечто огромное, шевелившееся, сгусток щупалец и отростков, множества глаз. Но этот образ был мимолётным и тут же выветрился из головы. В уголке сидел Дагоша в своём человечьем виде и что-то старательно заклеивал скотчем. Он повернулся и смутился.       — О, Дюша, а ты рано чот…а я тут, эт самое, ну.       — Да не стал пить много, думал, мы с тобой посидим. На кухне-то чего натворил?       Дагон задумчиво склонил голову на бок.       — Ты злишься? Почему?       — Не злюсь, — быстро ответил Андрей. Вздохнул. — Ладно, немного злюсь. Теперь стены отмывать придётся.       — А! Это-то, — Дагон смущённо почесал нос. Потом щëлкнул когтями и кивнул. — Забыл убрать, ты прости. Вот убрал.       Удобно быть богом, однако, подумал Андрей. Ему стало немного совестно, нагнал тут на Дагона, ему ж легко убраться, он и в самом деле просто увлёкся и забыл.       — Спасибо, — сказал он мягко и уселся рядом с ним. — Чего делаешь-то?       Дагон помялся. Потом вздохнул и всунул кривовато заклеенную коробку Андрею в руки.       — Сднёмрожденьядюшаятблбл! — выпалил он.       Андрей хлопнул глазами и широко улыбнулся.       — Ты мне тут подарок готовил? — он умиленно взялся за коробку, чувствуя, как сердце совсем теплеет и мямлится. Дагон посинел и кивнул. Андрей очень осторожно разрезал скотч. В коробке были аккуратно разложены блестящие ракушки, крупные жемчужины и статуэтка божка с зубами и щупальцами. При взгляде на неё в голове Андрея возник тревожный шум, но он был так рад подарку, что этот шум через миг стал похож просто на застенчивое клацание когтями и зубами.       — Мне ужасно нравится! — с чувством произнёс он, бережно укладывая подарок назад в коробку. — Придумаю обязательно, куда всё это положить, чтобы любоваться.       Дагон весь надулся от удовольствия. На щеках появились маленькие переливающиеся гребешки-плавнички, тонкие-тонкие, и Андрей с нежностью провёл по ним пальцами. А потом коснулся одного из них губами.       Как он затрепетал от поцелуя, словно пойманная бабочка в руке! Приятное волнение затопило сердце Андрея и перетекло в живот.       — Дюш, — пробормотал Дагон хрипло, быстро моргая третьими веками. — Дюш, погодь, ещё, ну, кое-что, подарки.       — Ещё подарки? — Андрей слегка прикусил плавничок и улыбнулся. — Прямо сейчас?       — Да! Ну, то есть, да, если захочешь!       Дагоша всё же отстранился. Он явно нервничал. Набрался смелости и выдал:       — Короче, ты хотел увидеть меня, ну, настоящего. Я не могу показать всё, тебе плохо станет. Но немного могу, если хочешь, конечно. Вот прям чуточку.       У Андрея загорелись глаза.       — Хочу! Очень хочу! То есть, ты мне нравишься таким, какой ты сейчас, но я очень хочу увидеть твой истинный вид. А зарисовать можно?       Дагон засопел смущённо.       — Всё бы тебе, ну, это…писательские штуки твои. Потом давай! Может щас увидишь и в штаны наложишь, ничо и не получится.       — Всё нормально, я контролирую штаны, — уверил Андрей. — Ну давай, давай, показывай!       Дагон помедлил. Потом вздохнул. С тихим хлюпаньем позади него показалось длинное толстое щупальце. Тёмное, с двумя рядами больших присосок и заострëнным кончиком. Тревожное покалывание забилось в центре головы Андрея, но он потянулся к щупальцу рукой, и стоило ему коснуться его, как нежная мягкость под пальцами вызвала волну удовольствия внутри, и вся тревога забылась. Андрей, задержав дыхание, пощупал присоски — они были ещё мягче, но упругие.       Он быстро облизнулся.       — А ещё? У тебя же их много.       Дагон сидел весь синий от смущения. Он неуверенно кивнул и выпустил ещё одно щупальце и ещё одно, наконец, его ноги полностью превратились в целый сонм щупалец, маленьких и больших, толстых и потоньше, они заняли всю широкую кровать.       — Охренеть, — выдохнул Андрей.       — Стрëмно? — взволнованно спросил Дагон.       — Нет, это прекрасно.       Дагон потупил горящий жёлтый взгляд.       — Ну если не стрёмно, то, ну, эт самое, можешь их касаться.       Андрей медлить не стал, взял и зарылся в щупальца с головой. Буквально.       Они были просто охрененные! Сперва Дагон старался ими не двигать, но потом принялся осторожно касаться Андрея в ответ. То за руку его хватал, то за ногу, одно щупальце игриво пробежалось кончиком по бедру. Самыми тонкими Дагон касался его лица. В какой-то момент Андрей поймал одно и, внимательно глядя на Дагона хитрым лисьим взглядом, втянул его в рот и облизал. Дагон тут же дёрнул его назад.       — Эй! Если ты подумал, что я тебя собираюсь съесть…       — Да какое съесть, я тебе не кальмар какой-нибудь! — Дагон запыхтел. — Это не то, я просто…ну чо ты делаешь, это ж для человека неприятно!       Андрей вздохнул. Обхватил его круглое лицо ладонями, погладил перепонку на щеке.       — Может кому-то и неприятно. Но для меня ты — самый красивый, — сказал он серьёзно. — Если тебе неприятно, я не буду. Но если приятно, отдай щупальце назад.       Дагон поколебался. Но уже через несколько секунд щупальце вернулось к лицу Андрея.       Оно могло вытягиваться, становиться и шире, и уже, и, несмотря на внешнюю мягкость, Андрей чувствовал, как внутри него движется мышца.       Он никогда не находил минет особо возбуждающим сам по себе. То есть, когда его тебе делают — это да, но когда делаешь его сам, в целом, самая охрененная часть — это реакция партнёра, а не сами действия. Но сейчас Андрей невероятно кайфовал, просто вылизывая и посасывая щупальце, он даже глаза прикрыл от удовольствия. Что-то с чем-то, ощущения просто супер.       Андрей увлёкся. Приоткрыл осоловелые глаза только тогда, когда в губы толкнулось ещё одно щупальце, пошире. Дагон смотрел на него, не мигая, ловил каждое движение. И потому Андрей, игриво подмигнув, взял в рот ещё одно.       — Дюша… — прошептал Дагон хрипло. — Дюша, можно…?       «Что угодно для тебя», — подумал Андрей. Глаза Дагона вспыхнули, и в следующий миг он опрокинул Андрея на кровать.       Щупальца были везде. Дагон с рëвом сорвал с него одежду, а потом гладил, гладил и гладил. Присоски цеплялись за кожу с тихим чпоканием, оставляя бледно-розовые пятна.       Андрей только и успел, что ткнуть пальцем в сторону шкафа. Одно из щупалец немедленно залезло в него и выискало смазку.       В рот Андрей смог поместить только три, зато довольно толстых. Сосать их было довольно тяжело, но Дагон двигал ими сам, трахая рот сначала медленно, а потом всё быстрее, нетерпеливее. Андрей выгнулся. Некоторые щупальца тут же подползли под него, держа поясницу и шею.       — Дюша, — шептал Дагон. Он не размыкал губ, голос звал Андрея в его голове приятной хрипотцой. — Дюша, Дюша…       Тонкие кончики щупалец быстро и аккуратно разминали его ягодицы, вклинивались в ложбинку между них. А потом, влажные, скользкие, они по очереди проникли внутрь. И расширились.       Андрей издал короткий стон и куснул одно из щупалец во рту.       Они двигались по очереди! Одно щупальце резко толкалось глубоко, сжатым кончиком пытаясь достигнуть простаты, а другое в это же время выходило лишь для того, чтобы сменить через секунды первое.       