У.А.М.В.

18.06.1987

      На улицах стояла безветренная летняя погода, палящие лучи солнца проникали сквозь оконное стекло в кабинет физики, нагревая его словно брусок металла в солнечной печи. Изнывающие от жары студенты с трудом вникали в речь профессора, всё чего они сейчас хотели, это окунуться в прохладную речушку, или выпить холодного кваса. А лучше и того и другого. Наконец прозвенел звонок, возвещающий о конце пары. Студенты с облегчением вздохнули, как будто освободились от тяжелого бремени. Они желали только одного, как можно скорее выбраться из душного класса на свежий воздух. Наблюдая за тем как студенты поспешно собираются, Профессор Тобиас разочарованно покачал головой. Современная молодёжь не имеет никакого желания учиться, постоянно отвлекается на свои смартфоны, половина этих студентов и вовсе только сегодня удосужилась прийти на урок, и то только из-за того, что семестр подходит к концу. Так что теперь они из кожи вон лезли, пытаясь закрыть хвосты и угодить профессору перед экзаменами, как всегда оставляя всю работу на последний срок. Профессор потянулся к классному журналу, чтобы отметить проведённый урок, как вдруг обнаружил пропажу очков.       Будучи дальнозорким, Тобиас надевал очки только во время чтения книг, из-за чего иногда мог по рассеянности забыть их в читальном зале, учительской, да где угодно. Вот как сейчас. Он никак не мог вспомнить, куда же положил очки в этот раз, похоже вновь придётся пробежаться по аудиториям, и позориться перед коллегами, которые и так потешались над его рассеянностью. Вздохнув, Тобиас собрался идти в учительскую, чтобы расспросить учителей и сузить круг поисков. Как вдруг к нему подошёл студент, и робко протянув футляр с очками, спросил:       - Это ваше? Радости профессора не было предела, не придётся вновь выслушивать нотации о его рассеянности. Поблагодарив ученика, Тобиас тут-же нацепил очки на нос для проверки классного журнала. Перелистывая журнал, он задумался о том, как бы избавиться от забывчивости; таблетки? Профессор не особо доверял современной фармакологии, считая будто аптеки в нынешнее время занимаются только бизнесом, и на здоровье потребителя им плевать. Они вполне могли впарить дорогостоящее плацебо старику, решившему подправить свою память, да и пробовал он эти таблетки, не особо то помогли… Что ещё? В голову лезли различные методики по улучшению памяти: от тренировок мозга до всяких шарлатанств, написанных в газетах, которые он от скуки почитывал в отхожем месте. В конце концов эти размышления привели его к неожиданной мысли, а что, если память — это не запоминание информации на клеточном уровне, а считывание данных на уровне пространства, вшитых в саму ткань реальности? В таком случае мозг, (или скорее часть мозга), являлась бы чувствительным органом, способным считывать эту информацию. «Забываем» же мы из-за работы нашего подсознания, которое не даёт нам «видеть» всё время целиком, благодаря чему мы не сходим с ума, или же из-за ограниченности восприятия органа мышления. Ну и конечно же, из-за износа мозга, в конце концов основные органы восприятия так же со временем теряют чувствительность, то же может происходить и с полушарием, ответственным за считывание информации из реальности. Профессор усмехнулся собственным мыслям, они даже ему показались бредовыми, и он постарался выкинуть их из головы, но не получалось; когда он оставался один на один с самим с собой, назойливая мысль начинала буравить его черепушку, настойчиво требуя проверить теорию; в конце концов профессор сдался и принялся за исследования. Физик от природы, он мало что смыслил в биологии с психологией, но для нынешней работы ему пришлось подучить и эти разделы науки. Просить помощи у наиболее сведущих в этих областях коллег он стеснялся. Всё-таки его рассуждения звучали как софистический бред, который нельзя воспринимать всерьез.       Вначале он уделял мало внимания своей теории, мог заняться расчётами после работы, почитать научную литературу по работе мозга перед сном, и тому подобное. Но со временем исследование начало его затягивать, он всё сильнее замыкался в себе, перестал разговаривать с коллегами по работе, стал даже более рассеянным чем раньше, порой и вовсе не приходил на работу, чрезмерно увлекаясь расчётами, как итог - его уволили из академии, всё-таки больше месяца не появляться на работе, это уже слишком даже для такого даровитого учёного, как он.