Андрей кончил очень быстро, но Дагон не отпустил его. Он наклонился, всматриваясь в замутнëнные удовольствием глаза Андрея, и произнёс:       — Д͝ЮШ͝А, Е͘Щ͠Ё       Член Андрея встал снова моментально. Дагон виновато улыбнулся в ответ на укоризненный взгляд, мол, да, читерство, но что поделать.       А щупальца продолжили двигаться.       Андрей слабо обхватил ещё два руками. Он расслабился, позволяя Дагону всё, что делает, и только тëрся краями ладоней о присоски и сжимал щупальца сильнее, чувствуя их мелкую дрожь.       Два широких обхватили его член и сжали, но на этом ласка не кончилась. Тоненькое, словно нить, щекотно огладило головку — и ткнулось самым кончиком в крохотное отверстие. Андрей, и так стонавший на все лады, вскрикнул от неожиданности, сжал пальцы на ногах до хруста.       Оно было внутри! Прямо там, в головке и дальше, очень тонкое и прохладное.       — Дюша… — прошептал Дагон, слабо двигая губами. Ласково стёр слюну с подбородка Андрея. К толстым и влажно чавкающим смазкой щупальцам в его анусе добавилось ещё одно, потоньше. Дагон закусил клыками губу, его брови жалобно сложились домиком, он закрыл глаза и издал низкий мычащий рык.       — иАэхЛ̕а͜У́гхт͘Т̔зЕ̐х, — услышал Андрей у себя в голове, распевно, тягуче, хрипло, словно море билось волнами о скалы. Он не понимал, что это значит, но по сердцу разлилось сладкое тепло. Он сжал щупальца во рту губами сильнее и мокро облизал как мог.       И почувствовал, как прохладная сперма вылилась одним мощным толчком внутрь него из того самого тонкого щупальца.       Дагон рычал над ним, выгнувшись, и блестел в свете лампы чешуëй.       

***

             — Дюш, — пробормотал Дагон. Андрей открыл глаза. Он уже минут тридцать молча лежал и не двигался. Он кончил во второй раз и просто вырубился. Дагон поспешно убрал щупальца, притащил мокрую тряпочку, чтобы плюхнуть её на Андреев лоб, но тот всё равно не двигался. Только через полчаса он наконец пошевелился. Смог оглядеть себя: всё тело было в ровных розовых пятнах от присосок. В крапинку, весело подумал он, и хехекнул.       — Дюш, — виновато говорил Дагон. — Дюш, я, это, ну, перегнул, ë-моë…       — Дагош, — выдал Андрей, всё ещё слабо ворочая языком. — Ты чего, это был лучший секс в моей жизни. Лучший из возможных в принципе.       Дагон поëрзал. Потом с надеждой поинтересовался:       — Правда?       — Конечно, — Андрей нащупал его палец и сжал его.       — Ну эт хорошо, — Дагон шмыгнул носом. Затем совершенно искренне спросил:       — Так чо, получилось, как в этом, как его…аниме?       Андрей поднял брови, а потом расхохотался так, что рёбра заболели. Дагон терпеливо дождался, когда он успокоится, потом надул щëки.       — Это было гораздо лучше, — улыбаясь, ответил наконец Андрей. — Потому что с тобой.       — Ну это хорошо, — Дагон тут же сдул щëки. — Да скучное оно, аниме это твоё. Давай другое чо-нибудь смотреть       — Смешариков? — хитро спросил Андрей. Дагон смутился, но кивнул. И притëрся к его боку.       Андрей немного полежал, нежась, потом спросил:       — А что значат те слова, которые ты мне сказал? Ну в голове тогда.       — Слова? — Дагон почесал затылок, потом вспомнил и посинел. Замялся. Смущённо глянул на Андрей из-под густых бровей.       Андрей наконец смог двигаться. Он перевернулся на бок, оглядел его такого, смущённого, хорошего, и ласково произнёс:       — И я тебя.